Институт философии имени Г.С. Сковороды НАН Украины
Философский процесс в постсоветской Украине
Денис Кирюхин
Аннотация
В советской политической системе философия играла важную роль, поскольку обеспечивала идеологическую легитимацию режима. Поэтому на протяжении всего существования Советского Союза власть проявляла большое внимание к работам философов, да и в обществе к ней был значительный интерес. Крах Советского Союза и марксистско-ленинской идеологии привет к тому, что философия утратила свой привилегированный политический статус. В случае Украины в центре интеллектуальной жизни оказались не философские вопросы, а дискуссии о национальной идентичности. В результате ту общественно-политическую роль, которую в советские времена играли философы, заняли историки, филологи, писатели и деятели культуры. Однако, с другой стороны, и сама философия первые годы украинской независимости стремилась максимально дистанцироваться от политических вопросов. Ситуация стала меняться только после Майдана, который сам стал предметом философской рефлексии и стимулировал активное обращение украинских философов к социально-политической проблематике, а также заметное в последние годы появление в обществе интереса к философской проблематике.
Как показано в статье, в постсоветские времена философами в Украине проделала достаточно кропотливую и сложную работу, в ходе которой была проведена радикальная реформа в сфере преподавания философских дисциплин, переосмыслено наследие марксизма и был начат процесс создания современного украинского философского языка. За годы независимости выросло новое поколение украинских философов, активно заявившее о себе в последнее десятилетие. Оно проявляет себя, в том числе, и в отраслях, которые ранее в Украине практически не развивались, а, соответственно, уже не ориентируются на философские традиции советских времен. Проведенное исследование позволило в заключении ответить на вопрос, о какой же философии мы ведем речь, когда говорим о философском процессе в постсоветской Украине -- постсоветской философии, украинской философии или философии в Украине?
Ключевые слова: советская философия, марксизм-ленинизм, украинская философия, идентичность
THE PHILOSOPHICAL PROCESS IN POST-SOVIET UKRAINE
Denys Kiryukhin
H. Skovoroda Institute of Philosophy of the NAS of Ukraine
Abstract
Philosophy played an important role in the Soviet political system because it provided ideological legitimization for the regime. Therefore, throughout the existence of the Soviet Union, the authorities and general populations showed a great interest in the works of philosophers. The collapse of the Soviet Union and its Marxist-Leninist ideology led to philosophy's losing its privileged political status in the successor states. In Ukraine, the focus of intellectual life turned not to philosophical questions but to the discussions about national identity. As a result, the socio-political role once played by philosophers has been taken up by historians, philologists, writers and artists. In addition, the philosophy of the first years of Ukrainian independence sought to distance itself as much as possible from political issues. The situation began to change only after the Maidan protest, which became not only the subject of philosophical reflection itself, but also stimulated the active appeal of socio-political issues among Ukrainian philosophers and the reappearance of society's interest in philosophical issues.
As the article shows, in post-Soviet times, philosophers in Ukraine undertook painstaking and complex work, during which they made the radical reforms of teaching philosophical disciplines, rethought the legacy of Marxism and started the process of creating a modern Ukrainian philosophical language. During these 30years since independence, a new generation of Ukrainian philosophers has grown up and has made its presence known. This new generation also engaged in work in those areas that previously did not develop in Ukraine, and, as a result, is no longer guided by the philosophical traditions of Soviet times.
In conclusion, the study made it possible to answer the question of which philosophy we mean - post-Soviet philosophy, Ukrainian philosophy or philosophy in Ukraine - when we talk about the philosophical process in post-Soviet Ukraine.
Key words: Soviet philosophy, Marxism-Leninism, Ukrainian philosophy, identity, Ukraine
Введение
В 1967 году один из наиболее влиятельных западных советологов Юзеф Бохеньский констатировал: «философия в Советском Союзе является более значимым фактором, чем в любой некоммунистической стране» (Bochenski 1967: 6). Ей в СССР и в самом деле отводилась ключевая роль. Никогда ранее философия как научная дисциплина не получала такого влияния на политическую сферу: она определяла идеал нового человека, обосновывала логику и смысл революционных преобразований и обеспечивала легитимацию политического режима. Отсюда высокий статус философской науки в советской неформальной иерархии гуманитарных наук и неподдельный интерес общества к философским работам. Отсюда и то, что внутрипартийная борьба в РКП(б)/ВКП(б), которая еще была возможна в 20-е годы, была в то же самое время часто и философской дискуссией. Отсюда, наконец, и особое внимание власти к содержанию работы философов, проблематика и общее направление которой при необходимости корректировались, как это было, например, в знаменитом выступлении Андрея Жданова в ходе философской дискуссии в связи с выходом книги Георгия Александрова «История западноевропейской философии». Критикуя философов, Жданов, в частности, говорил: «Наша партия крайне нуждается в подъеме философской работы. Те быстрые изменения, которые каждый день вносит в наше социалистическое бытие, не обобщаются нашими философами, не освещаются с точки зрения марксистской диалектики» (Zdanov 1952: 36). Павлу Копнину (1922 - 1971), возглавлявшему Институт философии вначале в Киеве, а затем в Москве, приписывается сформулированное еще в 1960-е годы достаточно точное определение советской философии как по существу герменевтичной, ориентированной на поиск единственно верного прочтения главной доктрины (см.: Dmitriev 2010: 21). Не удивительно, что философия в Советском Союзе разделилась по принципу отношения к этой доктрине на официальную (связанную с обоснованием идеологии), полуофициальную (тот же ильенковский марксизм или теория превращенных форм Мераба Мамардашвили) и внеофициальную (работы Сергея Аверинцева или Алексея Лосева). А степень развитости и профессиональный уровень последних двух, собственно, и определял то, насколько можно говорить о философском процессе в той или иной советской республике. Нужно отдать должное проницательности австралийского философа-марксиста Евгения Каменки, который еще в 1963 году в статье о советской философии констатировал: работа по созданию систематической марксисткой философии фактически завершена, и максимум, чего можно ожидать от советской философии в будущем - это «скромного вклада в логическую теорию, философию науки, онтологию, развитие реалистической теории знания и эмпирической теории сознания, а также в обсуждение эмпирического содержания этических и эстетических суждений» (Kamenka 1963: 19). Собственно, скромность этого вклада и была связана с ограничениями, которые накладывал на философскую работу ставший идеологической догмой советский марксизм.
В Советском Союзе существовало несколько центров философской мысли, одним из которых была Украина, что и не удивительно, принимая по внимание философскую культуру Киевского университета (Императорский университет Святого Владимира), Киевской духовной академии и Киево-Могилянской академии. В 1920 - 30-е годы в республике был короткий период активного развития марксисткой философии (философию этого периода еще иногда называют раннесоветской), преимущественно, на базе Всеукраинской академии наук. Но он фактически не оставил наследия, поскольку все его влиятельные представители были репрессированы, а философский процесс прерван и возрожден только после войны. Активное развитие философии в советской Украине, как и в Советском Союзе в целом, началось с хрущевской оттепели, а центром философской жизни стал созданный в 1946 году Институт философии. В нем в 1960-е годы под руководством Копнина сформировалась школа исследователей логики и методологии науки и началось изучение латиноязычного схоластического наследия Киево-Могилянской академии, для чего со всей Украины собирали знатоков классических языков, перед которыми было поставлено задание заняться переводом трудов на украинский с латыни. Сменивший Копнина Владимир Шинкарук (1928 - 2001) содействовал развитию исследований в антропологическом ключе трудов Канта, Гегеля и Маркса, а также тому, что одной из центральных тем в институтских работах стала проблема сознания.
Советская эпоха оставляла мало пространства для философской свободы. А Киев в этом отношении, по сравнению с Москвой, был в более простой и в более сложной ситуации одновременно. В более простой, поскольку основная ответственность за разработку идеологического курса лежала все же на Москве, а значит, работу в Киеве можно было ориентировать на логику, гносеологию, философию науки, эстетику, где соприкосновение с официальной доктриной осуществлялось по минимуму (туда, как правило, и стремились самые талантливые). В более сложной, поскольку все основные материалы и источники находились, опять- таки, в Москве и зачастую попадали в Киев уже прочитанные глазами московских философов. При этом Киеву приходилось еще и находить сложный баланс между решением двух задач - исследованием истории философской мысли на Украине и критикой украинского национализма. В 1972 году двух сотрудников киевского Института арестовали за антисоветскую деятельность, а сам Институт был обвинен в том, что в его проблематике мало тем, «непосредственно связанных с борьбой против сионизма и украинского буржуазного национализма» (Seremeta 2013: 98). Тем самым философам напомнили, что в глазах власти только идеологическая борьба оправдывает существование их цеха.
В работе «Философия и политика» Ханна Арендт делает одно любопытное замечание:
После неудачи Сократа в суде стало ясно, что город не является безопасным местом для философа,... он не безопасен для его жизни в виду того, что философ владеет истиной. (Arendt 1990: 75)
Как показывает опыт Советского Союза, полис действительно может нести опасность для философа, но не только в том смысле, на который указывает Арендт, то есть, когда философ проявляет мужество высказывать истину, но и когда полис, доверившись философу, принимает его истину. Вот и в основе советского модернизирующего проекта лежало философское учение. Но как только это учение из философской истины стало основой для организации политической власти, любая критическая рефлексия или сомнение оказывались в таком случае сомнением не только в истине, но и в самой власти, отсюда и особое внимание последней к философскому процессу. Поэтому именно в тот момент, когда философия, казалось бы, достигла своего наибольшего влияния, она потеряла свободу, а значит и саму себя - ее деятельность оказалась подчинена уже политическим, а не собственно философским задачам.
Свобода и утрата
С развалом Союза канула в лету и советская философия, которая была нежизнеспособна вне марксистко-ленинской идеологической системы. Сожаления по этой философии никто особо и не высказывал: в позднесоветские времена она окончательно превратилась в схоластическое, в негативном смысле этого слова, учение, едва ли интересное даже тем, кто им непосредственно занимался. Между тем, возможности, которые открывала свобода академической деятельности, захватывали воображение, а задачи по реорганизации философского процесса не оставляли места для ностальгии.
Хотя мы и противопоставляем советскую философию и философию, которая стала развиваться в независимой Украине, это не следует понимать так, будто философский процесс после краха Советского Союза был сформирован заново, с нуля. В сфере философии, в частности, не было такого межпоколенческого конфликта, как это наблюдалось в той же литературной среде, когда, например, в 1992 году на съезде союза писателей молодой поэт Владимир Цибулько начал свое выступление перед маститыми классиками украинской литературы с обращения «Господа инвалиды творчества!» (Цит. по: Hnatyuk 2005: 198). Это не означает, что в философии и. в гуманитарных науках, вовсе отсутствовал этот конфликт поколений и мировоззрений. Например, в 1999 году киевская газета «День» опубликовала письмо аспиранта Львовского государственного университета имени И. Франко, в котором он, в частности, пишет: «Преподаватели исторического материализма, диалектического материализма и научного коммунизма, которые получили ученые звания и должности при тоталитарном промосковском режиме в Украине, продолжают читать лекции и публиковать статьи и монографии, пропагандировать старое мировоззрение, старые методы преподавания философии, психологии. Гуманитарные науки требуют безотлагательной декоммунизации и развития в направлении подлинного познания человека и мира» (Karivec 1999). Но этот конфликт не стал сколь ни будь заметным явлением в философии, в отличие от литературы, где в уже 1990-е годы, к неудовольствию классиков украинской советской литературы, появилась группа молодых писателей (так называемый «Станиславский феномен»), произведения которых быстро завоевали популярность и по своему влиянию вышли за пределы литературной сферы. В постсоветской независимой Украине нашла свое продолжение та философия, которая сформировалась в советские времена в «тени» официальной доктрины, где как раз теплилась какая-то жизнь в условиях жесткого идеологического диктата, и стала постепенно развиваться по мере ослабления государственного контроля. Лешек Колаковский когда-то отметил касательно интеллектуальной жизни Восточной Европы второй половины 1980-х годов, что коммунистическая идеология не рухнула в одночасье, а в какой-то момент на нее просто перестали обращать внимание, поскольку все уже мыслили и работали вне ее рамок. Это в полной мере касается и ситуации с философией в Украине. Многолетний ученый секретарь Института философии Петр Йолон (1933 - 2019) делает очень показательное замечание: академическая комиссия, проводившая в 1990-х годах аттестацию научной деятельности Института философии, в своих выводах отметила, что институт является «одним из немногих научных учреждений гуманитарного профиля, где с падением тоталитарной системы не было необходимости существенно менять научно-исследовательскую тематику и идейные подходы к ее разработке» (Jolon 2017: 55). И действительно, исследования в той же сфере истории философии в (в советские времена использовали предлог «на») Украине или исследования немецкого трансцендентального идеализма, которые проводились в институте с шестидесятых годов, равно как и разработка проблем познания, культуры, практической философии и философской антропологии нашли свое продолжение и после краха Союза.
А вот где с самого начала потребовались радикальные преобразования, так это в сфере преподавания философии. Одной из первоочередных задач было изменение преподавания курсов философии, в отношении принципов построения которых в украинском философском сообществе уже в самом вначале 1990-х годов развернулась дискуссия. Подробнее о том, как изменялась программа преподавания философии в Украине в 1990-е годы см.: Minakov 2014. Новые учебники - первый из них был написан коллективом авторов, в который входили сотрудники Института философии и преподаватели Киевского университета, уже в 1993 году - стали появляться в массовом количестве, хотя далеко не всегда пристойного качества. Как отмечает нынешний директор Института философии Анатолий Ермоленко (р. 1952), на какое-то время учебники стали чуть ли не главным жанром в научно-преподавательской работе высших учебных заведений. Особенно это явление приобрело искаженные проявления тогда, когда Министерство образования и науки приняло решение об обязательности написания учебника под его грифом для получения ученых званий. Это привело к тому, что в определенный период чуть ли не каждый доцент или профессор должен был издать свой учебник, а университеты щеголяли чуть ли не “полным собранием учебников”; за это давали государственные премии, звание членкоров и академиков. Эту работу вряд ли можно назвать плодотворной, ведь новые учебники по большей части были только «перелицовыванием»... устаревших концепций марксистско- ленинского пошиба, заменой диалектического материализма на диалектический идеализм. (Jermolenko 2016: 90)
Указанные проблемы и недостатки удалось в значительной мере преодолеть, когда появились издания авторских курсов лекций, либо учебников, написанных на основе читавшихся в вузах авторских курсов ведущих украинских философов - например, «История украинской философии. Курс лекций» Вилена Горского (1931 - 2007), «Коммуникативная практическая философия» Анатолия Ермоленко, «Этика. Курс лекций» Виктора Малахова (р. 1948), - и за счет переводов западных учебников (в частности, в Киеве были изданы «Основы метафизики» Эмериха Корета, «Введение в континентальную философию» Саймона Кричли, «Политические теории современности» Клауса Байме и многие другие).
Академическая свобода открыла для украинского философского сообщества доступ к литературе, чего оно было лишено ранее, но одновременно породило и проблему нехватки украинских изданий классики философской литературы и наиболее важных современных работ. Поэтому если философское образование началось в постсоветской Украине с написания новых учебников, то собственно философский процесс во многом начинается с переводов. Задача переводчиков философских текстов состояла не просто в том, чтобы познакомить с ними тех, кто не имел возможность прочесть их в оригинале. Она с самого начала осмысливалась как более масштабная, а именно - создание украинской философской терминологии, современного украинского философского языка (Jermolenko 2016: 94), с тем, чтобы перестать смотреть «на западные философские направления глазами современных российских переводчиков и исследователей» и тем самым «уравновесить одностороннее влияние русской рецепции мировой философии обращением к другим философским традициям» (Josypenko 2019: 39). Пожалуй, можно сказать, что в то время, как написание учебников стало на достаточно продолжительное время в Украине главным жанром научно-преподавательской работы, переводы, комментирование, формирование терминологического аппарата на украинском языке стали главным жанром философской научно-исследовательской работы. Активная работа над переводами, сопровождаемая иногда достаточно жаркими дискуссиями по поводу точности передачи того или философского понятия на украинский язык, продолжается и сейчас (сегодня много внимания уделяется переводам работ философских классиков, в особенности Канта и Гегеля).