Несомненно, последнее приведенное здесь мнение заслуживает внимания, однако на практике предоставление таких полномочий только лишь командованию воинской части оказывается в значительной мере затруднительным, ведь в результате окажется, что помимо своих основных должностных обязанностей командиру (начальнику) воинской части придется осуществлять еще и непосредственное наблюдение за обвиняемым (подозреваемым). Именно поэтому мы считаем, что за обвиняемым (подозреваемым) военнослужащим следует устанавливать то наблюдение, которое по обстоятельствам представляется возможным, то есть уместно его поручить либо непосредственному командиру (начальнику), либо какому-либо военнослужащему из числа офицерского состава.
Командиру воинской части для передачи соответствующих полномочий должностному лицу следует издать приказ, в котором указать то должностное лицо, на которое командир части возлагает обязанности по контролю за исполнением наблюдения командования воинской части как меры пресечения, а также основание и срок, на которые на должностное лицо возлагаются указанные полномочия. Копию такого приказа следует направить в орган, прежде избравший такую меру пресечения. В том случае, если наблюдение за обвиняемым (подозреваемым) военнослужащим осуществляется самим командиром воинской части, ему следует издать соответствующий приказ, в котором по воинской части объявляется, а к сведению обвиняемого (подозреваемого) военнослужащего доводится решение командира, и данное решение принимается к исполнению.
Анализ наблюдения командования части в качестве меры пресечения требует отметить, что в российском уголовно-процессуальном законодательстве не имеется перечня видов ограничений, применение которых допустимо по отношению к обвиняемому (подозреваемому) военнослужащему. В разного рода научно-практических комментариях к УПК РФ их авторы указывают, что при применении данной меры пресечения к обвиняемому (подозреваемому) военнослужащему можно использовать следующие специальные ограничения:
лишение права на ношение оружия;
постоянное нахождение под наблюдением суточного наряда или своих начальников;
установление запрета на направление на работы вне части в одиночном порядке, увольнение из части, на отпуск, на назначение в караул, на другие ответственные наряды;
отстранение обвиняемого (подозреваемого) военнослужащего от управления транспортными средствами либо временное его устранение от исполнения иных специальных обязанностей [8].
Такая позиция основывается на приказе Министерства обороны Российской Федерации от 18 августа 1994 г. № 275 «О введении в действие Инструкции органам дознания Вооруженных Сил и иных воинских формирований Российской Федерации», который, надо сказать, утратил силу еще в 2002 г. Ни один другой ведомственный документ, принятый Минобороны РФ, не устанавливает порядка применения наблюдения командования воинской части и списка ограничений, которые налагаются на обвиняемых (подозреваемых) военнослужащих при исполнении данной меры пресечения.
Уголовно-процессуальное законодательство Республики Армения подобные ограничения устанавливает непосредственно в законен. В соответствии с ч. 4 ст. 149 УПК Армении обвиняемый или подозреваемый военнослужащий, по отношению к которому применена мера пресечения в виде наблюдения командования воинской части, не может быть назначен в караул и для несения боевого дежурства, он также лишается права на ношение оружия в мирное время; кроме того, военнослужащий, не являющийся офицером или унтер-офицером, в одиночестве не может быть направлен за пределы воинской части. Аналогичный подход применяется в уголовном судопроизводстве Республики Азербайджан.
С целью обеспечения надлежащего поведения обвиняемого (подозреваемого) военнослужащего считаем уместным установление в Общевоинских уставах Вооруженных Сил Российской Федерации либо в УПК РФ следующих ограничений:
1) временное отстранение от исполнения должностных обязанностей;
2) временное лишение права на ношение оружия;
3) не назначение в караул и другие суточные наряды;
4) временное лишение права на управление транспортными средствами;
5) лишение очередного увольнения.
Считаем, что по отношению к военнослужащему на усмотрение командования воинской части могут быть применены одно либо несколько приведенных ограничений. При этом следует принимать во внимание:
1) характер совершенного противоправного деяния;
2) личность обвиняемого (подозреваемого) военнослужащего;
3) вероятность совершения обвиняемым (подозреваемым) военнослужащим противоправных действий.
Виды ограничений, а также срок, в течение которого они будут применяться к обвиняемому (подозреваемому) военнослужащему, было бы уместно указывать в приказе командования по воинской части.
При реализации анализируемой меры пресечения существенна роль степени воздействия на то лицо, по отношению к которому она избрана. Ограничения, применяемые по отношению к обвиняемым (подозреваемым) военнослужащим, должны иметь воспитательный характер и постоянно напоминать военнослужащему о том, что он, совершив противоправное деяние, тем самым допустил невыполнение воинского долга, почему и поставлен в специальные условия в той воинской части, где он проходит воинскую службу.
В этой связи мы считаем возможным обратить внимание на положения приказа Минобороны России от 20 октября 2016 г. № 680 «Об утверждении Правил отбывания уголовных наказаний осужденными военнослужащими», который регламентирует условия и порядок исполнения наказаний по отношению к осужденным военнослужащим. По аналогии с п. 45 вышеуказанных Правил нам представляется уместным предпринять усиление элементов воспитательного воздействия на обвиняемого (подозреваемого) в рамках применения анализируемой меры пресечения. С этой целью за должностным лицом, которое осуществляет контроль за исполнением избранной меры пресечения, требуется закрепить обязанность проведения с обвиняемым (подозреваемым) военнослужащим воспитательную работу, при этом принимая во внимание личность обвиняемого (подозреваемого), его отношение к службе, поведение.
С учетом отдельных положений названного приказа мы полагаем возможным осуществление воспитательной работы следующим путем:
в виде проведения индивидуальной воспитательной работы, которая проводится на основе психологического исследования личности каждого обвиняемого (подозреваемого) военнослужащего, а также принимая во внимание характер совершенного им противоправного деяния;
путем развития художественной самодеятельности, клубной и библиотечной работы, показа кинофильмов, которые способствуют перевоспитанию обвиняемых (подозреваемых) военнослужащих, а также в ходе спортивно-массовой работы;
обеспечения участия обвиняемых (подозреваемых) военнослужащих в общественной жизни.
Особое внимание следует обратить на факты нарушения обвиняемым (подозреваемым) военнослужащим избранной анализируемой меры пресечения. В соответствии с нормами действующего уголовно-процессуального законодательства командование воинской части должно без промедления донести об этом в избравший меру пресечения орган. При этом законодатель не устанавливает ответственность по отношению к лицу, осуществляющему контроль за обвиняемым (подозреваемым) военнослужащим, а также по отношению к самому военнослужащему. В этой связи следует принять позицию с ученых-процессуалистов, по авторитетному мнению, которых ненадлежащее исполнение командованием обязанностей, возложенных на них в связи с реализацией ст. 104 УПК РФ, влечет за собой наказание в дисциплинарном порядке. Мы полагаем возможным в положениях Дисциплинарного устава Вооруженных Сил Российской Федерации установить в качестве нарушения ненадлежащее исполнение командиром воинской части или другим должностным лицом обязательств, предусмотренных ст. 104 УПК РФ, а также установить за него применение мер дисциплинарной ответственности.
Проведенный нами анализ позволяет сделать из рассмотренных выше вопросов следующие выводы.
Нормативно-правовое регулирование правоотношений, возникающих в ходе применения ст. 104 УПК РФ, имеет комплексный характер. Уголовно-процессуальное законодательство рассматривает только лишь процедуру избрания в качестве меры пресечения наблюдения командования воинской части. Особый правовой статус, которым наделены военнослужащие, предопределяет применение в их отношении специальных правоограничений, которые установлены общевоинскими уставами Вооруженных Сил Российской Федерации. Но эти меры в уставах не приведены. Таким образом, применяемые к военнослужащим в рамках исполнения рассматриваемой меры принуждения правоограничения не имеют должной нормативно-правовой регламентации.
С целью эффективного использования меры пресечения, предусмотренной ст. 104 УПК РФ, мы полагаем целесообразным дополнить Общевоинские уставы Вооруженных Сил Российской Федерации положениями, которые регламентировали бы порядок применения указанной выше статьи. Для этого считаем необходимым, прежде всего, определить круг субъектов, уполномоченных на осуществление контроля за обвиняемым (подозреваемым) военнослужащим. К их числу необходимо отнести не только командира воинской части, но и других лиц — непосредственных командиров (начальников), военнослужащих из числа офицерского состава. Также следует определить специальные правоограничения, которые возможно применять к военнослужащим. Наконец, надлежащему исполнению анализируемой меры пресечения будет содействовать также проведение с военнослужащими разного рода мероприятий воспитательного характера.
Мы также рассматриваем в качестве возможного в положениях Дисциплинарного устава Вооруженных Сил Российской Федерации установить в качестве правонарушения ненадлежащее исполнение командиром воинской части или другим должностным лицом обязательств, которые предусмотрены ст. 104 УПК РФ, а также определить за него применение дисциплинарной ответственности.
По нашему мнению, изменения, внесенные в положения ведомственных нормативно-правовых актов, будут содействовать более эффективному применению специализированной меры пресечения по отношению к обвиняемым (подозреваемым) военнослужащим.
12. Следователь представил в суд материалы к ходатайству о применении меры пресечения в виде заключения под стражу Мирзояна. Защитник Мирзояна заявила ходатайство об ознакомлении ее с материалами, на основании которых принимается решение судом. Судья отказал адвокату. Сославшись на п. 12 ч. 4 ст. 47 и п. 7 ч. 1 ст. 53 УПК РФ, он указал, что право знакомиться со всеми материалами дела возникает у обвиняемого и его защитника по окончании предварительного расследования. Ознакомление с материалами, представленными с ходатайством об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, законом не предусмотрено.
Вправе ли суд отказать подозреваемому или обвиняемому, а также его защитнику в удовлетворении такого ходатайства?
ПРЕДЕЛЫ ОЗНАКОМЛЕНИЯ ЗАЩИТЫ С МАТЕРИАЛАМИ, ПРЕДСТАВЛЕННЫМИ В СУД ДЛЯ РЕШЕНИЯ ВОПРОСА О ПРИМЕНЕНИИ МЕРЫ ПРЕСЕЧЕНИЯ В ВИДЕ ЗАКЛЮЧЕНИЯ ПОД СТРАЖУ Н.В. АЗАРЕНОК, А.А. ДАВЛЕТОВ
Заключение под стражу является самой суровой мерой процессуального принуждения, существенно ограничивающей права и свободы личности. Несмотря на постоянное совершенствование порядка применения данной меры пресечения, остается ряд проблем, к числу которых относится вопрос, вынесенный в заголовок настоящей публикации.
Придя к выводу о необходимости заключения подозреваемого, обвиняемого под стражу, следователь представляет в суд материалы, доказывающие правомерность изоляции уголовно преследуемого лица от общества. Эти документы необходимы суду для принятия законного и обоснованного решения о применении либо неприменении заключения под стражу. Поскольку судебное заседание проходит в условиях состязательности сторон, то защита (подозреваемый, обвиняемый и его адвокат) должна быть своевременно информирована об аргументах следователя с тем, чтобы противостоять им и выдвигать свои доводы. Однако действующий УПК РФ не содержит ни одной нормы, закрепляющей право уголовно преследуемого лица и его защитника знакомиться с материалами, представленными следователем в суд, с ходатайством о применении в качестве меры пресечения заключения под стражу.
Впервые, еще в 2000 году, этот вопрос был рассмотрен Конституционным Судом Российской Федерации, который признал право защитника знакомиться с документами, которые подтверждают законность и обоснованность применения к подозреваемому или обвиняемому меры пресечения в виде заключения под стражу
Позже данная проблема стала предметом рассмотрения Верховного Суда Российской Федерации. В своих решениях от 29 октября 2009 г. и 19 декабря 2013 г. Верховный Суд Российской Федерации указал на обязательность удовлетворения ходатайства подозреваемого, обвиняемого и его защитника об ознакомлении с материалами, представленными в суд для заключения под стражу
Такова позиция высших судов России. Вызывает удивление, что до сегодняшнего дня у нашего законодателя не дошли руки до внесения в УПК РФ соответствующих норм. В результате на практике сложились разные подходы к разрешению рассматриваемой проблемы.
В одних случаях обвиняемый и его защитник вообще не допускаются к материалам, представленным в суд с ходатайством следователя о применении меры пресечения. В других - защите дается возможность ознакомиться со всеми документами, а в-третьих - ознакомление ограничивается лишь их частью, тогда как судье они представляются в полном объеме.
Данная процессуальная ситуация начинается с определения следователем того объема материалов уголовного дела, который надлежит представить суду. В ч. 3 ст. 108 УПК РФ указано, что это "материалы, подтверждающие обоснованность ходатайства". Но ранее здесь же закреплено важное положение - "в постановлении о возбуждении ходатайства излагаются мотивы и основания, в силу которых возникла необходимость в заключении подозреваемого или обвиняемого под стражу и невозможно избрание иной меры пресечения". Правило применения заключения под стражу при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения названо одним из обязательных условий изоляции уголовно преследуемого лица от общества (ч. 1 ст. 108 УПК РФ).
На этой ключевой норме основана деятельность трех субъектов, участвующих в процедуре судебного разрешения вопроса о применении заключения под стражу: следователя, адвоката-защитника, суда.
Задача следователя - убедить суд не только в наличии формальных условий и оснований применения заключения под стражу, но и в том, что иная, более мягкая мера пресечения, например, залог или домашний арест, в данном случае нецелесообразна. Адвокат в интересах подзащитного направляет свои усилия на неприменение заключения под стражу. Для этого он заявляет суду ходатайство о применении вместо заключения под стражу залога либо домашнего ареста. В соответствии с ч. 2 ст. 106 УПК РФ такое ходатайство "обязательно для рассмотрения судом наряду с ходатайством следователя, дознавателя об избрании в отношении того же подозреваемого либо обвиняемого иной меры пресечения".
При данных обстоятельствах суд не разрешает собственно вопрос о применении заключения под стражу, а рассматривает ситуацию шире - как проблему конкуренции и выбора одной меры пресечения из двух, а то и трех: заключения под стражу, залога, домашнего ареста. В своем постановлении судья должен разъяснить, по каким причинам он счел необходимым избрать именно данную меру пресечения и, соответственно, почему иная мера пресечения не подлежит применению.
Зная о таком порядке рассмотрения ходатайства о заключении под стражу, следователь и защита представляют суду максимум имеющихся у них материалов, рассчитывая на то, что количество предъявленных доводов перевесит аргументы противоположной стороны.
Представление следователем в суд фактически всего имеющегося на данный момент обвинительного материала, который может оказаться доступным для уголовно преследуемого лица и его адвоката-защитника, когда по закону такое право появляется у них лишь по окончании предварительного расследования, ставит вопрос о правомерности ограничения права этих участников уголовного дела на ознакомление с документами, приобщенными к ходатайству следователя о применении заключения под стражу.
Принципиальный ответ на данный вопрос был сформулирован в решениях высших судов России. Конституционный Суд Российской Федерации в одном из своих Определений указал, что ч. 2 ст. 24 Конституции Российской Федерации обязывает органы государственной власти и органы местного самоуправления, их должностных лиц обеспечить каждому возможность ознакомления с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы, если иное не предусмотрено законом. Из этого правила, по мнению Конституционного Суда Российской Федерации, есть исключение, под которое подпадают сведения, содержащие государственную тайну, сведения о частной жизни, а также конфиденциальные сведения, связанные со служебной, коммерческой, профессиональной и изобретательской деятельностью. Речь идет о конституционных принципах, обосновывающих необходимость и соразмерность ее особой защиты
Пленум Верховного Суда Российской Федерации в упомянутом Постановлении от 19 декабря 2013 г. определил, что ограничение прав и свобод личности может быть оправдано публичными интересами, если такие ограничения отвечают требованиям справедливости, являются пропорциональными, соразмерными и необходимыми для целей защиты конституционно значимых ценностей
Более конкретный ответ на рассматриваемый вопрос содержится в УПК РФ. Согласно ряду норм Кодекса участники, отстаивающие по делу свой правовой интерес, - обвиняемый, его защитник, потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик, их представители допускаются к ознакомлению со всеми материалами с момента окончания предварительного расследования (ст. ст. 215 - 217, п. 12 ч. 4 ст. 47, п. 7 ч. 1 ст. 53 и др. статьи УПК РФ). До этого момента указанные субъекты получают "дозированную" информацию о материалах формируемого следователем уголовного дела. Осуществляется данный процесс двумя способами:
1) вручением следователем участнику дела в случаях, предусмотренных УПК РФ, копии процессуальных документов, например, обвиняемому и его защитнику вручается копия постановления о привлечении в качестве обвиняемого;
2) предоставлением для ознакомления также в случаях, предусмотренных УПК РФ, некоторых процессуальных документов, например, постановления о назначении экспертизы и заключения эксперта.
Все иные материалы дела остаются тайной следствия и становятся известными уголовно преследуемому лицу и его защитнику по завершении предварительного расследования.
В данной конструкции нашли отражение те условия допуска участников уголовно-процессуальной деятельности к материалам незавершенного предварительного расследования, которые были сформулированы в решениях высших судов Российской Федерации. Обвиняемому, подозреваемому и его защитнику предоставляется возможность знакомиться с теми процессуальными документами, которые непосредственно затрагивают права и свободы уголовно преследуемого лица. Иные же документы остаются тайной следствия до его окончания, что оправдано публичными интересами предварительного расследования, направленными на защиту более значимых конституционных ценностей, чем частный интерес подозреваемого, обвиняемого.
Изложенное позволяет сделать три существенных вывода. Во-первых, следователю надлежит представить в суд в обоснование своего ходатайства о применении заключения под стражу весь объем доказательственного материала. Во-вторых, подозреваемый, обвиняемый и его адвокат-защитник вправе до начала судебного заседания знакомиться с материалами, представленными следователем в обоснование своего ходатайства. В-третьих, следователь правомочен ограничить ознакомление защиты лишь теми документами, к которым уголовно преследуемое лицо и его защитник в соответствии с УПК РФ допущены на данный момент предварительного расследования.
Определившись с принципиальной стороной вопроса, рассмотрим процессуальный порядок ознакомления защиты с материалами следствия, представленными в суд, для принятия решения о заключении под стражу.
Вопрос о "закрытии" части материалов уголовного дела встает перед следователем в период подготовки документов, представляемых в суд с ходатайством о применении меры пресечения. Если среди необходимых суду материалов оказываются не подлежащие ознакомлению участниками процесса, то следователю надлежит вынести об этом свое процессуальное решение. Таковым может быть отдельное постановление, но, на наш взгляд, целесообразно излагать указанное решение в ходатайстве следователя суду о заключении под стражу, поскольку ознакомление участников с представленными материалами является частью той судебной процедуры, которая проводится в связи с обращением следователя в суд с ходатайством о применении меры пресечения. В этом случае следователю удобнее вписать свое решение о "закрытии" ряда документов в текст постановления о возбуждении ходатайства, а суду и участвующим лицам - получить из него цельное представление о позиции органа уголовного преследования в предстоящем судебном заседании.
Следующим шагом является формирование пакета документов, прилагаемых к ходатайству. Следователь изготавливает заверенные копии материалов уголовного дела и делит их на две группы: "открытые" и "закрытые" для участвующих лиц. Вторая часть с описью помещается в конверт и опечатывается. Конверт подписывается следователем с отметкой, что в нем находятся копии процессуальных документов, прилагаемых к ходатайству о применении меры пресечения, доступные для ознакомления лишь судье и лицам, осуществляющим уголовное преследование.
Затем следователь сшивает все материалы, в том числе и конверт, в единое дело, нумерует его листы и заверяет их количество. Дело начинается с описи, в которой перечисляются не только документы открытого доступа, но и помещенные в конверт. В описи не указываются персональные данные участников и другие сведения, раскрывающие содержание материалов, находящихся в конверте. Перечень "закрытых" документов необходим для того, чтобы участвующие в предстоящем судебном заседании лица, во-первых, знали, на основе каких материалов судья вынес свое решение по мере пресечения, во-вторых, могли в дальнейшем сверить наличие данных документов в материалах уголовного дела при ознакомлении с ними по окончании предварительного расследования. Подготовленное таким образом дело передается в суд и становится доступным всем лицам, правомочным участвовать в судебном заседании в порядке ст. 108 УПК РФ.
В реализации защиты рассматриваемого права важное значение имеет определение места и времени ознакомления участников с материалами, представляемыми в суд для применения меры пресечения. По этому поводу в УПК РФ ничего не сказано. Лишь в ч. 4 ст. 108 кодекса оговорено, что "неявка без уважительных причин сторон, своевременно извещенных о времени судебного заседания, не является препятствием для рассмотрения ходатайства, за исключением неявки обвиняемого".