Санкт-Петербургский государственный университет 191060, Россия, г. Санкт-Петербург, ул. Смольного, 1/3, оф. 8
Институт европейских исследований (Латвия), Рига; юрист, правозащитник, Таллин (Эстония) LV-1006, Латвия, г. Рига, Ropazhu Street, 52/56
Двойная жизнь международных преступлений: постановка проблемы и терминология
Еремина Наталья Валерьевна
доктор политических наук доцент
Середенко Сергей
заведующий, отдел правовых исследований,
Аннотация
политический преступление международный обвинение
Предметом исследования статьи являются апелляции политических институтов, высказывания и заявления политиков, использующие обвинения в международных преступлениях в качестве политического инструмента. Цель работы - осуществить тщательный анализ данной проблемы (причины, формы апелляции, возможные последствия), так как это не только свидетельство так называемых двойных стандартов, но и средство укрепления стереотипов восприятия тех или иных народов, средство разрушения имиджа того или иного государства. В статье подробно исследуются такие политические высказывания как: «преступления режима», «признание» международного преступления, «осуждение» народа. Авторы также подвергли анализу характер «наказаний», вводимых против того или иного государства в виде санкций за указанные «преступления». Все это в совокупности позволило выявить их необоснованный характер, проанализировать причины и понять последствия. Центральными источниками для такой работы стали международные правовые документы, а также заявления и высказывания политических лидеров. В работе исследуется проблематика правовая и политическая. В центре этой проблематики лежит анализ воздействия политики на правовую сферу с одновременной апелляцией к правовой сфере для реализации определенных целей политики.Статья впервые исследует обращение к международному праву в качестве политического инструмента решения определенных задач, стоящих перед тем или иным кругом лиц, или тем или иным государством. Осуществлена постановка проблемы, составлен каталог подобных политических апелляций.
Ключевые слова: международные преступления, международные суды, агрессия, геноцид, оккупация, общественно-опасные явления, санкции, «преступления режима», политическое «осуждение», «террористическое государство»
Abstract
The subject of this research is the appeals of political institutions and declarations and statements of politicians, who use accusations of international crimes as a political instrument. The goal of this work is to conduct a thorough analysis of this issue (causes, forms of appeal, possible consequences), as it not only testifies to the existence of the so-called double standards, but also a method of strengthening the stereotypes regarding specific nations, and means of destroying an image of a country. The article gives a detailed examination of the following political statements: “regime crimes”, “declaration” of an international crime, “condemnation” of a nation. The authors also analyze the nature of “punishments” introduced against one or another country in the form of sanctions for the said “crimes”. The main sources for this work were the international legal documents, as well as the statements and declarations of political leaders. The article is first to research the use of international law as a political instrument for solving specific tasks before particular circles of individuals or country. The authors formulate the question, and compile a catalogue of similar political appeals.
Keywords: sanctions, socially dangerous phenomena, occupation, genocide, aggression, international courts, international crimes, regime crimes, political condemnation, terrorist state
Настоящая работа - первая в научной литературе попытка описать использование апелляций к неклассической группе международных преступлений в качестве политического инструмента в международных отношениях. Такие выражения, как «агрессия России», «оккупация стран Прибалтики», «геноцид армян», «аннексия Крыма», «преступления тоталитарных коммунистических режимов», «преступления советского режима», «депортация крымских татар» и т.п. постоянно встречаются в СМИ, а также в официальных документах. В подобных выражениях речь идет как о международных преступлениях (полностью или частично), так и о действиях, которые вообще не могут считаться преступлениями. Особенностью же такого употребления является тот факт, что, как правило, ни за одним из таких «преступлений» нет не только вступившего в силу судебного приговора, но и состоявшегося судебного процесса. Международные преступления, таким образом, живут «двойной жизнью» - в уголовно-правовом и политическом измерениях. Допустимо ли такое положение и, если нет, то как оно стало возможным? Для ответа на этот вопрос необходимо разобраться с условиями, благоприятствующими возникновению и распространению подобных формулировок, изучить терминологию вопроса, подвергнуть анализу конкретные примеры.
1. «Серая зона»
Как правило, злоупотребления начинаются в «серых зонах» правовой теории или уже готового законодательства - там, где оно неопределенно, слабо, противоречиво или отсутствует вовсе. В случае с международными преступлениями эта «серая зона» весьма обширна, и охватывает как материальную, так и процессуальную, а также, что еще более важно, и доктринальную составляющую. Расследование международных преступлений чрезвычайно осложняется особенностями действия уголовного закона во времени и пространстве, а также вопросами подсудности. Все эти сложности обуславливают минимальную судебную практику.
Если брать российский опыт, то «в общем массиве регистрируемой преступности в России преступления против мира и безопасности человечества практически отсутствуют. Так, в 1997-2001 гг. в России по ст. 353-360 УК осуждены лишь 13 человек (11 из них - в 1999 г.); в 2002 г. - восемь человек; в 2003 г. - семь человек; причем 27 из 28 осуждены по ст. 360 УК. В 2004 г. осуждено пять человек (по дополнительной квалификации), а в 2005 г. осуждены два человека, причем оба - по ст. 355 УК. В 2006 - 2008 гг. по данным статьям не осуждено ни одного человека» [1, c.587].
Ниже представляются принципиальные слабости расследования и судебного преследования международных преступлений.
1.1. Следствие ведут преступники
Слабость кроется, прежде всего, в том, что эти преступления совершаются либо властями отдельных государств, либо в сотрудничестве с ними, либо по приказу властей. Это обстоятельство нашло отражение, например, в ст. IV Конвенции ООН о предупреждении преступления геноцида и наказания за него: «Лица, совершающие геноцид (…) подлежат наказанию, независимо от того, являются ли они ответственными по конституции правителями, должностными или частными лицами». В связи с чем в политическом дискурсе чаще всего в совершении рассматриваемых преступлений обвиняются («осуждаются») не конкретные лица, а государства, притом что обвинения подобного рода в классическом уголовном праве невозможны. Власти же, обладающие исключительной компетенцией в производстве следствия и судебном преследовании, совершенно естественно не стремятся расследовать свои собственные преступления.
Такое тупиковое положение вдохновило ООН на создание Международного уголовного суда (МУС), и данная задача четко отражена в преамбуле Римского статута: «Государства-участники настоящего Статута (…) преисполнены решимости положить конец безнаказанности лиц, совершающих такие преступления, и тем самым содействовать предупреждению подобных преступлений». Данная проблематика отражена и в нормативных статьях Римского Статута, в частности, в ст. 17 «Вопросы приемлемости», в которой в том числе идет речь о «нежелании или неспособности государства возбудить уголовное преследование должным образом» [2].
Проблема заключается еще и в том, что «ответственные по конституции правители», как правило, обладают дипломатической неприкосновенностью, а депутаты парламентов - депутатской. В терминах Конвенции о предотвращении и наказании преступлений против лиц, пользующихся международной защитой, в том числе дипломатических агентов «ответственные по конституции правители» - «лица, пользующиеся международной защитой» [3]. Напомним, что именно это обстоятельство помешало британскому суду выдать Аугусто Пиночета Испании - чилийский диктатор был пожизненным сенатором, и пользовался дипломатической неприкосновенностью. Классическая проблема всепробивающего копья и всеотражающего щита…
1.2. Особенности действия уголовного закона в пространстве в отношении международных преступлений
Слабость кроется также в особенностях действия уголовного закона в пространстве. Даже заинтересованное в расследовании, например, геноцида, государство не имеет права проводить следствие на территории другого государства, где имело место преступление. Так, ст. 12 УК РФ «Действие уголовного закона в отношении лиц, совершивших преступление вне пределов Российской Федерации» в части 3 определяет действие уголовного закона в отношении иностранцев: «Иностранные граждане и лица без гражданства, не проживающие постоянно в Российской Федерации, совершившие преступление вне пределов Российской Федерации, подлежат уголовной ответственности по настоящему Кодексу в случаях, если преступление направлено против интересов Российской Федерации либо гражданина Российской Федерации или постоянно проживающего в Российской Федерации лица без гражданства, а также в случаях, предусмотренных международным договором Российской Федерации, если иностранные граждане и лица без гражданства, не проживающие постоянно в Российской Федерации, не были осуждены в иностранном государстве и привлекаются к уголовной ответственности на территории Российской Федерации». Таким образом, судить иностранцев за преступления, в т.ч. и международные, совершенные за пределами РФ, можно только в случае, если потерпевшими оказались либо «интересы Российской Федерации», либо «гражданин Российской Федерации или постоянно проживающее в Российской Федерации лицо без гражданства». Конечно, «интересы Российской Федерации» при желании можно толковать достаточно широко, но все равно это ограничение крайне жесткое.
Принцип невмешательства также подчеркнут в преамбуле Римского Статута: «ничто в настоящем Статуте не должно восприниматься, как дающее какому-либо государству-участнику право вмешиваться в вооруженный конфликт или во внутренние дела любого государства».
В целом же такой подход к действию уголовного закона в пространстве является общепринятым, что принципиально ограничивает возможности государств в расследовании международных преступлений, совершенных на территории других государств.
Указанному выше, однако, противоречит, например, содержание ст. 49 Женевской Конвенции (I) об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях: «Каждая Высокая Договаривающаяся Сторона обязуется разыскивать лиц, обвиняемых в том, что они совершили или приказали совершить то или иное из упомянутых серьезных нарушений и, каково бы ни было их гражданство, предавать их своему суду» [4].
Под «серьезными нарушениями» понимаются военные преступления (общий каталог которых дан в ст. 50 данной конвенции) и, как видно, обязанность розыска преступников и их осуждения не приведена в зависимость ни от «интересов государства», ни от преступления против гражданина этого государства.
Еще более определенным является пункт b) ст. IV Международной конвенции о пресечении преступления апартеида и наказании за него: «Государства -- участники настоящей Конвенции обязуются (…) принять законодательные, судебные и административные меры для преследования, привлечения к суду и наказания в соответствии с их юрисдикцией лиц, несущих ответственность или обвиняемых в совершении актов, определенных в статье II настоящей Конвенции, независимо от того, находятся ли такие лица на территории того государства, где совершаются эти акты, или являются гражданами этого или какого-либо другого государства или лицами без гражданства» [5].
Движение международного права «поверх барьеров» в области борьбы с международными преступлениями развивается, например, в сторону содержания ч. 2 ст. 2 Шанхайской конвенции 2001 г. о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом: «В отношениях между собой Стороны рассматривают деяния, указанные в пункте 1 статьи 1 настоящей Конвенции, в качестве преступлений, влекущих выдачу» [6].
Так что стоит констатировать, что в деле расследования и судебного преследования международных преступлений вопрос юрисдикции стоит очень остро, а национальные нормы существенно расходятся с нормами международного права. 1.3. Особенности действия уголовного закона во времени в отношении международных преступлений
Не меньше, а то и больше практических вопросов вызывает действие в отношении международных преступлений уголовного закона во времени. Согласно теории уголовного права преступность и наказуемость деяния определяется уголовным законом, действовавшим во время совершения этого деяния. Это значит, что к лицу, совершившему преступление, применяется только тот закон, который действовал во время его совершения. В литературе же, не имеющей специального характера, и еще чаще в СМИ этот принцип часто оспаривается указанием на тот факт, что международные преступления не имеют срока давности. В качестве основания приводится, например, Конвенция ООН 1968 г. о неприменимости срока давности к военным преступлениям и преступлениям против человечества [7]. При этом в разных странах срока давности не имеют разные преступления.