Процессуальный статус защитника включает его право собирать и представлять доказательства, закрепленное в п. 2 ч. 1 ст. 53 УПК РФ. В ч. 3 ст. 86 УПК РФ, указывается, что защитник вправе собирать доказательства путем получения предметов, документов и иных сведений; опроса лиц с их согласия; истребования справок, характеристик, иных документов от органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и организаций, которые обязаны предоставлять запрашиваемые документы или их копии.
По мнению В. А. Лазаревой, сведения, которые изложены в документах, представленных защитником, облечены в предусмотренную ч. 2 ст. 74 УПК РФ форму иных документов и обладают свойством допустимости: они проверяемы; получены лицом, которому закон предоставил такое право одним из способов, предусмотренных законом; имеют письменное закрепление и удостоверены должным образом.
Однако в законе не оговаривается ничья обязанность предоставлять эти предметы, документы и пр.; защитник не может провести опрос, если лицо не согласно, при этом для проведения допроса следователю согласия допрашиваемого не требуется; никакой санкции за пренебрежение обязанностью предоставления в распоряжение адвоката запрошенных им документов в законе не предусмотрено.
Законодатель, определив способы собирания доказательств защитником, не установил процессуальные формы данных способов собирания доказательств, так как все они имеют место вне производства по уголовному делу. Пленум Верховного Суда РФ разъяснил, что доказательства должны признаваться полученными с нарушением закона, если при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией РФ права человека и гражданина или установленный уголовно-процессуальным законодательством порядок их собирания и закрепления, а также если собирание и закрепление доказательств осуществлены ненадлежащим лицом или органом либо в результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами.
Сведения, собранные защитником, могут стать доказательством после того, как они будут представлены лицам, ведущим судопроизводство, признаны ими имеющими значение по делу и приобретут необходимую процессуальную форму. Соответственно, лицо, опрошенное защитником, должно быть допрошено в качестве свидетеля. Поэтому отсутствуют результаты опроса адвокатом лица с его согласия и в перечне доказательств в ч. 2 ст. 74 УПК РФ.
Допрос, в отличие от опроса, - следственное действие, которое обеспечивается государственным принуждением, гарантирующим достоверность получаемых показаний. Процедура получения показаний в результате опроса существенно отличается от допроса и в части процессуальных гарантий допрашиваемого лица.
Отсутствие при опросе таких гарантий, как предупреждение свидетеля об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний, разъяснения права не свидетельствовать против себя самого и своих близких родственников, было предметом рассмотрения Конституционным Судом в части соответствия ст. 19 и 48 Конституции РФ. Конституционный Суд указал, что наделение защитника таким правом означало бы придание - вопреки требованиям Конституции РФ и уголовно-процессуального законодательства - несвойственной ему процессуальной функции.
Последовательна позиция и Верховного Суда по данному вопросу. Примером этому может служить следующее уголовное дело.
Органами предварительного следствия адвокат С. обвинялся в фальсификации доказательств по уголовному делу об особо тяжком преступлении, а также в подстрекательстве путем уговоров к заведомо ложным показаниям свидетеля в суде и при производстве предварительного следствия. При этом, по мнению стороны обвинения, фальсификация доказательств состояла в том, что адвокат С. с целью освободить от уголовной ответственности своего подзащитного, обвиняемого в убийстве и изнасиловании, умышленно внес в составленные им протоколы опросов ложные сведения, подтверждающие алиби своего подзащитного, и представил эти протоколы опросов следователю с ходатайством о приобщении их к уголовному делу. Это ходатайство следователем было удовлетворено, а протоколы опроса свидетелей приобщены к уголовному делу в качестве документов и отнесены в соответствии с ч. 1 ст. 74 УПК РФ к числу доказательств. Однако суд первой инстанции адвоката С. по предъявленному обвинению оправдал, указав, что имеющиеся в деле протоколы опросов, в фальсификации которых обвиняется С., доказательствами по делу признаны быть не могут, так как они получены в условиях отсутствия предусмотренных уголовно-процессуальным законом гарантий их доброкачественности и могут рассматриваться только в качестве оснований для вызова и допроса указанных лиц в качестве свидетелей или для производства других следственных действий по собиранию доказательств, а не как доказательства по делу. Более того, ч. 2 ст. 74 УПК РФ, устанавливающая исчерпывающий перечень видов доказательств по уголовному делу, не относит к доказательствам протоколы опроса. Отнесение же протокола опроса к такому виду доказательств, как "иные документы", невозможно, поскольку документы могут содержать сведения, зафиксированные, полученные, истребованные или представленные в предусмотренном законом порядке. Кассационная инстанция приговор суда первой инстанции в отношении С. оставила без изменения, указав, что сведения, полученные защитником в результате опроса, могут стать доказательствами по уголовному делу только тогда, когда опрошенное защитником лицо подтвердит эти сведения на допросе, проведенном в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона дознавателем, следователем, прокурором или судом. Протокол опроса является лишь формой фиксации хода и результатов опроса.
Таким образом, право адвоката на собирание доказательств хотя и закреплено в УПК, но реализация его на досудебных стадиях опосредована через соответствующих субъектов уголовного судопроизводства - дознавателя, следователя, прокурора, - поскольку именно на них возложена обязанность собирать доказательства путем производства следственных и иных процессуальных действий, предусмотренных УПК. Право защитника на опрос лица с его согласия используется им в большинстве случаев в целях выявления потенциальных свидетелей, чьи показания могут содействовать защите, о допросе которых потом может быть заявлено ходатайство. Для защитника такой предварительный опрос имеет важное значение, поскольку позволяет до того, как заявить ходатайство о допросе того или иного лица в качестве свидетеля, убедиться, какие он намерен дать показания и не приведет ли его допрос к ухудшению положения подзащитного.
Основной целью участия адвоката-защитника в уголовном процессе, и, следовательно, в доказывании является опровержение доводов обвинения, в основе которого лежит проверка обвинительных доказательств. УПК в ст. 87 не указывает защитника среди субъектов проверки доказательств, следовательно, ему не доступны процессуальные способы проверки, а именно - проверка путем производства следственных действий. Однако он может осуществить проверку доказательств путем собирания новых доказательств с помощью всех доступных ему средств (ч.1 ст.53, ч.3 ст.86 УПК РФ). Кроме того, УПК РФ уже на стадии предварительного расследования предоставляет адвокату-защитнику широкий круг прав, обеспечивающих его доступ не только к доказательствам защиты, но и к доказательствам обвинения (п. 3-7 ч.1 ст.53 УПК и др.), из чего следует, что адвокат-защитник обладает всеми процессуальными возможностями для участия в проверке доказательств в полной мере.
Неравенство стороны обвинения и защиты в ходе предварительного расследования в определенных полномочиях, например в собирании доказательств, вовсе не свидетельствует об отсутствии принципа состязательности, поскольку данное неравенство сглаживается посредством наделения защиты дополнительными правомочиями, не свойственными стороне обвинения, наличия определенных преимуществ у защиты (презумпция невиновности, правила о толковании сомнений в пользу обвиняемого, о возложении бремени доказывания на обвинителя, о недопустимости поворота обвинения к худшему и особой устойчивости оправдательного приговора и т. д.).
Большое значение в формировании доказательств по уголовному делу имеет участие лиц, обладающих специальными знаниями. В настоящее время специальные знания так называемых сведущих лиц используются в доказывании посредством привлечения эксперта и специалиста.
Согласно ст. 57 УПК РФ эксперт - это лицо, обладающее специальными знаниями и назначенное в установленном УПК порядке для производства судебной экспертизы и дачи заключения. А. А. Эйсман определил специальные знания как не относящиеся к числу общеизвестных, общедоступных, имеющих массовое распространение. Специальные знания - это те, которыми профессионально владеет узкий круг специалистов).
Специальные знания ограничивают пределы компетенции эксперта; он вправе отказаться от дачи заключения по вопросам, выходящим за пределы специальных знаний (п. 6 ч. 3 ст. 57 УПК). К числу последних традиционно относят правовые вопросы. В частности, эксперт не вправе квалифицировать насильственную смерть как убийство или самоубийство, высказываться об особой жестокости или жестоком обращении, поскольку эти вопросы касаются юридической оценки деяния.
Эксперт по смыслу закона не является субъектом доказывания, и в литературе обычно его таковым не считают. Между тем, некоторые авторы ставят вопрос о признании эксперта - наряду с другими участниками процесса доказывания - его субъектом. А. Р. Белкин в поддержку такого статуса судебного эксперта приводит доводы о том, что иногда эксперт вынужден собирать доказательства. В судебном разбирательстве эксперт по ходатайству сторон или поручению суда реально участвует в процессе доказывания, исследуя доказательства или указывая на пробелы в системе доказательств, требующие ее восполнения.
В ответ на мнение о том, что законом должно быть предоставлено право эксперту собирать доказательства в некоторых специально оговоренных случаях, А. В. Кудрявцева пишет, что субъектами доказывания следует считать только таких участников уголовно-процессуального права, в деятельности которых содержатся все элементы (этапы) и стороны процесса доказывания, а именно дознавателя, следователя, прокурора и суд. Любое исключение из правила о том, что субъектами собирания доказательств являются лица, на которых лежит ответственность за уголовное дело и обязанность полно, всесторонне, объективно исследовать обстоятельства дела, может привести к необоснованным злоупотреблениям, размыванию правил допустимости доказательств, нарушению принципа законности в уголовном судопроизводстве.
В не меньшей степени все сказанное выше можно отнести и к деятельности такого процессуального субъекта, как специалист. Действующий УПК РФ (и, особенно, последовавшие поправки к нему) резко повысил его значимость в процессе доказывания, признав заключение специалиста как отдельный вид доказательств и разрешив сторонам приглашать специалиста и пользоваться его помощью по собственной инициативе. Такой специалист, по мнению А. Р. Белкина, может внести заметный вклад в процесс доказывания и потому должен причисляться к субъектам этого процесса).
К заключению специалиста как к новому доказательству в теории уголовно-процессуального права сложилось неоднозначное отношение. Одни считают, что заключение специалиста доказательственного значения не имеет, поскольку «суждения, содержащиеся в нем, лишь способствуют правильному пониманию сторонами и судом фактов и обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, уяснение которых требует специальных познаний». Другие ученые признают за ним доказательственное значение. «В своем заключении... специалист может давать уже известным суду обстоятельствам новое освещение, проясняющее их истинное значение, и, кроме того, с помощью специальных познаний и приемов выявлять перед судом обстоятельства, которые без разъяснения специалиста могли бы остаться вне поля зрения суда». И если представленное стороной защиты заключение специалиста позволяет увидеть неполноту произведенных экспертом исследований, ненаучность примененных им методик, необоснованность или противоречивость экспертных выводов, его существование обоснованно.
Таким образом, резюмируя изложенное, можно утверждать, что в уголовно-процессуальном доказывании в той или иной степени принимают участие практически все участники уголовного судопроизводства. Вместе с тем степень и объем такого участия различен: одни лишь способствуют решению задач доказывания на отдельно взятом его этапе, главным образом при собирании информации об обстоятельствах преступления и формировании, а также проверке доказательств. Другие, напротив, сами осуществляют такую деятельность, активно проходя все ее этапы, пытаясь достичь при этом истинных знаний об обстоятельствах произошедшего криминального события, ставшего объектом правового познания.
2. Оценка допустимости доказательств
.1 Понятие допустимости доказательств и критерии ее оценки
Допустимость доказательств - это их соответствие нормам нравственности, истинности, а равно требованиям закона относительно источника, способа собирания и вовлечения в уголовный процесс сведений.
В УПК РФ детально регламентируется весь ход дознания, предварительного следствия и судебного процесса по уголовным делам. Закон предусматривает гарантии защиты прав подозреваемого, обвиняемого и подсудимого на всех стадиях. Нарушение любой из статей УПК РФ признается нарушением закона, следовательно, доказательства, добытые при этом, считаются незаконными, например показания, полученные под влиянием угроз, насилия, обмана, незаконного психологического воздействия и иных недозволенных методов.
В связи со сказанным представляется вполне логичным, что в литературе по уголовному процессуальному праву приобретение доказательствами свойства допустимости обусловлено выполнением некоторых условий:
а) привлечение надлежащего субъекта, правомочного проводить процессуальные действия, направленные на получение доказательств;
б) надлежащий источник фактических данных (сведений, информации), составляющих содержание доказательства;
в) надлежащее процессуальное действие, используемое для получения доказательств;
г) надлежащий порядок проведения процессуального действия (судебного или следственного), используемого как средство получения доказательств.
Решая вопрос о допустимости того или иного доказательства, суды могут руководствоваться разъяснением, содержащимся в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 года № 1 "О применении судами норм уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" и п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. № 8 "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия".
Решая вопрос о том, является ли доказательство по уголовному делу недопустимым по основаниям, указанным в п. 3 ч. 2, суд должен в каждом случае выяснять, в чем конкретно выразилось допущенное нарушение. В силу ч. 7 ст. 235 УПК РФ при рассмотрении уголовного дела по существу суд по ходатайству стороны вправе повторно рассмотреть вопрос о признании исключенного доказательства допустимым.
Процессуальные источники, в которых содержатся сведения, не отвечающие нормам истинности или нравственности, не должны признаваться доказательствами. Примером доказательства, не соответствующего нормам истинности, могут быть показания допрошенного в качестве свидетеля экстрасенса о месте, где зарыт труп или о приметах преступника, если, с его слов, он узнал эти сведения с помощью магии. Уровень развития нашего общества и представлений об иррациональных явлениях не позволяет протокол следственного действия, содержащий такую информацию, даже правильно с точки зрения закона оформленный, признать допустимым доказательством.