«Поэты, живописцы отечественные! посмотрите на сию картину, вспомните прошедшее, вообразите последствия -- и да лиры и кисти ваши потщатся воспеть и изобразить сию счастливейшую для России и для человечества эпоху, беспримерную в летописях Истории» [36, с. 10-11].
В этот же ряд восторженных описаний у Свиньина входят и национально-державные фрагменты текста. Впервые их появление в публицистике Свиньина мы отмечаем в книге «Достопамятности Петербурга и его окрестностей» (1816) [37].
Иностранцы жалуются, что приезжая в Петербург, не имеют никакого руководства для узнания его достопамятностей, а Руской не может видеть без сожаления, что столичный город его отечества, город обращающий на себя внимание и уважение вселенной,столица И м п е р а т о р а А л е к с а н д р а, восстановителя царств, столица Российскаго народа, сильнаго и великаго, притом город столь прекрасно выстроенный и великолепный, остается, так сказать, в забвении [31, с. 2].
Графическое сопровождение текста
П. Свиньин уделял должное внимание и собственно графическому облику публикации, ее типографскому воплощению. Эпиграфы он активно использовал в начале издательской деятельности, предпосылая их и книгам, и главам книг, и журнальным очеркам (это -- тема отдельного исследования), но впоследствии главным в «ОЗ» стал эпиграф на титульном листе «Любить Отечество -- велит природа, Бог; А знать его -- вот честь, достоинство и долг», незначительно меняющийся в разные годы.
В своих изданиях П. Свиньин использовал выделения слов курсивом и прописными литерами, употреблял нечастые в тогдашнем журнальном деле капительный и минускульный цифровой шрифты.
Одним из первых в отечественной журналистике П. Свиньин стал иллюстрировать свои издания, причем рисунки для изготовления гравюр, украшающих фронтисписы частей «ОЗ», выполнял сам, обращая в свою пользу то обстоятельство, что: «В начале XIX столетия книжная иллюстрация еще не получила важного самостоятельного значения и воспринималась как вспомогательный элемент по отношению к тексту» [9].
Необходимое замечание состоит в том, что издатель журнала, стремясь усиливать привлекательность травелогов для читателей, доводил до гротескности как словесный рисунок текста, так и -- буквально -- его графическое сопровождение. В частности, романтизированная крутизна прибрежных скал на его рисунках американского периода, изобразивших реки Саскуэханну, Потомак, Мохок, Гудзон и особенно Ниагарский водопад, была перенесена в рисунки российских местностей. Явно преувеличена крутизна, например, днепровского берега на его рисунках «Аскольдова могила» и «Крещатик» в Киеве, и точно так же неправдоподобен почти отвесный обрыв над рекой Урал в гравюре из очерка «Картина...». Этот склон состоит из мягких пород, в основном песчаника [38, с. 193] и такой крутизной, как на рисунке Свиньина, обладать не может по законам физики.
Для пущей экзотики Свиньин изобразил на этом же рисунке, по-видимому, юрту кочевников, однако совершенно несхоже с архитектурным обликом казахской юрты, - здесь она не разделена на стенки и обширный купол [39, с. 27-36], а подобна некоему вертикально стоящему яйцу. К тому же из ее верхней части валит густой дым, что выглядит неправдоподобным, особенно в жарком оренбургском июле. Подобные вольности могли быть допущены автором только сознательно, с расчетом на то, что столичный читатель не сможет сопоставить рисунок с действительностью.
Ошибки, неточности и выдумки в тексте
Свиньинским травелогам вообще свойственны снисходительность к ошибкам и неточностям, склонность к преувеличениям и выдумкам, особенно в тех сведениях, которые читатель (а иногда -- и сам автор) не мог проверить:
«...известный летописец Матфей Триковский Нам не удалось отыскать никаких следов существования летописца с таким именем. свидетельствует в книге, что Овидий навык в ссылке у Сарматских народов -- Славянскому языку и писал на нем охотно стихи» [40, с. 10].
Незамысловатость свиньинского обмана порою изумляет.
«Слух о чрезвычайной красоте решетки летнего сада был причиною, что один Англичанин, великой любитель художеств, приехал нарочно в Петербург, дабы увериться собственными глазами своими в справедливости онаго. Осмотрев решетку и признавшись, что не был обманут на щет ея достоинств, он немедленно возвратился в свое отечество» [37, с. 66].
«Мне случалось встречать даже в Америке иностранцев, принимающих для кредиту или для спекуляций имя Рускаго» [31, с. II].
В первом же абзаце оренбургского очерка Свиньин также упоминает два топонима, искажая их, но так уверенно, что никто из читателей и даже исследователей-краеведов в их достоверности пока не усомнился:
«Я приехал в Оренбург 18-го Июля из Илецкой защиты. Дорога столь гладка и лошади так исправны, что 70 верст я пролетел невступно в часов. Оба форпоста, встречающиеся на сем расстоянии -- Елчанский и Декузский Здесь и далее в цитатах курсив П.Свиньина., выстроены из камня и могут служить неприступными крепостями в случае нападения Киргизцев» [16, с. 3].
Однако названия этих пунктов легко восстанавливаются: по дороге из Илецкой Защиты (ныне -- г. Соль-Илецк) Свиньин мог проехать только два форпоста: Елшанский (второе название -- Мёртвые Соли, близ речки Елшанки) и Донгузский «Постановление о новой солевозной дороге (тракте) было принято в 1811 году. Вероятно, в этом же году на том месте, где сейчас находится село Боевая Гора, око-ло речки Елшанки был воздвигнут форпост Мёртвые Соли (Мертвосольский), получивший свое название по горе Мёртвые Соли (сейчас Боевая гора). На форпосте постоянно дежурила военная команда, охранявшая солевозную дорогу и возчиков соли от нападения киргиз-кайсаков» [41, с. 50]. И в том же издании: «На солевозной дороге Илецкая Защита -- Оренбург на 26-й версте от Оренбурга вблизи реки Донгуз располагался Донгузский форпост, на котором находилась кордонная стража, охранявшая солевозную дорогу от нападения киргиз-кайсаков (см. очерк «Дорога от Оренбурга до Илецкой Защиты»). Возникновение форпоста относится приблизительно к концу 40-х или к началу 50-х годов XVIII столетия» [41, с. 93].. Возможно, названия их он записывал со слуха, едучи в трясущейся повозке, а впоследствии -- до публикации очерка прошло четыре года -- не смог разобрать и не обратился к современным ему картам и атласам, (в которых эти названия присутствовали). При этом простому названию «Елшанка» под пером Свиньина не повезло дважды: в привезенном из этой же поездки очерке «Посещение Илецкой Защиты в 1824 году» Свиньин его тоже исказит, уже другим образом:
«В нескольких стах саженях от сей горы находится другая достопримечательность: это речка Малая Элшанка, протекающая по поверхности соляно-каменного слоя, но имеющая воду совершенно пресную и чистую» [34; 35].
Свиньин перепутал расположения предместий Оренбурга, назвав восточное западным и наоборот:
«К востоку и к западу от города, то есть вниз и вверх по течению Урала простираются два большие предместия, из коих восточное называется Голубиною слободкою, а западное (населенное казаками) Форштатом» [16, с. 6-7].
Статистические данные, приведенные им, выглядят ни на чем, кроме выдумки, не основанными.
«Домов считается: в городе 7 338, в Форштате 462 и в Голубиной слободке 254» [там же, с. 14].
На историческом плане Оренбурга 1828 г., выполненном землемером Кербедевым Библиотека // Бердская слобода. URL: https://berdskasloboda.ru/book/., в экспликации приводятся совсем другие числа: в Голубиной слободке 374 дома, в Форштате 526, а «всего в Городе Оренбурге и предместьях онаго домов казенных 56, обывательских 1 473».
Ничем не подкреплено его утверждение о том, что крепость Оренбург защищается «овальным укреплением, построенным по старинной Голландской методе» [там же, с. 6]. Невозможно не только проверить, но и точно понять смысл его заявления: «Молодые казаки, говорят, привязаны к службе и страстны в любовных делах» [там же, с. 35]. Странными и непродуктивными выглядят попытки упомянуть оренбургский климат в ряду с сибирским, швейцарским и африканским (?): «В Оренбурге климат умеренный и здоровый, и хотя иногда, при сильных ветрах, зимы бывают бурны и холодны, а лета жарки и сухи, но его неможно сравнивать ни с сибирским, ни с африканским. Краснощекие Азиятцы и здоровые казаки служат здесь явным доказательством благорастворенности воздуха и не без оснований некоторые утверждают, что в гористой Башкирии при употреблении известного кумыса и при тихой беззаботливой рассеянности можно находить то безлекарственное целение скрытых телесных недугов, которое европейцы обыкновенно ищут в живописной Швейцарии» [16, с. 22-23].
В подробном разборе текстов, созданных Свиньиным по итогам поездки в Бессарабию в 1815 г., современный историк утверждает: «Нет смысла множить примеры неточностей и фантазий, так как известно, что современники неоднократно высмеивали П.П. Свиньина за страсть к вымыслу и «умение» описывать те места, в которых он никогда не был» [10, с. 217-218]. Говоря о горе Маяк в окрестностях Оренбурга, Свиньин, очевидно, также передает от своего лица чужие рассказы о месте, в котором не побывал:
«В семи верстах от Оренбурга, на берегу излучистой Сакмары есть место, на котором некогда стоял загородный дом одного оренбургского губернатора, разоренный, как говорят, Пугачевым. И поныне еще видны следы фундамента, вокруг которых возвышается земляной вал, служивший забором и укреплением романтическому жилищу» [16, с. 21-22].
На горе Маяк никогда не было резиденции ни одного из оренбургских губернаторов (Свиньин не называет его, -- как и тот американский журнал, в который якобы пообещал в 1812 г. поставлять сведения о России, см. выше), следовательно, вольно придумано или узнано понаслышке и все остальное. Там же читаем:
«Гора сия называется Маяковскою, потому что на ней расположен был ретраншамент и маяк Пугачёва, имевшего свою резиденцию в близлежащем селе Бёрды, где показывают доселе избу, бывшую дворцом сего разбойника, которую, для величия сана своего, приказал он обить латунью внутри и снаружи» [16, с. 22].
Не бывал он, очевидно, и в Бердской слободе [42, с. 39-41]. Стены занятой избы казака К. Ситникова -- знаменитой «золотой избы» -- Пугачёв велел обить шумихой, или же сусальным золотом: так «в разговорном обиходе XVIII-XIX вв. называлось сусальное золото -- тончайшая бумага (или пленка) золотистого цвета, изготовленная из двусернистого олова» [там же, с. 41]. Вспомним, что через девять лет после Свиньина А.С. Пушкин, проведший в Оренбурге неполных двое суток, найдет время для поездки в Бердскую слободу, еще отыщет достоверных свидетелей и с их слов опишет в «Капитанской дочке» эту избу так:
«Я вошел в избу, или во дворец, как называли ее мужики. Она освещена была двумя сальными свечами, а стены оклеены были золотою бумагою» (гл. XI. Мятежная слобода).
Заключение
Павел Свиньин входил в журналистику в период заграничной службы молодым, талантливым и достойным человеком. Однако по возвращении на родину нужда в сильном покровителе заставила его искать непрямых путей; даже бесчестный поступок не приносит ему удачи, и тогда Свиньин заменяет персонального покровителя коллективным. Он призывает в покровители всех приверженцев национально-патриотических и имперских идей, возложив на себя обязанность быть выразителем и, по возможности, властителем их дум и убеждений; манифестом будущей деятельности он сделал упомянутое выше ура-патриотическое Предисловие к первой книжке «ОЗ» [31]. Высокопарная и восторженная стилевая манера подачи материала была разработана им ad hoc в соответствии с принятым административно-политическим направлением, впоследствии она же перейдет и в его беллетристику О.Лазареску соотнесла элементы стилистики свиньинских травелогов, начиная с текстов американского периода, -- и его беллетристических опытов, в частности исторического романа «Ермак, или Покорение Сибири». [11].
Неостановимая энергия приводила П. Свиньина к действительно интересным событиям, людям и местам, выбор культурно-просветительского направления открывал широкое поле деятельности; среди его достоинств как журналиста были многоаспектное видение ситуации, умение добывать статистические данные и работать с источниками информации, а также гладкость слога, владение разными повествовательными манерами, легкость в композиционном построении материалов. Однако предпочтение слова эффектного слову достоверному, потеря репутации в беге за быстрым успехом не позволили ему обрести не только покровителя, но и союзников, а впоследствии лишили и читателей.
Список использованной литературы
1. Кулакова И.П. Отечественный мечтатель / И.П. Кулакова // Отечественные записки. -- 2002. -- № 3. -- С. 361-373.
2. Делакроа И. Предисловие издателя / И. Делакроа // Картины России и быт разноплеменных ее народов: из путешествий П.П. Свиньина / П.П. Свиньин. -- Санкт- Петербург, 1839. -- Ч. 1. -- С. 1-Х.
3. Готовцева А.Г. Из истории русской журналистики 1820-х гг.: К.Ф. Рылеев, Ф.В. Булгарин и П.П. Свиньин / А.Г. Готовцева, О.И. Киянская // Вестник РГГУ. Серия: История. Филология. Культурология. Востоковедение. -- 2011. -- № 6 (68). -- С. 11-36.
4. Митрофанов А. Павел Свиньин: затравленный благотворитель / А. Митрофанов // Милосердие -- 2019. -- URL: https://www.miloserdie.ru/article/pavel-svinin-zatravlennyj-blagotvoritel/.
5. Мильчина В.А. Честный лжец / В.А. Мильчина // Отечественные записки. -- 2005. -- № 5. -- С. 345-348. -- Рец. на кн.: Американские дневники и письма (18111813) / П.П. Свиньин. Москва: Парад, 2005.
6. Свиньин Павел Петрович // Русские писатели. 1800-1917: биограф. словарь / гл. ред. П.А. Николаев. -- Москва, 2007. -- Т. 5. -- С. 519-524.
7. Формозов А.А. Пушкин и древности. Наблюдения археолога / А.А. Формозов. -- Москва: Наука, 1979. -- 120 с.
8. Остафьевский архив князей Вяземских / под ред. В.И. Саитова. -- Санкт- Петербург: Тип. М.М. Стасюлевича, 1899. -- Т. 1. -- 735 с.
9. Яфарова И.Р. Живописное путешествие по Уралу: акварели Павла Свиньина в собрании Радищевского музея / И.Р. Яфарова // Художественная культура уральских заводов конца XVIII -- первой половины XIX века: материалы Всерос. науч.-практ. конф., Екатеринбург, 9-12 окт. 2019 г. -- Екатеринбург, 2019. -- С. 162-171.
10. Сапожников И.В. «Описание Бессарабии» П.П. Свиньина 1816 г.: поиск источников в связи с 200-летним юбилеем // Scriptorium nostrum. -- 2015. -- № 3. -- С. 213-258.
11. Лазареску О.Г. Художественное и публицистическое в американском дневнике П.П. Свиньина / О.Г. Лазареску // Libri Magistri. -- 2018. -- № 5. -- С. 8-14.
12. Левшина О.Н. Образ Америки в травелогах Павла Петровича Свиньина / О.Н. Левшина // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена. -- 2008. -- № 67. -- С. 149-152.