Оренбургский государственный педагогический университет
Кафедра литературы, журналистики и методики преподавания литературы
Филадельфия, Грузино, Оренбург: к вопросу о периодизации журнальной деятельности П. Свиньина
Савельзон Игорь Вильямович
Кандидат филологических наук, доцент
Аннотация
публицистический творчество свиньин
Система принципов и приемов публицистического творчества П.П. Свиньина оформилась под воздействием обстоятельств его биографии. Еще находясь на дипломатической службе в Америке и Европе (1806-1814 гг.), он понял перспективы миссии посредника в межкультурном диалоге между ними и Россией, вступил на стезю культурно-просветительской журналистики. Вернувшись в Россию и вскоре исчерпав для себя возможности межкультурного диалога между Россией и Западом, Свиньин обращает его в не менее продуктивный, но более оригинально найденный внутрикультурный диалог -- между Россией и русским читателем. Регионы, события, люди России наполнили собою страницы журнала «Отечественные записки» на целое десятилетие. Неоднократные попытки отыскать, по обычаю того времени, для себя и журнала влиятельного покровителя окончились неудачей, и Свиньин обращается к поддержке и защите «коллективного покровителя», усмотрев его в национально-державном сознании околовластных слоев общества. Соответственно цели П. Свиньин выбирает и средства -- настолько точно и верно, что жанровый, тематический и стилевой облик «Отечественных записок» с 1820 по 1830 гг. остается практически неизменным. Путевой очерк, травелог, доведенный до мастерского уровня, становится верным оружием Свиньина в борьбе за популярность журнала. Гораздо худшую услугу оказывает ему склонность к ярким, но недостоверным деталям, вводимым в текст в результате ошибки или сознательного обмана читателя. Преимущественное внимание в настоящей статье уделяется трем его очеркам, репрезентативным для трех периодов журнальной деятельности Свиньина: «Наблюдения Русскаго в Америке» (1812) -- зарубежный период, «Поездка в Грузино» (1818) -- поиски жанровой ниши в российской журналистике и «Картина Оренбурга и его окрестностей» (оп. 1828) -- период зрелости. Анализ их жанрово-стилевой природы показывает сущностное единство публицистического стиля Свиньина во всех трех периодах.
Ключевые слова. «Отечественные записки», П. Свиньин, межкультурный диалог, травелог, история Оренбурга, история русской журналистики.
Igor W. Savelzon
PhD in Philology, Associate Professor
Department of Literature, Journalism and Literature Teaching Methods, Orenburg State Pedagogical University
Philadelphia, Gruzino, Orenburg: on the Issue of Periodization of the Journal Activity of P. Svinyin
Abstract
The system of principles and techniques of publicistic creativity of P.P. Svinin was influenced by his life events. While still in the diplomatic service in America and Europe (1806-1814), he understood the prospects of the mission of a mediator in intercultural dialogue between them and Russia, and launched a career of cultural and educational journalist. Upon his to Russia he actively participated in intercultural dialogue between Russia and the West. Later Svinin engaged in equally productive but more originally found intracultural dialogue -- between Russia and the Russian reader. Regions, events, people of Russia filled the pages of the journal Otechestvennye zapiski for a whole decade. Repeated attempts to find, according to local traditions an influential patron for himself and the magazine failed, and Svinin turned to the support and protection of the "collective patron", perceiving it as a part the national-sovereign consciousness of the government supervised layers of society.
P. Svinin chose the techniques so precisely that the genre, themes and style of Otechestvennye zapiski between 1820 and 1830 remained intact. The travel essay, the travelogue, developed to perfection was widely used to increase magazine' popularity. Although vivid but inaccurate details used into the text as a result of an error or deliberate deception of the reader did a disservice to the magazine.
The research focuses primarily on three of his essays, characteristic of three periods of Svinin's journalism: Observations of a Russian in America (1812) -- a foreign period, A Trip to Gruzino (1818) -- a search for a genre niche in Russian journalism and "Painting of Orenburg and its environs" (op. 1828) -- a period of maturity. An analysis of their style revealed the essential unity of Svinin's journalistic style in all three periods.
Keywords. Journalism, Russian magazines of the XIX century, "Otechestvennye zapiski", P. Svinyin, intercultural dialogue, travelogue, history of Orenburg, history of Russian journalism.
Введение
Личность Павла Петровича Свиньина в современном восприятии «неоднозначна, как и любая другая, воплотившая один из типов своей противоречивой эпохи» [1, с. 372].
Он заслужил определения «соревнователь отечественной славы» [2, с. VI], «фигура трагикомическая» [3, с. 21], «отечественный мечтатель» [1, с. 361], «затравленный благотворитель» [4]; его репутация среди современников и была «двусмысленной» Свиньин Павел Петрович // Грибоедов: энциклопедия. URL: http://lib.pushkinski.jdom. ru/Default.aspx?tabid=7252., «не очень хороша» [5, с. 345], и ныне оценивается как «довольно необычная» [4], «негативная» [6, с. 522], «незавидная» [7, с. 84], «печальная известность» [8, с. 509] -- список этот мог бы быть продолжен, однако не привел бы к цельной и однозначной характеристике. Считая эту неокончательность возможных оценок свидетельством сложности описываемого явления, мы не станем пытаться разрешить «загадку Свиньина» и, не упуская ее из виду, обратимся к инвариантным и наглядным плодам его трудов.
Творческое наследие П. Свиньина пока не стало предметом многочисленных научных исследований; среди наиболее важных и результативных назовем работы А.Г. Готовцевой и О.И. Киянской [3], В.А. Мильчиной [5], И.Р. Яфаровой [9], И.В. Сапожникова [10], О.Г. Лазареску [11], О.Н. Левшиной [12].
В настоящей работе мы предпримем попытку описания некоторых идеологических, стилевых и организационно-деловых принципов журнальной деятельности П. Свиньина, начиная с первых его публикаций, а впоследствии -- как издателя, редактора и автора журнала «Отечественные записки» (далее -- «ОЗ») с 1818 по 1830 гг. В центре нашего внимания окажутся первые его очерки «Наблюдения Русскаго в Америке» [13], один из первых очерков, опубликованных по возвращении в Россию -- «Поездка в Грузино» [14; 15], очерк «Картина Оренбурга и его окрестностей» [16], вышедший за два года до закрытия «ОЗ», и некоторые другие тексты, включая написанные им книги, за исключением беллетристики, а также графическое сопровождение его травелогов. Выделяемые нами в настоящей статье основные принципы жанрового и стилевого свойства, присущие текстам журналиста и издателя «ОЗ», были сформированы уже в начальном периоде его журнальной деятельности; с переориентацией в сторону культурнопросветительской журналистики и выбором национально-патриотического направления изменения выразились в конкретизации тематического отбора и усилении верноподданнического пафоса.
Очерк «Наблюдения Русскаго в Америке» (1812)
Писать для журналов П. Свиньин начал еще в Московском Университетском благородном пансионе, с 15 лет публикуя в сборнике «Утренняя заря» Утренняя заря. Труды воспитанников Университетского благородного пансиона: сб. М., 1800-1808. стихи, басни и перевод с французского эссе «Сократ перед смертию». После выпуска из пансиона Свиньин энергично движется по карьерной лестнице, за шесть лет дослужившись от актуариуса Низший канцелярский служащий (XIV чин Табели о рангах), канцелярский служащий в государственных учреждениях, на Руси традиционно называемый подьячим. Коллегии иностранных дел до секретаря российского Генерального консула в Филадельфии (1811-1813 гг.). Здесь, в Америке, начинается литературно-публицистическая и издательская деятельность Свиньина -- литератора, публициста и издателя.
В июльской книжке журнала «Вестник Европы» за 1812 г. появился свиньинский путевой очерк «Наблюдения Русскаго в Америке. (Письмо к А.Ф. Лабзину)» [13], присланный им из Филадельфии в Россию.
Прежде всего, отметим тщательный выбор адресата для послания. А.Ф. Лабзин, не столь задолго до того служивший в Коллегии иностранных дел, в 1812 г. занимал пост конференц-секретаря Императорской Академии Художеств, а также являлся членом Адмиралтейского департамента.
П. Свиньин Императорскую Академию художеств окончил в 1806 г., в 1810-м получил звание «назначенного», а в 1811-м был удостоен звания академика [17; 18], -- вероятнее всего, по Академии они и были знакомы.
Свиньин, словно успешный ученик, отчитывается руководителю о признании его дарования в Филадельфийской академии художеств: «Я подарил ей два рисунка работы моей, сделанные мною с возможным тщанием, (один из них представляет Козака, а другой Черкеса) и получил от Президента и Директоров оной оффициальное благодарственное письмо» [13, с. 105].
Завершаются эти два вступительных абзаца сведением всех «линий успеха» в одну точку: Свиньин сообщает о том, что пообещал «доставлять в один из лучших Американских журналов ежемесячно по картине с описанием; и буду давать туда то вид Петербурга, то какой-нибудь национальный костюм наш. Слух, что я буду сообщать таковые новости в журнал сей, такое возбудил любопытство, и намерение мое столь понравилось здешней публике, что нынешний месяц более 100 субскрибентов прибавилось на оный» [13, с. 105]. Вывод не вербализуется, но подразумевается: интерес американцев к России, мастерство русского художника и личный патриотизм П. Свиньина за океаном увенчались триумфом... Однако тот стал бы еще убедительнее, если бы Свиньин привел в письме название журнала, без чего остается повод сомневаться -- и в самом триумфе, и, главное, в правдивости пишущего.
Двойной текст, составленный из письма к А. Лабзину и приложенного очерка, имел целью стать не только первым явлением нового автора на журнальном поприще, но и, в некотором роде, орудием для использования высокопоставленного адресата.
Лабзину, уже как члену Государственного адмиралтейского департамента в составе Министерства морских сил, вероятно, предназначались в очерке сведения о паровых судах, заменяющих в Америке парусный флот. Свиньин вскоре предпримет немалые усилия для продвижения стимботов на российский рынок, видя и себя в этом проекте -- ни много ни мало, как личным представителем интересов Дж. Фултона, которому он также предлагал свои услуги, -- и не его вина в том, что проект не осуществился Подробно о стимботах и их необходимости для России Свиньин напишет в одноименном тексте, «Наблюдения Рускаго в Америке», двумя годами позднее и в другом журнале. [19; 20].
Наконец, посредством столь точно выбранного адресата Свиньин пытался привлечь к себе и высочайшее внимание, прилагая к письму гравированный с его рисунка портрет Александра I, а также «имея счастие повергнуть к стопам ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА вид Mont Vernon, мною написанный». Гравюра с портрета Александра I была помещена на фронтиспис книги «Sketches of Moscow and St.-Petersbourg» [«Очерки Москвы и Санкт-Петербурга»] [21; 22]; также в эти книги вошли и названные выше рисунки (надо признать, удивительно слабые и наивные) «Черкес» и «Казак, убивающий тигра в Сибири в 1810 году». Однако все употребленные Свиньиным средства не позволили ему посредством письма и очерка устроить из Америки судьбу русско-американского проекта строительства стимботов в России и, тем более, занять в нем видное место. Путевой очерк об Америке остался всего лишь самим собой, то есть интересно и гладко написанным журнальным текстом, но разнообразие и выразительность слога Свиньина вкупе с любознательностью и деловитостью лягут в основу всей его последующей журнальной деятельности.
Очерк «Поездка в Грузино» (1818)
По возвращении в Россию Свиньин терпит неудачу на дипломатическом поприще (поездка 1815 г. в Молдавию, Бессарабию и Валахию) и продолжает двигаться по пути литературно-общественной деятельности, вновь пытаясь найти влиятельного покровителя, для чего готов не погнушаться любыми средствами. А.Ф. Лабзин его надежд не оправдал, и Свиньин пересматривает свой выбор в пользу всесильного графа А.А. Аракчеева, -- главного противника Лабзина и его патрона, министра просвещения князя А.Н. Голицына. В 1818 г. он совершает поездку в имение Аракчеева и публикует в «Сыне отечества» бесстыдно-сервильный очерк «Поездка в Грузино» [14; 15] (далее -- Поездка...).
«Поездка в Грузино» стала сложным жанровым единством, в котором описание посещенной местности было лишь внешней оболочкой жанрового стержня -- портретного очерка могущественного вельможи, и тем более примечательным, что портрет писался заочно. Личной встречи с Аракчеевым Свиньин удостоен не был, и портрет вожделенного патрона пришлось писать особого жанрового свойства: отраженным. Он не столько создавался, сколько воссоздавался из описания даже незначительных деталей жизни аракчеевского поместья. Имение и его устройство, а через них и сам владетель, «были описаны с восторженностью, которая приобретается только полной потерей человеческого достоинства» Нельзя не вспомнить здесь эту форму-лу, созданную И. Ильфом и Е. Петровым для другого, но схожего случая (см. фельетон «Россия-Го»).:
«Главная цель моя познакомить просвещенный мир с житьем истиннаго Рускаго Дворянина, с управлением помещика, коим должны гордишься соотечественники, уважать и пленяться иностранцы» [14, с. 4].
П.А. Вяземский откликнулся на «Поездку...» знаменитой эпиграммой «Что пользы, -- говорит расчетливый Свиньин.» и презрительным каламбуром: «Свиньин полоскается в грязи» [8, с. 130].
Раболепие Свиньина высмеял даже Ф. Булгарин, который также побывал в Грузине, назвал свой очерк не без намека «Поездка в Грузино в 1824 году», и всесильному вельможе льстил, сравнительно с Свиньиным, не меньше, но тоньше. Главный удар по льстецу-конкуренту был нанесен включенной в очерк репликой Аракчеева:
«"Скажи правду, ты, верно, намерен описать Грузино? - сказал мне граф. -- Пожалуйста, не ври же так, как наврал кто-то, сделавший из Грузина какую-то святыню, сущий рай - а Грузино село-селом, важное только тем, что принадлежит мне по царской милости, украшено царскими щедротами и тем еще, что добрые люди меня здесь навещают"» [23].