В конечном счете, право выступает в качестве своеобразного, юридически обеспеченного аккумулятора наиболее оптимальных форм человеческого общения, системы организующих, дисциплинирующих и социально совершенствующих средств, вносящих в нашу жизнь устойчивость, разумность, уверенность, равенство, свободу и справедливость.
В сфере регулируемых им отношений право призвано вбирать в себя лучшие черты морали и нравственности. Подчас встречающееся противопоставление последних правовым нормам представляется неверным. Можно говорить о несовершенстве тех или иных правовых норм в этом плане, однако несомненно, что им должно быть присуще все то ценное, что содержится в морали, нравственности и этике человеческой цивилизации.
Конечно, фактически подлинной ценностью в истории характеризуются не все правовые установления, которые нужны стоящим у власти социальным группам для достижения своих целей. В обществах, раздираемых непримиримыми противоречиями, различные слои населения неодинаково относятся к тем или иным правовым нормам. Но при определении социальной ценности права преобладающей должна считаться оценка социальных групп, не отживающих свой век, а устремленных на поступательное развитие общества.
Для многих стран крайне важно радикальное изменение укоренившихся представлений о роли права в жизни общества. Еще А.И. Герцен отмечал, что в России идея права "смешивается с признанием силы или совершившегося факта. Закон не имеет для нас другого смысла, кроме запрета, сделанного власть имущим", что "правовая необеспеченность, искони тяготевшая над народом, была для него своего рода школой. Вопиющая несправедливость законов научила его ненавидеть их; он подчиняется им как силе. Полное неравенство перед судом убило в нем всякое уважение к законности"1. Положение оставалось не менее удручающим в годы советской власти, когда партийные директивы имели приоритет над любой нормой права. Пока оно остается тревожным и в постсоветский период, изобилующий фактами пренебрежительного отношения к праву.
Настала, по-видимому, пора всему российскому обществу утвердиться в том, что право отнюдь не сводится к актам властвования, если не игнорировать заложенных в нем ценностей, а, наоборот, научиться видеть в нем высокозначимый феномен цивилизации и культуры2. Это тем более необходимо в современных условиях, когда в стране нарождаются рыночные отношения, в которых все правила игры задаются именно правовыми нормами. Достаточно сказать, что новый Гражданский кодекс РФ не только исходит из равенства участников экономических отношений, неприкосновенности собственности, свободы договора и недопустимости произвольного вмешательства в частные дела, но и однозначно ориентирует всех субъектов права на добросовестное, разумное и справедливое осуществление своих прав, свобод и обязанностей с должным учетом правил деловой этики (ст.ст.1,10). В федеральных законах "О банках и банковской деятельности"3 и "О Центральном банке РФ"4 намечен перевод на такие договорные, гражданско-правовые рельсы взаимоотношений между Центральным банком России и коммерческими банками, между банками и их клиентами. Все это - важный шаг к утверждению понимания ценности права в обществе.
Задача понимания ценности права, столь важная для современной России, весьма многогранна. Она требует и глубокого переосмысления укоренившегося за годы советской власти подхода к праву как концентрированному выражению политики. Этот подход приводил и, к сожалению, продолжает приводить не только к подчинению права, закона (подзаконных актов) политике, ее постоянным изменениям, но и к выхолащиванию из права всего того, что олицетворяет в нем многовековую практику земной цивилизации.
Право - это выражение не столько политики, сколько общих и стабильных правил поведения в обществе, выработанных и опробованных в истории человечества. Неуважение к праву, пренебрежение к установленным в нем масштабам поведения есть не что иное, как предание в забвение общечеловеческих ценностей или даже попирание их для сиюминутной выгоды.
Следует всем помнить о том, что народ может жить, работать и спать спокойно только в стране, где знают, уважают и ценят Законы, обеспечивают их стабильность, согласованность и осуществимость. В этом давно убедился весь западный мир. И чем быстрее осознает наш российский народ эту аксиому, тем больше будет надежд на нормальную жизнедеятельность всех и каждого в нашей многострадальной стране.
Право, как качественно своеобразное целостное образование, имеет свою специфическую форму. Если под сущностью и содержанием права понимается все то, из чего состоит право и чем характеризуется его природа, то формой фиксируется его строение и границы, способы проявления вовне, самостоятельного существования, упорядочивания и функционирования. Рассмотрение этого аспекта права с точки зрения философских представлений о форме обогащает методологическую оснащенность проблемы, позволяет четче выявить ее грани.
Философская категория "форма" означает способ существования и выражения содержания того или иного объекта, его организацию1. Диалектико-материалистическое понимание формы предполагает изучение ее как развивающейся и становящейся структуры. В.И. Ленин справедливо подчеркивал: "Форма существенна. Сущность формирована"2. В таком подходе выражена не только существенность формы, но и ее неразрывная связь с самой сущностью объекта.
Форма права важна, прежде всего, потому, что она в своей основе предопределена его сущностными свойствами - материальной обусловленностью, объективируемой в нем регулятивной социальной волей общего характера, преобразованностью последней в волю властную и юридически обеспеченную. В то же время эта форма через сущность органически соотнесена непосредственно со всем содержанием права. "Форма лишена всякой ценности, - отмечал К. Маркс, - если она не есть форма содержания"3. Благодаря тому, что форма права зависима и от его нормативности, и от системности, и от общеобязательности, и от определенности, и от юридической обеспеченности, ее считают категорией, парной с содержанием права.
Отсюда сущностная и содержательная ценность формы права во всех отношениях - в достижении его целей, организации его содержания, повышении его эффективности и т.д.
Под формой права следует понимать организацию, устройство его собственного содержания, способы существования, проявления, упорядочения и функционирования такого содержания. Форму права нельзя смешивать с более широким понятием - с правовой формой вообще. Первая из этих категорий соотносима только с самим правом непосредственно, вторая - с правовой системой в целом.
В специальной литературе справедливо различаются внутренняя и внешняя формы права1, хотя известны работы, в которых форма права сводится к его источникам2. Причем чаще всего под внутренней формой подразумевают систему права, структуру содержания или систему права и его структуру, а под внешней формой - источники права, систему нормативных правовых актов как выражение официальной социальной воли вовне или способы группирования норм законодателем - систематику права, его кодификацию. Эти суждения, пожалуй, нуждаются в некоторых коррективах.
В частности, содержание права внутренне организовано в виде множества перекрещивающихся систем и структур, образуемых по разным признакам, и его облик меняется в зависимости от этих признаков, уровня и характера связей между элементами системы и структуры. Его внешнее устройство тоже многогранно, представлено в виде опять-таки различных систем юридических источников, имеющих часто неодинаковые структуры и группируемых по целому ряду признаков.
Далее, по справедливому замечанию С.С. Алексеева, "первичные структурные подразделения, каковыми служат правовые предписания, вообще представляют собой единство властного регулятивного веления и его внешнего, словесно-документального выражения в тексте нормативного юридического акта"3, т.е. внутренней и внешней формы права.
Кроме того, как во внутренней, так и во внешней форме права далеко не всегда однопланово самое соотношение системы и структуры. Например, на отраслевом уровне его внутренняя форма выражена преимущественно в виде структурированной системы, а в рамках отдельных правовых институтов и норм, наоборот, в виде систематизированной структуры. Кодифицированные юридические акты внешне формированы и структурно, и системно, тогда как применительно к некоторым простым нормативным правовым актам, небольшим по объему, можно говорить только об их структуре. В одних случаях даже диспозиция правовой нормы объединяет два и более нормативных правовых предписания, в других - одно из таких предписаний содержит в себе все структурные элементы нормы. Есть существенные особенности такого же рода в обычаях делового оборота и нормативных договорах, не говоря уже о правоприменительном прецеденте и общинных традициях.
По внутренней форме содержание права высвечивается прежде всего в виде общеправовых принципов и основанной на них системы отдельных отраслей, каждая из которых, в свою очередь, состоит из общеотраслевых принципов и системы определенных институтов, охватывающих тоже те или иные системы правовых норм со всеми их структурными элементами. Здесь же, кроме этих постоянных общностей, могут быть такие дополнительные структурные части, как подотрасли, генеральные институты, смежные институты, субинституты и т.д. Примерно такая внутренняя форма права, отчетливо обозреваемая в одной из множества плоскостей его содержания, в общем не вызывает сомнений.
В литературе особо не дискутируется и вопрос о тех структурных уровнях, которые должны с одинаковой полнотой затрагиваться при дифференциации элементов общей системы права. Хотя встречаются суждения, по смыслу которых в этой сложной и многоступенчатой системе упор делается на способы (законы) связей между отраслями и институтами, преобладает все же мнение о том, что здесь главное - выделение и систематизация исчерпывающим образом отраслей права1. И это представляется правильным, поскольку для общей теории права достаточно, если она подробно освещает эту систему на межотраслевом уровне, вырабатывает отправные положения о промежуточных, внутриотраслевых общностях и анализирует закономерную структуру первичной клетки собственного предмета - правовых норм.
Обстоятельное исследование своеобразия систем и структур, которыми характеризуется самобытность способов (законов) связей между отдельными отраслями и подотраслями, между ними и различными институтами, а равно между этими институтами, входит в задачи соответствующих отраслей юридической науки. Но ученые существенно расходятся во взглядах по поводу тех факторов, на которых зиждется система права в рассматриваемой плоскости. Если одни из них решающую роль среди таких системообразующих факторов отводят предмету общего правового регулирования, общественным отношениям, другие - одновременно и предмету, и методу, то третьи - только методу общего (нормативного) регулирования, полагая, что "юридическое своеобразие отрасли выражается главным образом в том, что ей присущ особый метод регулирования, который является основным непосредственным юридическим критерием разграничения отраслей права"2. При этом не оспаривается наличие некоторых вспомогательных системообразующих факторов, влияющих на существование того или иного комплекса норм в качестве целостной отрасли в системе права.
Этот дискуссионный вопрос должен, по-видимому, решаться с учетом ряда соображений.
Во-первых, в рассматриваемой плоскости все правовые общности пока раскрываются непременно через общественные отношения. И отрасли, и подотрасли, и различные институты права везде трактуются как определенные системы норм, регулирующих ту или иную совокупность общественных отношений. На той же позиции продолжают оставаться сторонники признания метода регулирования основным системообразующим фактором3, хотя по логике вещей им, казалось бы, следовало попытаться связать понятие отрасли с особенностями метода регулирования, расшифровывая, разумеется, эти особенности предметно.
Если даже воздержаться от предположения, что такая непоследовательность вызвана объективной невозможностью показать суть правовой отрасли права ссылкой только на метод регулирования, нельзя не заметить в этом немаловажное обстоятельство, указывающее косвенно на то, чем отрасли права отличаются друг от друга.
Во-вторых, при всех условиях метод производен от предмета нормативного правового регулирования, особенности первого, в конечном счете, зависят от специфики и сферы проявления второго, а не наоборот. Хотя на выбор регулирующей подсистемой тех или иных средств, способов, приемов и форм регулятивного воздействия влияют многие величины, тем не менее, из них первичными и наиболее устойчивыми служат своеобразные свойства самих организуемых отношений.
С этой точки зрения среди факторов, обусловливающих единство и отраслевую дифференцированность элементов общей системы права, метод не только не заменяет предмета регулирования, но и находится в другом ряду, будучи фактором производного, вспомогательного порядка.
Учитывая эти соображения, целесообразнее понимать:
под внутренней формой права такую организацию его собственного содержания, которая выражается в виде различных систем и структур, обнаруживаемых при обозрении его изнутри;
под внешней же формой - наружное устройство права, представленное в виде разнообразных систем и структур легитимных источников, в которых его содержание существует, выражается вовне и функционирует.
Оба проявления формы права тесно взаимосвязаны и взаимообусловлены, они никак не могут противопоставляться друг другу. При рассмотрении многих важнейших проблем юридической науки и практики эти формы берутся в единстве.
Так, при исследовании различных национальных правовых систем непременно их внутренние и внешние формы учитываются одновременно. Они берутся параллельно и при анализе федеративного устройства права, когда структурные части системы выделяются, классифицируются и компонуются по признакам правовых норм и их юридических источников в единстве. Такая же картина наблюдается в построении содержания права по формуле: конституционные нормы, нормы федеральных законов, нормы региональных законов, нормы подзаконных актов и т.д.
Сказанным, однако, не умаляется ни значение различения внутренней и внешней форм права, ни относительная самостоятельность каждой из них. Для правильного решения некоторых сложных и весьма важных вопросов, особенно в пределах одного типа права, внимание неизбежно сосредоточивается то на внутренней, то на внешней его форме. При изучении соотношения макро- и микроструктур и систем, с одной стороны, консолидированных в праве норм и, с другой - нормативных правовых актов, указанные формы не только обособляются друг от друга, но и сопоставляются, сравниваются между собой.