Познание идеально-типического означает, что наблюдатель в Вы-от- ношении всегда ориентирован на раскрытие инвариантов деятельности: типичным действиям приписываются типичные мотивы. Реконструкция мотивов для наблюдателя возможна лишь в modo plusquamperfecti, т. е. по завершении деятельности актора. Самообман понимания Другого в Вы-отношении заключается, по мысли Шюца, в том, что «произведенный таким образом идеальный тип не живет, а ведет лишь призрачное подобие жизни» [там же, с. 926].
Из всего сказанного Шюц делает вывод, что в Вы-отношении мы никогда не пробиваемся к адекватному пониманию Другого. Можно даже сказать, что подлинность Другого всегда является трансцендентной для внешнего наблюдателя. Специфика Вы-отношения заключается и в том, что мы никогда не можем проверить наши гипотезы о субъективном смысле Другого, ибо не можем задать ему вопрос, в отличие от общения в ближнем круге. Роль наблюдателя в Вы-отношении Шюц сравнивает с работой Пигмалиона, создавшего ожившую статую. Ведь пониманию т. е. заготовленные пустые формы идеальных типов, которые исследо- почерпнутым из каких-либо свидетельств (порождений, манифестаций, действий Другого, симптомов). Переходя от наблюдения телодвижений Другого к анализу артефактов, массовых выступлений, проявлений де-ятельности государства, партий, мы имеем дело с нарастающей анонимизацией Другого.
По существу, Шюц присоединяется к точке зрения Вебера, когда пытается раскрыть возможности понимания Другого в дальнем круге. Установка на понимание Другого в Вы-отношении определяется, по Шюцу, целью исследования и прежде всего формулированием проблемы: что необходимо понять в действиях Другого, какие мотивы («для того чтобы» или «потому что») следует раскрыть? Постановка проблемы предопределяет тот объективный смысловой контекст, который актуализируется в наблюдении. К нему относятся прежде всего наблюдаемые фрагменты действий, которые можно трактовать с точки зрения наблюдателя как единство действия и его смысла. К объективному смысловому контексту относятся и все предварительные знания о Другом в типических ситуациях.
Развитие концепции «типического» было продолжено в работах учеников Шюца [7]. П. Бергер и Т. Лукман отказываются от анализа каких-либо ненаблюдаемых философских предпосылок формирования смыслов действий индивида (которые Шюц заимствует у Гуссерля) и опираются лишь на социальные предпосылки и условия их осуществления. Основой успеха совершаемых в обществе индивидуальных действий, с их точки зрения, является социализация индивида. Социализация предполагает включенность индивида (начиная с детского периода и заканчивая взрослым) в процесс постоянного освоения (научения) социальных действий (практических навыков, приемов) и, безусловно, соответствующих им смыслов. Этот процесс социализации разворачивается в двух противоположных направлениях: интериоризации и экстериоризации. Интериоризация предполагает освоение индивидом существующих в обществе надличностных знаний (т. е. смыслов). Экстериоризация предполагает самостоятельное совершение индивидом осмысленных действий на основе усвоения общественного опыта. В этом круговороте смыслов (от индивидуальных к общественным и, наоборот, от надличностного знания к индивидуальному действию) и формируются типические смыслы. Другими словами, формируется знание, доступное всем.
Представленная П. Бергером и Т. Лукманом модель объяснения социальных действий становится прозрачной с точки зрения решения проблемы понимания друг друга взаимодействующими индивидами и не требует обращения к каким-либо метафизическим умозрительным гипотезам. В обыденном, жизненном мире мы все понимаем друг друга, потому что опираемся в своих действиях на типические смыслы.
Но помимо жизненных смыслов в социуме существует еще профессиональное знание, распределенное в различных кругах специалистов.
Обыденному сознанию оно недоступно. Лишь математик понимает математика, философ философа и т. д. Если для успеха реализации своего личностного проекта в жизненном мире индивиду потребуются профессиональные знания, он может заняться самообразованием или обратиться за помощью к экспертному сообществу.
В заключение отметим различие между концепциями Вебера и Шюца. Первая основана на принципе рациональности социальных действий. Только в этом случае возможен логический вывод мотива из анализа наблюдаемых действий (т. е. объективного смысла). Из класса объяснимых (социологом) действий Вебер выводит действия религиозные, мифические, аффективные.
Концепция Шюца существенно расширяет диапазон понимания социальных действий. В него попадают любые осмысленные действия в жизненном мире. Ключевой принцип понимания объективного смысла социального действия -- его типичность. Сложности понимания субъективного смысла объясняются у Шюца его пристрастием к феноменологи-ческой концепции Гуссерля. По Гуссерлю, вход в сознание Другого (а это и является пространством обитания субъективного смысла) невозможен. Шюц смягчает закрытость субъективного смысла актора для внешнего наблюдателя и полагает, что при определенных условиях существуют шансы на взаимопонимание субъектов. Такими благоприятными усло-виями, по Шюцу, являются: жизненное сопричастие друг к другу, непосредственный контакт друг с другом, актуализация внимания друг к другу. Такие условия понимания alter ego возможны лишь в особых интимных отношениях (в сопереживаниях), которые эксклюзивны и не применимы к условиям социологического исследования.
Социологи критически отнеслись к теории Шюца, хотя тот считал, что он создал новый вариант понимающей социологии. Ученики Шюца (Бергер и Лукман) уже отказываются от невыполнимого, по существу, принципа сопереживания и полагают, что типическим действиям людей соответствуют и типические мотивы. Это не совсем правдоподобное объ-яснение, потому что одно и то же действие люди совершают при разной мотивации. И, наоборот, один и тот же мотив может лежать в основе разных социальных действий. Здесь более прав Вебер, утверждавший, что реконструкция мотива носит вероятностный характер.
Столкновение феноменологической и веберовской концепций понимания приводит к вопросу о соотношении понятий типического и рационального применительно к социальным действиям, которое мы здесь не объясняем. Ясно, что понятие типического шире рационального. Не всякое типическое действие рационально. Типическое может основываться на укорененных традициях, которые прочно держатся в общественном сознании. Тем не менее оно может быть понятно. Так, социолог может зафиксировать, что в обед все евреи идут в кошерные рестораны. И это поведение социолог объясняет религиозным мотивом, толкуя его как норму религиозного действия. Напомним, что Вебер отрицал возможности религиозного фактора в понимании социальных действий.
Литература
1. Вебер М. Избранные произведения / М. Вебер. - М. : Прогресс, 1990. - 805 с.
2. Кравец А. С. Три парадигмы смысла / А. С. Кравец // Вестник Моск. гос. ун-та. Серия: Философия. - 2004. - № 6. - С. 75-93.
3. Сёрль Дж. Рациональность в действии / Дж. Сёрль. - М., 2004. - 336 с.
4. Шюц А. Избранное. Мир, светящийся смыслом / А. Шюц. - М. : Рос. полит. энцикл. (РОССПЭН), 2004. - С. 687-1022.
5. Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии / Э. Гуссерль. - М. : Дом интеллектуальной книги, 1999. - Т. 1. - 332 с.
6. Кравец А. С. Бытие смысла / А. С. Кравец // Вестник Воронеж. гос. ун-та. Серия: Философия. - 2016. - № 3. - С. 60-96.
7. Бергер П. Социальное конструирование реальности : трактат по социологии знания / П. Бергер, Т. Лукман. - М. : Асаdemia-Центр : МЕДИУМ