Итак, семинар (или аналитическая консультация) ставит своей целью развить критическое мышление. Развитие этой способности понимается как совершенствование мыслительной деятельности участников сессии через такие действия, как оценка их аргументации, анализ используемого языка (его денотативного, коннотативного аспекта и эмоциональной окраски), использование критериев истинности, избегание заблуждений и ошибок в анализе, правильная формулировка понятий и определений, изучение приведенных гипотез, аккуратность в познавательных методах (индукция, дедукция, рассуждение по аналогии, абдукция) и другие элементы, указанные в таблице Карлы Каррерас. Философская сессия (семинар) должна начаться с темы, вопроса или проблемы, актуальной для присутствующих (в случае групповой работы) или вопроса консультации (в случае индивидуального занятия). Темой обсуждения может быть вопрос (философское кафе), новость или событие (семинары по рациональному анализу сообщества), либо вопрос, основанный на прочитанном актуальном тексте («философия для детей»). Далее начинается диалог, целью которого является не готовый ответ на вопрос или окончательное решение проблемы, но совершенствование аналитического мышления участников, к примеру, навыков аргументации. Стоит отметить, что подобные упражнения могут привести к решению проблемы или дать ответ на вопрос, однако их цель выходит далеко за рамки данного результата.
Например, в разных странах мира проводились два семинара по следующим темам: «Что такое хороший вопрос» и «Кто такой хороший человек». Организовывался полукруг из сидящих в один ряд участников, так, чтобы их взгляды сосредотачивались на доске и философе. Философ опрашивал собравшихся и записывал на доску их идеи о «хорошем вопросе» или «хорошем человеке». Спустя две минуты он просил выбрать лучшее. Еще через минуту просил выбрать лучшее из уже выбранного. Начиная с этого момента, запускался процесс сопоставления «лучшего» и «худшего» вопроса или человека с позиции различных критериев. Доску с темой семинара делили на две части. В левой части (70 % доски) писались «лучшие» и «худшие» вопросы каждого добровольца. Сначала анализировались критерии сравнения, используемые отдельным участником, а потом этот процесс распространялся на всю группу. Философ-практик занимал правую часть доски и писал там только одно ключевое слово, критерий -- то, что определяло иерархию вопросов. Каждому участнику, предлагавшему свои критерии, было дано время для размышления. В конце занятия использовались также методики децентрирования (descentramiento) субъекта, когда участник играл роль другого человека (например, предлагалось подумать над вопросом «почему профессор логики счел бы первый вопрос лучше второго?»). В случае если кто-то из участников расставлял приоритеты в вопросах в обратном порядке по сравнению с предложениями говорящего, философ просил этих участников поменяться местами и разработать новые критерии. Когда этот алгоритм начинал повторяться, философ вводил дополнительные данные, чтобы подстегнуть дальнейшую мыслительную деятельность участников. Например, он предлагал говорящему отстаивать противоположную точку зрения и обосновать с этой позиции тезис, когда «наихудший» вопрос мог бы стать «наилучшим». Мы не будем описывать здесь весь семинар, а ограничимся лишь обозначением основных действий, которые выполнялись при сопоставлении вопросов: формулировка и объяснение критериев; выдвижение гипотезы; изложение предположений; избегание неопределенности в формулировке идей или их излишней запутанности; переформулировка идей; постановка вопросов, как другим участникам, так и самому себе; прояснение своей и чужой позиции; использование идей другого человека как отправной, промежуточной или конечной точки собственных мыслей; понимание различных модальностей дискурса (перформативной, информативной, описательной); использование техники принятия решений в процессе выбора; опровержение собственных и чужих взглядов и т. д. Примерно через час координатор устанавливал новый формат работы: (1) нужно дать определение «хорошего вопроса», но не обращаясь к тому, что уже написано на доске, а на основании того, что выработано в ходе индивидуальной работы, (2) нужно сформулировать этот «хороший вопрос». При наличии дополнительного времени, группа может в конце работы дать свою рефлексию по поводу тех или иных аспектов семинара.
В качестве второго примера можно привести серию встреч, которая была организована нами в виде экспериментального проекта «Мудрость» (W3P)1, и в дальнейшем его расширенной версии, которая стала основой для эксперимента в тюрьмах, -- «Боэций» (BOECIO). Данный вариант оценивал функциональную эффективность «прикладной философии» среди более чем 500 заключенных из разных стран, находящихся в нескольких латиноамериканских тюрьмах Бразилии, Мексики, Перу, Эквадора, а также Испании. Целью проекта было стоическое осмысление человеческой природы (fysis), логоса (logos) и этоса (ethos), а также управление эмоциями (сочетание fysis и logos) вместе с продвижением критического мышления (logos и fysis). Как следствие, этот эксперимент способствовал исследованию этических, эпистемологических и экзистенциальных аспектов человеческого существования. Последний (экзистенциальный) аспект мог быть реализован либо благодаря полному слиянию с универсумом (reubicacion en la totalidad), либо через определение своего места в мире -- индивидуального, межличностного, социального и универсального (космического). Таким образом, цель этого проекта состояла не столько в том, чтобы перенять стоический образ жизни, сколько в том, чтобы понять, как философия может стать частью нас самих, образом нашей жизни. Программа состояла из ряда встреч на тему стоицизма, в течение недели, либо -- в случае с проектом BOECIO -- в течение шести месяцев. Проект W3P (Wisdom Philosophical Practice Project) финансировался фондом Джона Темплтона, проводился под управлением Хосе Баррьентоса и охватывал группы философской практики в Норвегии, Мексике, Хорватии и Испании. Целью проекта был анализ эффективности «прикладной философии» в этих странах и, в частности, ее возможностей для улучшения познавательных, эмоциональных и рефлексивных способностей. Здесь использовалась герменевтика анагогии (hermenйutica anagogica), как это объясняет профессор Антон Пачеко (Anton Pacheco) в своей работе «Бытие и символы» (El ser y los simbolos) [2]. Согласно ученому, образ жизни (modi vivendi), образ бытия (modi essendi) и образ интерпретации (modi interpretandi) находятся в неразрывной связи, иными словами, понимание возможно только в том случае, если участник меняется сам (хотя бы на время проекта).
Метафора, лежавшая в основе всего проекта, переносит нас в мир идей Сенеки, согласно которому философия -- это тренировка души, призванная мобилизовать все силы и способности, чтобы противостоять превратностям жизни. Эта тренировка подразумевает физические упражнения (нужно ходить в спортивный зал), где на каждой встрече формулировались и осуществлялись упражнения из философской практики стоицизма; например, приготовление к худшему (praemeditatio та1огит), изучение репрезентаций (re-presentaci6n), тренировка парресии (parrhesia) посредством ведения дневника, включенного наблюдения и т. д. Каждая встреча имела четкую структуру, состоящую из следующих частей:
Обзор результатов предыдущих встреч с акцентированным вниманием на трудности и достижения.
Формулировка задания на день в контексте стоицизма с использованием отрывков философских источников. Объяснение сопровождается подробным обсуждением, в котором участники делятся своими сомнениями, переживаниями и идеями.
Объяснение задания в предельно конкретной форме, чтобы каждый участник понимал, как действовать каждый день до следующей встречи.
При необходимости, демонстрация действия (или в реальном виде, или на примере).
Медленное чтение философского текста для его глубокого понимания (подходящего по смыслу задания).
Третий пример. Проводятся семинары (или ряд встреч), на которые автора статьи вдохновили те или иные философские идеи (из области логики, этики, эстетики) или то или иное философское течение. В этой связи философу необходимо определиться с основными целями, чтобы понять на какие философские концепты опереться и в какую структуру их выстроить. Это является основой для дальнейшей работы, которая позволяет группе приобщиться к образу мыслей философа, не теряя связи с условиями собственного существования. Это способствует повышению философской образованности участников дискуссии, приобщает их к более тонкому, глубокому и критическому взгляду на мир и на самого себя. Представим, что мы проводим семинары, основываясь на теории Марии Самбрано. Ход мастер-класса может постепенно колебаться от «герменевтики анагогии» (hermenлutica anaggica) до познания опыта [43]: эпистемология утверждает, что накопление знания не происходит с помощью интеллектуальных усилий, но исключительно с опорой на жизненный опыт. Так как эта теория знания основывается на получении «доказательств» [66, p. 69], а не только на словесных логических выводах, то предполагаются задания, которые в ходе занятия и в дальнейшем развивают тему, но выводы должны иметь экзистенциальный вес, иными словами, основываться на ключевых ситуациях из жизненного опыта. Обсуждение становится более тягучим и медленным в отношении диалогов, где взаимодействие не соответствует вышеперечисленным условиям, однако эта норма тренирует участников в соответствии с идеями Самбрано. Аргументы будут разрабатываться на последующих семинарах, основываясь на глубинных переживаниях опыта, на полном погружении [6, p. 917--968] и отрешенности (exilio) (понятие, которое не синонимично опыту бегства и изгнания) [6, p. 396--397]. Эти семинары дают материал для работы, которая заняла бы не меньше месяца. В дальнейшем, могут быть разработаны другие понятия, такие, как «смирение» (humildad) (аналогично образу Нины из «Милосердия» Бенито Гальдоса) [61, p. 137--160], типы слов («невнятность», «зарождение», «прояснение» (balbuciente, naciente, auroral)), «вглядывание» (mirada) [6, p. 715--749] или «вслушивание» (escucha) [6, 652--656]. Упражнения Мы отсылаем заинтересовавшего читателя к сотням подобных упражнений, которые мы разработали и описали в нашей докторской диссертации [6, p. 1146--1236]. базируются на стратегической идее Самбрано: «Философствовать -- значит расшифровывать изначальное ощущение».
Пример четвертый. Можно несколько ограничить источник идей для деятельности. В этом случае семинары основываются исключительно на одной философской работе или на одном авторе. Например, можно использовать фрагменты из «Рассуждения о методе» Декарта, рациональную схему аргументирования из «Способов использования аргументации» Стивена Тулмина, или анализ идей из книги «Как мы мыслим» Джона Дьюи, чтобы проанализировать тот или иной довод. Мы особо подчеркиваем, что подобный подход не означает уменьшения доли философии в методологии, поскольку цель состоит в том, чтобы участники постигли всю глубину философской идеи, заключенной в тексте, а не только ее отдельные аспекты, связанные с «прикладной философией». Таким образом, данные семинары осуществляют свое метафизическое призвание: участники примеряют на себя идеи еще одной личности в контексте исторического времени, а не просто получают быстрый доступ к инструментам аргументации без привязки к данному историческому контексту. Если руководствоваться такой целью, то становится понятно, почему изучение философии «в ее вселенной» (en su universo) так важно, едва ли не важнее, чем понимание ее практической пользы. Возвращаясь к нашему четвертому примеру, следует отметить, что в ходе своих семинаров, я формулировал тему в виде острых актуальных вопросов, таких, как независимость Каталонии, легализация однополых браков, эвтаназия и т. д. с использованием критического анализа произведений разных авторов. Упражнение включало в себя следующие этапы:
Определялись элементы выбранного рационального метода, чтобы прийти к его полному пониманию, включая источник метода и последующую работу. Задание заключалось в понимании цели автора книги, причины, обусловившей появление метода, а также тех явлений или подходов, которым этом метод противопоставлялся (например, борьба картезианства против догматической, не аргументированной традиции).
Концепты из первого пункта соотносились с конкретным материалом (новость или событие). В случае работы Тулмина приводились доказательства, данные, свидетельства, причины, измерения и случаи исключения для каждого аргумента [60, р. 96--145].
Процесс требовал, чтобы участники находились в постоянной обратной связи с философом, с тем, чтобы в дальнейшем оценить рабочий процесс, дать рефлексию изнутри рабочей группы.
В случае большой аудитории, участники делились на подгруппы. Каждая из них анализирует новость или событие, используя определенный подход в гносеологии (Декарт, Дьюи, Тулмин) с целью сопоставить и найти различия процесса анализа в итоговом обсуждении.
Форматы семинаров можно модифицировать и умножать ad libitum. Качество каждого из них, как и занятий по философии, зависит от глубины знаний философа-организатора, от того, насколько аккуратно адаптируются модели мышления (без искажения смысла), чтобы процесс философского анализа не потерял своего качества по сравнению с глубокой мыслью автора. Ведь упрощенные подходы связаны с риском сведения всего многообразия к единому знаменателю и схематизму, как и в проведении аналогичных семинаров, так и учебных занятий. В этом случае может возникнуть принципиальный вопрос об исчезновении в этом всём сути философии. Избежать этого можно, если надлежащим образом адаптировать философские концепции, сохраняя их глубину, исходя из хорошего знания истории философии.
Еще одно важное замечание. Философские упражнения относятся в равной степени, как к групповой работе, так и к индивидуальным консультациям. Какие-то решения могут казаться простыми, вроде предложения разведенной женщине, которая не может оставить мысли о бывшем супруге, снять обручальное кольцо, или совета предпринимателю с повышенной тревожностью и ночной тахикардией записывать свои мысли. Без сомнения, основа для данных подходов более фундаментальна, чем кажется на первый взгляд: во-первых, мы работали с символическим рационализмом в комплексе с философскими идеями Маури- сио Бехо (Mauricio Beuchot) [14], Эрнста Кассирера [19], Дюрана [22] и Норберта Элиаса [24]; во-вторых, в основу данных подходов была положена эпистемология слушания и принятия, которая, кроме упомянутых выше идей Марии Самбрано, также охватывает эпистемологию хайдеггерианства, теорию осознанного слушания реальности субъекта вместо навязывания ему своих смыслов (говоря словами Иоганна Шеффлера (Ангелуса Силезиуса) «роза существует без "зачем" и "почему", она цветет, потому что она цветет» «Не спрашивай у роз, в чем тайна их цветенья, Они цветут -- и всё, без смысла, без значенья» (Ангелус Силезиус. Херувимский странник / пер. с нем. Н. О. Гучинской. СПб. : Наука, 1999. С. 123) (прим. переводчика).) и amor fati Ницше.
Условие опыта в «прикладной философии»
Принимая во внимание аргументы, изложенные в ряде работ [10; 11; 15], на протяжении нескольких лет я разрабатывал теорию «прикладной философии», основанной на опыте. Ее результаты носят не только когнитивный характер (менять / критически анализировать идеи), но оказывают влияние на всю личность в целом (трансформация личности). У философии опыта есть разнообразные интеллектуальные предшественники. Один из них, Китаро Нишида, основатель философской школы в Киото, отмечает, что «в момент появления на свет чистого опыта не существует противопоставления субъекта и объекта, нет места разделению на знание, чувство или волеизъявление; единственное, что имеет место -- это действие, независимое и самодостаточное» [50, р. 90]. Опыт (переживание чего-либо)состоит в «состоянии познания, когда субъект и объект растворены в единой целостности мысли, чувства и воли, и это является подлинной реальностью» [50, р. 95]. Исходя из этого, «прикладная философия» опыта приносит свои плоды не только на уровне сознания. Она также предотвращает когнитивный диссонанс между мыслимым, желаемым и ощущаемым, так как «не существует пропасти между намерением к действию и его воплощением» [50, р. 46]. Следовать этому пути -- значит продвигаться в изучении предмета.