Наступивший 2020 год -- практически одна пятая нового века -- рассматривается нами уже вполне подробно. Мы понимаем наши реальные возможности и проблемы столетия, строя уже не просто перспективы, но и подробные планы. Многие научились критически относиться к своим намерениям, учитывать проблемы, стремиться предугадать риски, направляя ресурсы на самые важные цели и задачи. В современности появилось множество таких реалий, которые на рубеже тысячелетий невозможно было и предположить. Будущее, как своеобразный значимый и значительный шаг во времени, отрывающий нас от настоящего, всегда рисуется в общих чертах, иногда привлекательных, иногда удручающих. Молодежь шагает широко, а умудренный опытом человек не торопится. Но как бы мы не спешили или сдерживали шаг, конкретные события предстают совершенно в другом формате, чем представлялось ранее.
Жизненный процесс, состоящий как бы из нескольких слоев, раскрывает по очереди разные глубины, образуя волны реальности. Может быть, это и есть один из самых больших рисков -- мечтаешь об одном, а попадаешь совершенно в иные обстоятельства, меняющие траекторию жизни, содержание отношений. И, что жизненно важно, человеку надо успевать на это реагировать. Игнорируя правду жизни, этот конкретный аспект развертывающихся событий, можно оказаться заложником ситуаций, поскольку не имеешь возможности оценить степень реальности собственных представлений о желаемом ходе событий, обратиться к базовым ценностям, которые долго бывают не востребованы.
Прошлые прогнозы, которые создавались в начале 2000-х гг. на период 20 лет, сделать было сложно. И не только потому, что не хватало многих критериев нормальных социо-индивидуальных отношений, но и по причине того, что существовал переизбыток отрицательных признаков, обозначавших потерю уже имевшихся уровней развития, что значило падение, движение к предыдущему состоянию, из настоящего -- к прошлому. Фактически перспектива разрывалась на две траектории: использование имеющихся ресурсов для будущего и признание существенных потерь. Теперь это расщепление в полученном опыте позволяет корректировать движение через интеграцию измененных потенциалов субъектов социума, создав тенденцию к объединению с целеустремленностью в будущее.
Оказывается, что при повышении потенциала внутренней свободы каждого индивида такое движение требует больших усилий и осознанного личного участия в изобретении принципов самореализации. Особенно важным это становится потому, что новые поколения практически полностью овладели цифровыми технологиями и даже запрашивают более интенсивное их обнов-ление. Многие воспринимают эту практику как естественную для каждого современника. Поколение Ъ не начинает осваивать, а продолжает развивать свои потребности в цифровой сфере, мыслят себя как потребители высокотехнологичной продукции и пользователи максимально широких информационных потоков.
Молодое поколение по сравнению со своими родителями в определенном смысле уже оказалось в будущем, не успев стать свидетелями того времени, когда мобильные телефоны только начали появляться. Тем более они в будущем относительно поколений дедов и прадедов, которые были свидетелями появления самих компьютеров, а некоторые не имели в своем доме цветного телевизора и телефонного аппарата. Для молодежи третьего тысячелетия время априори измеряется появлением новых технологий, и это не признаки их достатка или комфорта, а проявление их динамичности, стремления оторваться от сдерживающих ритмов жизни, а также обрести независимость -- свое личное пространство общения и коммуникаций, что характерно для каждого молодого сообщества.
По существу, это стремление к ничем неограниченному росту и свободе имманентно есть у всякого живого существа, являясь на биологическом уровне «двигательным отправлением», процессом, «где организм не только и не просто взаимодействует с окружающим миром, но и активно воздействует на него, изменяя его в нужном ему отношении» (Бернштейн, 2008: 492; курсив источника. -- Е. Я.). И, как могут подтвердить все родители, современный ребенок уже с младенчества получает возможность «активно воздействовать» не только на них самих, но и на экран интерактивного планшета, нередко получая его в длительное пользование, и совместно с домашними любимцами осваивать виртуальное путешествие, даже ничего не понимая про контент.
Насколько нахождение в потоке этой свободы позволяет рассчитывать на становление личности ребенка, вопрос открытый, поскольку осознавать степень свободы человека, начиная с этого уровня развития, пока еще не приходилось. Если неприхотливость, непосредственность реакций, игривость ребенка пока не исчезают, то родители дают детям такую игрушку. Но появляется ли при этом существенно значимый опыт, устойчивая практика -- неизвестно. Однако отсутствие знания в этом вопросе означает наличие риска и, возможно, весьма существенного. Через какое-то время траектория развития может оказаться скорректированной незаметными событиями в мире доступных электронных игрушек. Все приходит в сбалансированное состояние, хотя к этому вопросу стоит присмотреться весьма серьезно, понять, что хочется узнать и по какой причине. Можно предположить, что будущее являет собой отношения с мало или недостаточно известными экосистемами, которые развиваются вне наблюдения и анализа знаний.
Современные представления о будущем часто становятся персональной реальностью, когда человек начинает вкладывать в эти зыбкие перспективы собственные ресурсы, свои силы и финансы. Чем больше участников в определенном проекте, тем больше он наполняется ресурсами, частными инвестициями. Можно сказать, что уже формируется социальный алгоритм продвижения идеи в будущее. Но это является и бизнес-проектом. Первыми эффективными созидателями, как показывает современная практика, часто оказываются менеджерские службы, создавая привлекательность проекта. В этом режиме можно продавать участки на Луне, а можно -- и бессмертие, которое привле-кательно по определению.
В каждом новом поколении появляются деятели, которые стремятся «договориться» с природными или божественными силами о продлении своей жизни. При появлении современных цифровых технологий эта идея прошла апгрейд и получила новое дыхание в проекте для более отделенного будущего. Конечно, наполнение глобальных проектов научными, имеющими авторитет концептами стимулирует процесс самоподдержания идеи, особенно при серьезных инвестициях в исследования. До результатов достаточно далеко, и пока не наблюдается самокритических оценок разработчиков, при этом каждый присоединившийся научный проект имеет свои конкретные задачи. В частности можно познакомиться с результатами одного из них. В 2007 г. началась работа над научно-исследовательским проектом СуЬег Е^апБ, в рамках которого изучалась нематода -- червь, имеющий простейшую нервную систему. В ИСИ СО РАН решалась задача воссоздания нервной системы нематоды в цифровом формате, что широко демонстрировалось в сети (Искусственная нервная система уже готова, 2010: Электронный ресурс). Уже в 2011 г. А. Ю. Пальянов, занимавшийся этой проблемой, высказался, что «понять, как работает даже такая “простая” нервная система, до сих пор не удалось. Функции большинства нейронных контуров неизвестны, а действующая модель, управляемая компьютерной копией нейронной сети, так и не создана» (От нематоды к морскому зайцу, 2011: Электронный ресурс). В принципе, можно заметить, что электронный червь показал в визуализированной форме возможности компьютерного программирования. Но этот «организм» демонстрирует те способности к самодвижению, которые напоминают активность вирусных компьютерных программ, создаваемых с помощью языков программирования.
Возникает фундаментальный практический вопрос -- что же является ведущим в подобных длительных гуманитарных проектах? Осознаются ли экспериментальность и уровень риска данной задачи и насколько бережно относятся авторы к интеллектуальной идентичности человека? Кто несет ответственность -- организаторы или потребители предлагаемых услуг? Конечно, здесь присутствует интерес бизнеса, стремящегося получить максимальный доход от вложенных инвестиций, и бизнес-план, скорее всего, проработан и, в частности, немедленный эффект обеспечивается предложением общедоступной услуги по разработке собственного аватара, за что каждый потребитель должен выложить серьезные деньги. Одновременно в гуманитарном аспекте этот проект может быть формой творчества человека, проявлением силы собственных конструирующих способностей и глобальных амбиций. Возможно также полагать, что этот необъявленный медиаэксперимент, влекущий значительные социальные и индивидуальные риски, -- неизбежный этап продвижения в перспективу новых идей, алгоритм развития нового цифрового формата культуры.
И чем динамичнее становится жизнь, чем больше в ней виртуальных форм существования и общения, тем выше парадоксальная потребность в бессмертии. Создается впечатление, что человек грезит себя прокариотом, который, будучи безъядерной структурой, не претерпевал делений и существовал в очень устойчивом равновесии, являлся фактически бессмертным образо-ванием. Человек все глубже осознает, насколько он ограничен во времени, не успевает воплотить свои мечты в реальность, понимая, что жизнь очень хрупкая субстанция и может завершится помимо его желания.
ПОТРЕБНОСТЬ БЕССМЕРТИЯ ИЛИ ЖИЗНИ?
В целом столь глобальный проект, который был представлен выше, можно понять как коммуникативно-когнитивный феномен поиска человеком новых точек опоры в виртуальном пространстве, где происходит пересечение множества тенденций. Их наличие приводит к неявной смене познавательных моделей и, в результате, к научным революциям, что произошло, например, в XX столетии, когда возник неклассический формат физического знания, были выдвинуты новые, методологически значимые подходы в науке. Миллениум, пропитанный всеми противоречиями предшествующего столетия, также породил точку роста, в частности, привел к возникновению и стремительному массовому расширению цифровых технологий, превратив их в особый параметр развития человека. Бифуркационный взлет потенциала внутренней университетской сети, по которой стандартно проходила рабочая информация среди устоявшихся линейных событий, никак не готовился и не мог быть предсказан, но он произошел как бы сам собой, в режиме распространения -- как бы мы сказали после пандемии СОУГО-19 -- вируса, «используя» участников для своих жизненных целей. Такая коммуникация действительно вызывала оживление, что характерно для молодежной среды и, возможно, это только одна из точек таких бифуркаций, которые в социуме регулярно вспыхивают и гаснут,
снижая уровень своей активности. Но увлеченность новыми идеями и возможностями бала такой, что ее можно было монетизировать, дав ей программное и техническое обеспечение.
Сегодня практически все с избытком обеспечены мобильными средствами общения. Компьютерные системы, несмотря на высокую настороженность общества по отношению к «цифре», были восприняты как новая, но весьма неясная возможность для развивающегося человека. Этот факт, кстати, был отмечен в специальном исследовании ученых Московского гуманитарного университета, и некоторые детали очень интересны. Опрошенные, не показав приоритетности в отношении к чему-либо, могли примерно в одной и той же мере:
а) «приветствовать цифровизацию»;
б) «относиться к ней как разрушительной для экологии и человека силе»;
в) «принимать ее как неизбежное зло» (Луков В., Луков С., 2020: 98).
Исследователи подчеркнули, что устойчивого отношения не выявлено и представление о том, «каким будет человек в будущем», не вызрело. Но даже при таком «неявном» знании обозначило свою экспертную позицию в отношении к цифровому будущему. Указывается, что «менее всего считается перспективной бесполость постлюдей, и здесь кроется ответ относительно “цифрового” скепсиса россиян: он в значительной степени определяется культурными установками, идущими из прошлого» (там же). В этом случае, конечно, резонанс «высокой настороженности» и «скепсиса россиян» усиливают друг друга, показывая, что многие опираются на глубинные корни культуры, которые лежат вдали от «трендов» и «мейнстримов», отражая онтологические потребности человеческой жизни. Именно этот запрос на жизнь становится критерием отбора многочисленных пересекающихся тенденций.
Если обратиться к неклассическим принципам науки, в которой появился наблюдатель, то сегодня, при массовой «мобилизации», когда у всех появились цифровые средства личной сетевой связи, все, как желающие, так и не желающие, силою обстоятельств превратились в наблюдателей. Они не просто адаптировались к этому вполне естественному для человека формату коммуникаций, но и развили способности самонаблюдения за собой через использование фотокамер, создание селфи, они также стимулировали интерес у окружающих, также все чаще оказываясь в зоне их внимания.
Возникло расширение обратных связей, формирование все более плотных сетей коммуникаций. Наблюдение стало не функцией избранных, исследователей, имевших особенный талант и способности, а формой поведения практически каждого, стимулирующего процесс саморазвития. Очень возможно, что в этой общекультурной ситуации закладывается основа формирования новых когнитивных механизмов. Происходит создание практики цифрового формата, усиливающего аутопоэзис человека, соотнесенность его с самим собой, а также осознание на новом уровне своих свойств, динамичных форм коммуникации.
Однако надо понимать, что во время появления нового, открытий ничто и никогда не давало человеку гарантий безопасности, не дарило ему бессмертия и возможности воскрешения. Все новое человек применяет сам и, если он осознает, что каждому всегда дается сверх меры, без калибровки и приспособления лично к нему, должен обновлять собственное чувство меры! Естественным способом оставить о себе память всегда было умение совершать значимое, полезное дело, т. е. практически воплотить свои творческие возможности. Это рождение и воспитание детей, выражение творческой идеи в каких-либо архитектурных сооружениях, технических открытиях и прочее. По мере овладения мастерством человек способен обучать и других тому, как можно оставить свой след в культуре, усовершенствовав условия жизни пусть не для всех, но для многих, «сняв» (Гегель) свой опыт в предметной деятельности.