В постсоветские времена Киевская школа - это не актуальный философский процесс, а сфера воспоминаний. Практически нет тех, кто идентифицирует себя как представителя этой школы, а экзистенциально-мировоззренческие вопросы уже не рассматриваются философами на основе диалектического метода. Не нужно списывать со счетов и то, что в наши дни «сам язык, которым написаны работы отечественных мыслителей недавнего прошлого, воспринимается подчас как безнадежно устаревший и просто малопонятный» (Melkov 2014: 84). Последнее обстоятельство чрезвычайно важно. Те, кого относят к представителям Киевской школы, работали в замкнутой на самую себя «системе» и поэтому не сталкивались с проблемой трансляции своих идей «за пределы» социалистического лагеря и марксистской традиции. Содержательным анализом собственно советской философии на Западе занимались очень немногие исследователи, так что для западных интеллектуалов язык, на котором писали советские философы, понятийный и категориальный аппарат, который они использовали, оставался преимущественно малопонятным. В ситуации же открытости философского процесса эта изначальная замкнутость и «непереводимость» стали серьезными препятствиями для представления себя западным философам и причиной того, что эта традиция так и осталась локальной и не получила развития в постсоветской Украине.
Наконец, далеко не всеми украинскими философами вообще признается факт того, что особая Киевская философская школа на самом деле существовала, а не является конструктом, сформированным в ходе поисков неутраченного времени. Согласно Анатолию Ермоленко, Философ не может быть «местным ученым», философия не может быть философией «районного масштаба», как это, к сожалению, произошло с архаичным концептом «киевской антропологически-мировоззренческой школы», который превратился в симулякр, а то и в идеологему, которая используется некоторыми ловкачами от философии, превратившими ее в «легкий гешефт». (Jermolenko et al. 2019: 20-21)
Значимое для украинской философии наследие советских времен, утверждают критики, не сводится исключительно к мировоззренческой традиции, которую представляют как школу. В советские времена в Институте философии развивался и аналитический подход или «критический рационализм в широком значении этого слова» (Lisovyj 2007: 80). Он был менее выразительным, по сравнению с диалектико- мировоззренченским, во многом потому, что в отличие от последнего имел большой критический потенциал и прямой выход на социально-политическую проблематику, что неизменно вызывало подозрение, но в конечном итоге именно он получил развитие в постсоветские времена, в том числе содействовав и становлению традиции коммуникативной философии, и постепенному развитию политической философии в Украине.
После развала СССР академическая философия в Украине перестала быть марксисткой, а сам Маркс и его работы перестали быть предметом ее непосредственного интереса. К примеру, в период 2013 - 2021 годов в ведущем академическом философском журнале страны «Філософська думка» не было опубликовано ни одной статьи, посвященной философии Маркса. О марксизме не забыли, но в центре внимания оказался поздний советский марксизм и западный неомарксизм. За этим разделением на самом деле кроется глубокое сожаление об утрате после того, как философская истина стала истиной политической, В альтессюрианской трактовке - стала идеологией, поскольку ее теоретическая функция стала вторичной, уступив место ее теоретически-социальной функции. того интеллектуального пространства, которое отрыл «подлинный» Маркс и которое было практически недоступно советской философии. Не случайно, что высказывания и работы о позднем советском марксизме, которые мы находим в постсоветской Украине, преимущественно представляют собой попытку ответить на вопрос о том, насколько травматичность пережитого опыта и сохраняющаяся историческая связь с этим ограничивающим мышление прошлым мешают дальнейшему философскому развитию.
Украинские философы не дали однозначного ответа. Для одних,интеллектуальное «грехопадение» советских времен было слишком сильно, чтобы можно было надеяться на возможность восстановления, а не на смену поколений. Как пишет Анатолий Лой, «лопнув словно мыльный пузырь, мировоззренческая философия восточного марксизма... отошла в прошлое, по сути ничего после себя не оставив, потянула ее за собой идеология», а результатом ее, этой философии, «квазифаустовских заигрываний с тоталитарной идеологией в виде самоуверенного антропологического мировоззрения на деятельностных началах» стал «творческий паралич философов старшего поколения» (Loj 2003: 118, 130). Другие же либо отрицают «советскость» (что в рамках украинского интеллектуального дискурса означает «греховность») позднесоветской философии, утверждая, что те «повороты философской мысли, которые наблюдались в конце ХХ века» на Западе, «в определенном смысле свойственны и лучшим работам позднего советского марксизма» (Zagorodnuk 2003: 157), либо считают необходимым для украинских философов «свести свои счеты с марксизмом», а точнее - с цинизмом позднего марксизма (Jermolenko 2003), поскольку на самом деле не верил в истинность марксисткой теории, с тем, чтобы реализовывать уже в современных условиях утраченный в советские времена ее (этой теории) социально-критический потенциал. Эта идея того, что критическая и эмансипаторная энергия марксизма, а точнее будет сказать - западного неомарксизма, оказывается необходимой и в постсоветских государствах, как это может ни показаться на первый взгляд странным в украинском случае, принимая во внимание господствующий в Украине антикоммунистический нарратив, достаточно популярна. Роль критической социальной рефлексии, которая связывается с неомарксизмом, видится в том, что она помогает преодолеть обществу сохранившиеся советские практики, а конкретно - важна для «идеологической декоммунизации» общественной жизни (Е. Быстрицкий) и развития постколониальных и антиимпериалистических исследований, которые позволяют лучше понять особенности украинского общества и сформулировать стратегию его развития (С. Грабовский).
Академическая философия в постсоветской Украине позиционирует себя как наследницу сформировавшихся в позднесоветские времена, но вышедших за пределы ортодоксальной доктрины, традиций. Это, в определенном смысле, примиряет с прошлым. Тем не менее сам позднесоветский марксизм не нашел своего продолжения в постсоветские времена. Еще в середине 1960-х Луи Альтюссер справедливо отметил, что лозунг гуманизма, а именно этот лозунг выступает определяющим для киевской мировоззренческой традиции мысли, «не имеет теоретической ценности, он имеет ценность практического указания: от него следует перейти к самым конкретным проблемам» (Al'tyusser 2006: 352). Но именно этот переход позднесоветский марксизм, не совершил, да и, пожалуй, не мог совершить.
философский постсоветская украина
Фрагментация философского пространства
Философское пространство Украины после получения ею независимости очень быстро фрагментировалось.
С распадом Союза разрушилась существовавшая неформальная иерархия философских институтов, положение в которой определялось близостью к литературным источникам и власти. Последние обеспечивали несомненное первенство именно московскому Институту философии, а республиканским институтам - лидирующую роль, по сравнению с факультетами и кафедрами. В новых условиях доступ к литературе, международным школам и организациям перестал опосредоваться административными и академическими инстанциями, да и власть перестала быть заинтересована в контроле над философским процессом, что дало возможность факультетам, кафедрам и отдельным ученым (им как раз в первую очередь) самим непосредственно выстраивать коммуникацию с мировыми философскими центрами, зачастую ориентируясь в первую очередь на них, а не на своих украинских коллег.
А после того, как канула в лету марксистко-ленинская ортодоксия, вслед за общими организационными структурами философское пространство утратило общие базовые методологические принципы и понятийный аппарат. Это дало возможность для развития методологического плюрализма и различным направлениям, в частности, аналитической философии, феноменологии, практической философии, философско-богословской мысли, политической философии, гендерным исследованиям. В начале 1990-х годов прошли два украинских философских конгресса, которые были «попыткой организации философской жизни в Украине в советском стиле, с огромными собраниями и официальными съездами» (Minakov 2014: 403) и отличались стремлением выработать общее видение развития философской науки в новых условиях. Однако все эти организационные попытки оказались бесплодными. После 1995 года, когда состоялся II-й конгресс, подобные мероприятия уже не проводились. Примерно в это же время осуществляется и попытка замены «научного коммунизма» на «научный национализм»: с соответствующей инициативой, реализация которой привела бы к созданию некой интегрирующей идеологической «дисциплины», выступил ряд бывших преподавателей научного коммунизма. Но эта идея хоть и имела влиятельных сторонников, встретила сопротивление в Институте философии и поддержана на уровне правительства не была.
1990-е годы в Украине - это период активного институционального и неформального развития философии. Институт философии и философский факультет Киевского университета продолжали сохранять лидерские позиции, но параллельно стали возникать и новые философские центры. В 1991 году был создан (воссоздан после закрытия в 1817 году) университет «Киево-Могилянская академия» (НаУКМА). В отличие от Киевского университета, ориентировавшегося на использование «собственных, украинских сил для трансформации и повышения качества философского образования», Киево-Могилянская академия реализовывала другую стратегию, внедряя «подход к образованию западным путем - при помощи стратегии “liberal arts”» и привлекая к преподаванию западных профессоров (Minakov 2014: 411, 412). Академия довольно скоро стала одним из культурных и философских центров страны, во многом еще и потому, что туда на работу пришел ряд сильных преподавателей из Киевского университета и сотрудники Института философии. На протяжении долгого времени университет и академия представляли собой две разные культуры и практики образования. Первый был ориентирован по преимуществу на работу с классическими философскими текстами, тогда как подход, который реализовывала академия, хотя и уделял внимание исследованию философской классики, был больше открыт для творчества и дискуссии. Кроме того, в отличие от университета, академия с первых же дней своего существования для многих обладала особой романтической привлекательностью, поскольку не имела никакой связи с советской эпохой, но, наоборот, была одним из символов украинского национальнокультурного возрождения, что, к слову, изначально определило и ее политическую направленность.
Философские факультеты и кафедры создавались на протяжении первого десятилетия независимости во многих городах страны. Например, в 1992 году был восстановлен закрытый после Второй мировой войны философский факультет Львовского национального университета имени И. Франко. С его довоенной работой была связана деятельность Львовско-варшавской философской школы, изучению наследия которой на восстановленном факультете сегодня уделяется много внимания. В 2000 году в философский факультет открылся в Одесском национальном университете, в 2001 - в Харьковском национальном университете имени В. Каразина, а в 2002 году на базе Львовский богословской академии был создан Украинский католический университет, при котором открыт философско- богословский факультет. В итоге, как было справедливо замечено (Jermolenko et al. 2019: 22), по украинским масштабам количество философских факультетов оказалось, пожалуй, слишком большим. А после 2014 года столько факультетов даже стало проблемой, поскольку в рамках реформы образования философия в Украине утратила статус обязательной дисциплины, который она имела в ВУЗах еще со времен СССР. В результате она во многих случаях была исключена из учебных курсов для студентов нефилософских специальностей, а значит и существенно сократилось количество рабочих мест для выпускников философских факультетов.
Философия в Украине, в особенности в первые два десятилетия ее независимости, - это философия не школ, а личностей. В частности, Киево- Могилянская академия стала центром исследований украинской философской мысли во многом благодаря профессору Вилену Горскому, содействовавшему развитию культурологического подхода в историко-философских исследованиях и, соответственно, вниманию исследователей не только, собственно, к философским работам, но и к работам по метафизике и богословию (см.: Menzulin 2015: 121-124). Развитие же феноменологии в независимой Украине начиналось с философского факультета Киевского университета, Феноменологические исследования поддерживается и философским факультетом Одесского национального университета, чему содействовала Нелли Иванова-Георгиевская (1956 - 2014). благодаря деятельности профессора Анатолия Лоя, который содействовал и развитию кантовских исследований в стране. Также в Киевском университете при поддержке профессора Ирины Добронравовой (р. 1947) сохранилась сформировавшаяся еще в советские времена школа философии науки, а благодаря профессору Татьяне Аболиной (1950 - 2015) получила развитие теория прикладной этики. Если же, к примеру, вести речь о философии права, то сегодня в Украине она связывается в первую очередь с кафедрой теории и философии права харьковского Национального юридического университета имени Ярослава Мудрого и в особенности с профессором этой кафедры Сергеем Максимовым (р. 1956).
Кроме новых факультетов, в Украине с середины 1990-х годов стали развиваться и общественные философские организации. Одной из первых стал Украинский философский фонд (1994), который действует и поныне. Евгений Быстрицкий (р. 1948), первый глава Фонда, а затем сменивший его на этом посту Сергей Пролеев (р. 1959) (после которого Фонд снова возглавил Быстрицкий) являются представителями среднего поколения украинских философов. К старшему поколению можно отнести «шестидесятников» - это и Мирослав Попович, и Сергей Крымский (1930 - 2010), и Виктор Малахов, и Васыль Лисовый, и Виталий Табачковский, и Валерия Ничик (1928 - 2002). К среднему же поколению относятся, в частности, нынешний директор Института философии Анатолий Ермоленко, Анатолий Лой, Ирина Добронравова (р. 1947). Деятельность Фонда имеет несколько направлений, но главное из них - это организация коммуникации между украинскими философами и их сотрудничество с зарубежными коллегами, а также содействие развитию научных исследований. На протяжении своей истории Фонд выступает объединяющей площадкой для самых разных философских сообществ и организаций. При нем действуют созданные во второй половине 1990-х такие организации как Украинское феноменологическое общество, Кантовское общество в Украине, Союз исследователей модерной философии (Паскалевское общество), Общество русской философии. Фонд организовывал проведение конференций и международных летних школ, в работе которых принимали участие философы из постсоветских стран, так и европейские ученые. Он также оказывал активную поддержку издательской деятельности. Речь, в частности, идет о проекте издания переводов современных западных философов «Современная гуманитарная библиотека» (руководитель С. Пролеев), в рамках которого были изданы переводы на украинский язык работ Ю. Хабермаса, С. Жижека, К.-О. Апеля, С. Кричли, К. Байме, М. Хоркхаймера и многих других. Украинский философский фонд существует и в наши дни, но из-за проблем финансирования деятельность его заметно менее масштабна, чем ранее - например, Фонд уже не проводит международных летних школ и практически свернута программа переводов.