(12) Были кто где: косили, сило'с закладывали [когда началась война]. Это же двадцать второго июня. Мне кажется, что мы на работе все были. Приезжат к нам бригадир. Бригадир подъезжа'т к
(13) нам, и говорит: «Ну, ребята, плохо дело. <...> Вот так и так, война началась». Кто заплакал, кто чё. <...> Вот Степана [мужа] третьего июля взяли. <...> А мы тут остались. Приехали, работать стали. Я всё плакала, плакала по Степану;
(14) Васеньку-то [внука односельчанки] взяли в а'рьмию, а я то... она жыле'т, ши'бко, я знаю, что она жыле 'т. Ну и... как? Как не будешь жалеть? Чужих [и то] жалко. <...> Поля, гыт, так похудела, плачет, говорит... прям рёвом ревёт, гыт. Эго, Васю- то прово... проводила.
Плач может быть вызван также поведением родственников, нарушающим этические нормы (пьянство, курение, пристрастие к азартным играм, употребление матерной лексики молодой женщиной):
(15) У Кати-то тоже эта... Она сама рассказывала: Маринкины папиросы нашла. Выла да выла, гыт, я прямо.
Как правило, в таких случаях речь идет о переживаниях старших родственников за судьбу младших или жены о муже (всего 6 примеров).
Примеры, в которых плач вызывают люди, не являющиеся родственниками, единичны:
(16) Ой, как она зарыдала, зарыдала, завыла! [после ссоры с подругой];
(17) Ну, он прямо... Вот не поверите, не хвастаю: плакал! Прям плакал, меня уговаривал [выйти замуж].
В примере (16) субъектом плача, испытывающим любовные переживания, выступает мужчина. По-видимому, такое поведение воспринимается говорящим как необычное, отклоняющееся от нормы, на что указывает включение в речь дополнительного маркера достоверности (не хвастаю).
Таким образом, анализ функционирования номинаций плача выявляет прежде всего ценность семьи, родственных отношений в картине мира информанта.
Нередко (15 примеров) упоминается плач из-за материальных проблем. Ситуации этого типа неоднородны. В одних из них, особенно если субъект действия - говорящий, а ущерб значителен, плач оправдан:
(18) Я пошла и говорю: «Ой! Тя'тя», - говорю. Тя'тей мы звали-то [отца]. Говорю: «Картошки-то у меня в погребу ниско 'ль нет, все выгребли». Пла'чу!
В других случаях такой плач не вызывает сочувствия. Ироническое отношение к переживаниям из-за материальных проблем отражено в цитировании слов односельчанки:
(19) Ну ты знашь, она кака', прям руками - ну ей восемьдесят два года - да руками, как вот конь хле'шшэтся. «Ой, жалко мне его [проданный дом], Верочка Прокофьевна, до сме'рти жалко. Я так во-ою, во-ою, во-ою!»
В приведенном контексте негативная оценка передается посредством сравнения с животным, а также интонации. В нашем материале имеются контексты, в которых ирония, насмешка по отношению к той же ситуации выражаются еще более явно, превращаясь в передразнивание:
(20) Вот чё поделаю мале'нько - лежу, лежу, лежу. [Вспомнила, как говорила соседка:] «Вою, вою, вою», как Катерина Васильевна! [Смеётся]. Всё: «Ой, я вою, вою, вою!» Так и я.
На ироническое отношение указывает интонация говорящего и невербальная реакция, сопровождающая слова (смех). Непосредственно высмеивается многократный повтор слова вою в рассказе односельчанки. Можно предположить, что переживания из-за продажи дома кажутся Вере Прокофьевне преувеличенными, поскольку рассказчица не потеряла дом, а продала и получила деньги.
Среди анализируемых контекстов имеются и такие, в которых на вербальном уровне выражается сочувствие, однако невербальные средства указывают на иронию:
(21) Она [племянница] на крыле 'ц-то села, да прямо плачет тамо-ка: «Да мамочка, да взяла' бы ты меня с собой, ой!» А мне так жалко [усмехается]. «Взяла б меня с собой: я живу, как не знаю кто, для всех чужа'». <...> А мне надо было пополам уж разделить эту гря'ду-то, в серёдке-то, а я говорю: «Бери, хоть туды' ли сюды', бери. Это, к берегу, ли это ли». Ага. А им, Сергей пришёл, я говорю: «Сергей, вы дайте ей огород-то». [Собиратель: А почему они у себя не дают ей?] Ну дак от не дают, дак как посо 'дишь?
В данном случае насмешка информанта вызвана, вероятно, осознанием неискренности, демонстративности поведения родственницы.
Таким образом, плач может быть объектом этической оценки. Ситуации, в которых чужой плач подвергается высмеиванию, указывают на глубинную связь рассматриваемых эмоциональных концептов, дают ценный материал для реконструкции картины мира языковой личности. При этом если плач по умершему человеку воспринимается всегда сочувственно, не допускает иронии, то слишком бурное проявление эмоций из-за смерти животного вызывает у крестьянки недоумение и насмешку:
(21) А она [родственница] пошла, прям плачет: «Ой, даже зубки оскалила, как ей [собаке] тя- жёла смерточка была» [смеётся]. Аня-то.
Плач и причитания по животному оцениваются как неуместные действия в связи с тем, что в крестьянской картине мира животные - «низшие» существа по сравнению с человеком [Иванцова, 2003, с. 138].
Объектом насмешки также может быть детский плач:
(22) [Односельчанка: А я думала, он, можеть, ешо побудет. А потом все разошлись, а он [маленький внук] сидит на диване да у меня плачет. Я думаю...] Плачет? [Односельчанка: Я думала, он смеётся, а он плачет.] [В.П. смеётся.]
Отношение к детским слезам как несерьезным, не заслуживающим внимания актуализируется и в воспоминаниях информанта о собственном детстве:
(23) Едут из городу, кото'ры на теле'гав-то там. А я спрашиваю: «Тятю там нашего не на'лили?» «Не видали» [надо], а я «не на'лили». А они гыт: «На ём волки срать уехали» [усмехается] - это мне ответили. <...> Ой! Я «ы-ы-ы!». Яревела-то, прям ревела! Неужели ум был?Ха-ха-ха-ха! От така' была [маленькая]. И всё-то помню!
Детский плач не вызывает сочувствия, воспринимается как норма поведения, характерная для определенного возраста. Детский плач имеет особую сигнальную функцию, что актуализируется при использовании пословицы:
(24) [Подруга пообещала В.П. мазь и забыла.] Дитя не плачет, мать не разумеет.
В этом случае плач выступает как действие, необходимое для достижения результата. Такое восприятие детских слез, по-видимому, характерно для народной культуры в целом. На это указывает, в частности, употребление фразеологизма золота слеза не выпадет, зафиксированного в «Словаре русских народных говоров» (СРНГ, вып. 38, с. 254).
Концепт «Смех»
В рассматриваемом материале представлено 14 номинаций, зафиксированных в 100 высказываниях.
Субъектом действия, как и при обозначении плача, чаще выступают другие люди (79 % примеров), реже -- сам говорящий (21 %).
Высказывания можно классифицировать по нескольким основаниям. Одним из них является коммуникативная роль, выполняемая говорящим.
Так, исследуемая языковая личность может инициировать шутку (4 примера):
(25) А он привёл чёрных этих, чуре'ки ли, узбеки ли - кто они? Привёл их ко мне, а сам-то [племянник] чернёхонький тоже. А я говорю: «А это тоже ваш же?» Они хохочут. Я говорю: «Тоже и'хный парень».
При этом смех собеседников является ожидаемой реакцией. Его отсутствие - признак коммуникативной неудачи, восприятия шутливого высказывания всерьез:
(26) Я говорю: «Напиши открыточку, это, Татьяне, проздра'вь». У ей много открыток, старых. Она написала. Поздравили её, Галя пошла, я говорю: «Унеси проздра'вь. Да мне, говорю [шутливо], за шшо'чкой принеси пиися'т грамм». Она гыт: «Ладно». А я говорю: «Ой, ты не скажи... Я шутю говорю, ты не скажи!» Ну она, видно, сказала. Ну она это... «Придёт, она тебе принесёт». Я говорю: «Ты, поди, сказала? Я шуткой же, посмеялась - кого за шшо'чкой принесёшь? Ну, я говорю, я шуткой прямо». Гляжу - она летит, Татьяна. «Тётя Вера, так ничё не осталось хорошенького, а... какой? «Аг- дам», внесла ли чё ли... купила, бутылку.
Чаще всего В.П. Вершинина выступает как ценитель чужой шутки (6 примеров):
(27) Я тот раз болела, воспаление, как обратилась к врачу-то, он сразу сказал, Юрий Ефимыч-то: «Девка, да у тебя же воспаление лёгких, гыт!» А я так засмеялась даже.
Смех вызывает, видимо, несоответствие номинации девка пожилому возрасту пациентки, отражающее в то же время доброжелательное отношение врача.
Говорящий может также занимать позицию объекта шутки, насмешки (5 примеров). Такие высказывания чаще всего носят характер предположения:
(28) Она, поди, смеётся надо мной? Скажет, это... ешо' ткёт!
В других случаях отчетливо выражена само- ирония:
(29) Я и говорю: «Это стреля'т [о звуках во время пожара]». Я не знаю чё. И гла'вно, Шарик не лает! А я завёртываюсь. Думаю: «Меня бы только не убили». <...> А Поля-то говорит: «А тебя, гыт, и даром никто не возьмёт. А ты, гыт, завёртываесся, ага». Хохочет надо мной.
Основанием для классификации высказываний может быть характер комического объекта. Принципиальных отличий в описании говорящим собственного поведения и поведения других людей не обнаруживается. В обоих случаях преобладает вербальный юмор (15 примеров). Вербальный акцент в восприятии смешного может задаваться через номинацию речевого жанра, предназначенного для развлечения:
(30) Да они там [а]некдо'ты рассказывают, хохочут.
Смешные тексты и смех понимаются как атрибут праздника, в частности свадьбы:
(31) Валя там [на свадьбе] поделала дело'в! «Вот, гыт, тебе, Алла Юрьевна, сундучок, чтобы не любил тебя чужой мужичок! Вот тебе веник - не проси у свекровки денег». Все, гыт, рёвом ревели хохотали [от Валиных прибауток].
Отметим необычное средство выражения интенсивного проявления положительных эмоций: используется фразеологический оборот рёвом реветь, в литературном языке обозначающий интенсивный плач.
Смех, судя по текстам диалектной языковой личности, типичен для народного гуляния, молодежных игр:
(32) Там крикнешь: «Вот такой-то мне номер!» - он пойдёт, его прямо ремнём стегнут - ну гля смеху, конечно, не больно [об игре в «номера»];
(33) [Собиратель: Вы загадки знаете?] Дак а кого теперь знаю, забыла. Два брата пошли в море купаться - это ведёрки. Четыре бра 'тчика... четыре братца в одну луночку пи'сиют. Это корову до 'ят. <...> Мно-ого я знала, раньше всё загадывали все... Хохо 'чут!
Включение загадок в группу развлекательных текстов обусловлено как их функционированием среди молодежи, так и, возможно, скрытым эротическим подтекстом, на что указывает последняя загадка.
Смех вызывают и удачно подобранные, необычные слова и выражения:
(34) По радио слыхала: «Голова семьи, гыт...» «Кто, гыт, голова семьи?» - «Конечно, я». <...> Я так смеялась одна себе;
(35) А мы, говорит, состряпали на поминки Ольге - сестра-то умерла - да, гыт, мусску' силу. Я так всё смеюсь, думаю... Мусску' силу надо применять, гыт, разламывать! [жёсткую выпечку].
Вызывают смех неправильно произнесенные имена:
(36) А тут на дорогу уки'дываю, он истано- ви'лся: «Знашь чё, Вера Прокофьевна? Ты это снег на дорогу не кидай!» Он дорожником работал-то. Я говорю: «А чё?» - «И скажи своей Проси'нье, чтобы она не кидала!» Мне чё-то смешно показалось. Аксинья-то возит, а он: «Скажи... скажи своей Проси'нье, чтобы она не кидала на дорогу!»
Было отмечено, что молодым жителям села могут казаться смешными некоторые диалектные слова:
(37) Аня смеётся наша, гыт: «Кака' же ох- лю'иха, кака' охлю'иха?» Я говорю: «Ну как сказать? Засранка».
В то же время сама В.П. Вершинина, носитель архаического типа говора, воспринимает с насмешкой многие новые слова, заимствования 4.
Как комическое воспринимается несоответствие слов действительности (4 случая). Как правило, речь идет при этом о намеренных шалостях, комизм основывается на информационном превосходстве одного из участников коммуникации:
(38) А мужик-то у ей был такой просме Шник. А она [односельчанка] хлеб-то испекёт, всё нику- ды'шно: корки-то отско'чут у ней. А у меня булочка пересидела, они может пересидеть отскочить... Жидко заме'сишь, в печку посо'дишь, они корки отско'чут: корки по себе, тесто по себе... А она на стол ложки поло 'жила, да и... хлеб-то разре 'зала... ну, так... пополам, поло 'жила. Он взял туды' ложки склал, все. Ага. Вот она ходит шарится, и'шшэт, и'ш- шэт: «Куды'-то ложки я девала, не знаю куды'...» А он - ха-ха-ха-ха-ха! - хохочет.
В некоторых случаях юмор основывается на эффекте неожиданности, обмане ожиданий:
(39) Ольга пришла. А я воду там оставила. А потом пришла Фи'за. Потом идёт хохочет Маруся: «Ой! Я думала, что я первая, думала, Вера ешо', поди', не открыла, спит!».
Объектом сферы комического, кроме специальных развлекательных текстов и ситуативно кажущихся смешными слов, фраз, является также поведение человека.
Упоминания физиологического юмора при этом редки (4 примера):
(40) «Ой, мы счас над Сашкой, гыт, хохотали!» Я говорю: «А чё он?» - «Он, гыт, перьди'т. Сидит, гыт, и чиха'т и перьди'т, чиха'т да перди'т». А с ём, видно, плохо уж было.
Напрямую особенности подобного юмора не комментируются, однако в ряде случаев он воспринимается скорее как неуместный, ненормативный. В приведенном фрагменте на это указывает финальное высказывание.