Что генерал Гарнье хитер и ловок, Давно известно было всем и всюду. Купив придворного Хоанга Туай Ана, Посеял он в стране раздор и смуту:
Им были сформированы в Ханое Желтознаменной * армии отряды, Сплотившей более десятка тысяч Отчаянных головорезов.
Так неожиданно затмилось и поблекло Былое счастье короля Нгуена.
И вот, стремясь приблизить Лю Юнфу, Нгуен гонцов своих к нему направил. Он думал: «Пусть войска чернознаменцев В прах обратят желтознаменных силы».
Стал Лю Юнфу по воле короля Командующим армией Аннама!
Сверкают сталью грозные винтовки, Стремительны орудья на колесах! Желтознаменной армии бойцы Обучены сражаться по-заморски — Как могут перед ними устоять Чернознаменники, в руках которых — Мечи, секиры, копья и кинжалы? Как могут устоять они, держа Столь старое, отжившее оружье?
Но мудрым оказался генерал, Заранее он войско подготовил И в армию включил канатоходцев,
Назвав отряд — «Летящим в облаках». Отряд наш мог взвиваться над землею, Летать как небожители святые — Так ловко женщины-канатоходцы На сотни чжанов поднимались вверх! С тех пор меня назвали Хуагэ, Была сильна я телом и руками,— И командиром выбрали меня
Отряда женского — «канатоходцев»...
...Две сотни ли прошли мы в эту ночь. Не вынимая кляпов изо рта И следуя за нашим генералом,
Добрались до района Дьенгуан! Здесь на отвесной каменной скале Разбил походный лагерь неприятель, Десятки тысяч спрятались палаток
В безлунном мраке, в тишине ночной...
Вдруг генерал Позвал меня и молвил.
С улыбкою погладив по плечу: «Коль совершишь ты
91
Этой ночью подвиг — Пусть нас считают Мужем и женой!»
Когда приказ я этот получила — Из всех приказов самый необычный,— Я поняла, что буду героиней,
Вступив с врагом в смертельное сраженье! Меч бросил отблеск на мое лицо — Смутилась я, румянец залил щеки, Но радостным огнем зажглись глаза:
Я приняла условье генерала!..
Вокруг скалы во мраке темной ночи Вся армия в засаду залегла,—
Яповела отряд к скале отвесной,
Кшатрам врагов, объятых крепким сном...
Три сотни — им неведомых красавиц, Шесть сотен — смерть несущих женских рук,
Цепочкой, как серебряная змейка,
Отряд уполз в туман полночных гор...
Клич боевой нарушил тишину,
Ипламя факелов взметнулось к небу, Казался горный лагерь ослепленным Внезапным появлением красавиц. Меч феникса обрушился как гром —
Ипокатились головы врагов...
Враги винтовки вскинуть не успели
Ик пушкам фитили не поднесли!
Ивырос вдруг, сошедший словно с неба, Сам генерал — верхом на жеребце!
Со всех сторон любимец окружен Толпою тесной воинов-героев. Француз Гарнье убит *, Бежал Хоанг!
Был генерал неистов в этой битве! Все позади...
Пора сойти с коня.
Условье генерала было свято — И стала я второй его женой *.
На поле брани мы сражались вместе
Ивместе шли в далекие походы,
Ине было такого дня, когда бы Угасла наша ненависть к французам.
Увы,— недолговечным было счастье! Недобрая мне выпала судьба.
Когда прошли мы полпути к победе, Зять короля, злодей Хоанг Да Вьем, Вдруг завистью проникся к генералу; Он с иноземцами связался тайно И короля Аннама обманул!
Путем интриг и заговоров темных
92
Он отстранил от власти Лю Юнфу, Не разрешил ему крушить врагов И рвать опущенные их знамена!
Немало лет опальный генерал, Став стражем верным у ворот Аннама И укрепив китайские границы, Удерживал Сондай и Баотан.
А ненависть французов все росла: Так началась Великая война!
Война! Война! Война! Бои в Аннаме
Три южные провинции Китая — Юньнань, и Гуанси, и Гуандун — Как будто грозным громом потрясли! О, низкий человек Хоанг Да Вьем! О помощи взывая к генералу,
Он в то же время в лагере французов Брал деньги за предательскую службу! Шесть раз он перебрасывал войска В ущерб Аннаму — на руку врагам, Но генерал обману не поддался.
Всем севером Китая в это время Всевластно правил грозный Ли Хунчжан,
Ав южные провинции владыкой Цзэн Гоцюань * назначен был двором. Ли ратовал за умиротворенье,
АЦзэн считал, что нужно воевать. Послал он Тан Цзинсуна в край далекий, Чтобы, пройдя тысячеверстный путь, Он встретился с аннамским генералом.
ИТан Цзинсун поведал генералу,
Что впереди открыто три пути. Путь первый:
Захватить Намзяо И встать под знамя Цинского двора;
Второй — коль первый неприемлем будет — Сражаться и без помощи Китая:
Не тем ли ханьский генерал Бань Чао * Прославился за рубежом отчизны?
И третий путь — он хуже первых двух: Удерживать напрасно Баотан, Врагу отдав на растерзанье войско...
Обрадовался генерал совету
Идал присягу Цинскому двору *.
Апосле пораженья под Цзикеу Лишились иноземцы превосходства,
Исобственной рукою Лю Юнфу Был обезглавлен генерал Ривьер! *
93
Внезапно умер государь аннамский, И мать его взяла бразды правленья.
Хоанг Да Вьем вошел в преступный сговор С советником дворцовым Нгуен Тетом:
На милость Франции они сдались И договор позорный подписали, Надеясь, что коварный этот шаг Погубит генерала Лю Юнфу.
Как раз в то время вспомнил обо мне Мой первый муж, одноплеменник мой. Как волк свиреп и как лиса хитер, Продался тайно он Хоанг Да Вьему
Ив лагерь наш пришел под видом друга. Уж много лет прошло, как мы расстались,
Ивсе же, повстречавшись в этот день, Взволнованы, казалось, были оба...
Когда остались мы наедине, Напомнил он про старую любовь
Ипопросил, чтоб в штабе генеральском Возвыситься я помогла ему.
Мне генерал поверил, принял мужа
Илагерным начальником назначил. Кто б догадаться мог, что он предатель, Что он врагам откроет наши двери! Однажды он завлек меня в шатер
Ивыпить с ним вина уговорил,
Итак случилось, что хмельное зелье Меня, доверчивую, с ног свалило...
Изменник смог предупредить французов —
Вту ночь они напали на Сондай,
Илагерь запылал со всех сторон! Косила смерть солдат незащищенных, Рубились в клочья черные знамена, Но генерал, вскочив на жеребца, Из окруженья вырвался и скрылся.
...Когда очнулась я — перед глазами Все было залито огнем багровым! Так, веря чувствам и забыв о долге, Я стала жертвой низкого коварства. Злодей меня принудил с ним бежать, Отбиться от него не удалось, Он привязал меня к седлу веревкой...
На полпути нам встретился отряд. Командовал им генерал Пань Ин, Сражавшийся под руководством Фэна С французскими войсками за Аннам. Предатель схвачен был и умерщвлен.
Так я спаслась и стала вновь свободной.
94
Спросил меня Пань Ин, кто я такая, Я честно все поведала ему.
Он был не против передать меня Гонцу из лагеря чернознаменных войск, Но знала я, какое преступленье Свершила в доме близких мне друзей, И не могла считать себя достойной Женою быть героя-генерала!
Ведь я сгубила лучшие отряды, Которые в сраженьях многолетних Наш генерал учил и закалял!
Я погубила славу генерала, Героя чести воинской лишила, Ведь он из-за меня отдал врагу Сондай сначала, а потом Бакнин,
Из-за меня Тан Цзюна с Сюй Яньсюем Сместили с должностей, предав суду!
Я виновата в том, что Ли Хунчжан На генерала жалобу составил.
Когда бы не поддержка Цэнь Юйина, Когда бы Пэн Юйлинь не заступился,
Всраженьях помогая генералу
Иармию снабжая провиантом,— Ужель достиг бы он такой победы
Вбоях при Дьенгуане и Ламтао?
Ивот себя сочла я недостойной
Вернуться в лагерь войск чернознаменных, Решив в передовой колонне биться Плечом к плечу с бойцами Фэн Цзыцая, Чтоб в граде пуль, в пороховом дыму Горячей кровью смыть пятно позора!..
Семидесятилетний Фэн Цзыцай Повел десятитысячное войско,
Чтоб защитить Чжэньнаньскую заставу. В то время на реке Сонма в Аннаме Огню предали судна...
Пал Лангсон...
Морские и наземные войска Терпели всюду-всюду пораженья...
И Фэн Цзыцай, бывалый генерал, С войсками до конца стоять поклялся. Ван Сяоци, что в арьергарде шел, И шедший в авангарде Ван Дэбан — Все были начеку и ждали только, Когда противник ринется в атаку.
И вот, собрав все силы боевые, Враги в атаку двинули отряды. Загрохотали, загремели пушки, Свистя, снаряды небо пронизали.
Был Фэн Цзыцай недвижим как скала,
95