Материал: Чихольд Я. Облик книги 1980

ценностями, к существенному ущербу для безо­ ружного читателя. Некогда отклонения от дей­ ствительно прекрасных и поэтому приятных стра­ ниц: 2:3, 1: и золотого сечения были редки; многочисленные книги периода между 1550 и 1770 годами воспроизводят одно из этих отношений с точностью до половины миллиметра.

Чтобы удостовериться в этом, нужно основа­ тельно «выспрашивать» старинные книги. Но этим (увы, увы!) не занимается почти что никто. Выигрыш же, получаемый в результате подобно­ го изучения, неизмерим. Поэтому доведенное до последних частностей рассматривание старинных книг и устройство как постоянных, так и меня­

ных заведений, где изучают типографское искус­ ство, и старых библиотек. При этом нельзя ограничиваться поверхностным созерцанием для удовлетворения своего любопытства особенно красивых разворотов или одних только титульных листов. Необходимо брать такие книги в руки и рассматривать страницу за страницей, штудируя их как единое целое и вникая в их типографское членение. Для этой цели могут быть вполне пригодны и незначительные по содержанию, то есть утратившие свою былую ценность, старинные книги. Хотя мы и рождаемся с глазами, однако они медленно открываются навстречу красоте, гораздо медленнее, чем принято думать. И совсем нелегко найти знающего человека, который мог бы помочь нам.

43

В 1930 году одного педагога, преподававшего искусство, возмущало утверждение, что типограф должен, будто бы, разбираться во всей истории шрифтов последних двух тысячелетий. В то время требования были, между прочим, гораздо умерен­ нее, чем сегодня. Если бы мы, однако, пустили по ветру такое требование, мы впали бы в варвар­ ство. Тот, кто перестал понимать, что он дела­ ет, — пустельга и пустозвон.

Среди старинных книг не встретишь противоре­ чащих здравому смыслу форматов, которые так часто преподносят нам в качестве особых дости­ жений книжного искусства. Старые библиофиль­ ские замызганные гиганты, подобные роскошным чудовищам нашего времени, хотя и изготовлялись иногда для королей, но были редчайшими исклю­ чениями. Осмысленные размеры старинных книг достойны подражания.

Проникновенное созерцание книг эпохи Воз­ рождения — времени действительного расцвета книгопечатания — и эпохи Барокко наилучшим об­ разом учит нас разумному построению книги. Книгу того времени часто легче читать, чем иные наши проспекты. Мы видим удивительно ровный набор, ясно расчлененный абзацами (в те времена более редкими, чем у нас), которые всегда начина­ ются отступом с пробелом в «круглую». Этот способ обозначения пауз (цезур), первоначаль­ но — случайное открытие — единственный хоро­ ший метод. Им пользовались на протяжении столетий, вплоть до нынешнего дня. Сейчас мно­ гие думают, что это несовременно, и начинают

44

абзацы без отступов. Это, попросту, неправильно, так как уничтожает столь необходимое членение, которое должно быть ясно различимо, у левого края полосы набора. Отступ в «круглую» — одна из самых драгоценных долей наследства, остав­ ленного нам историей книгопечатания.

Мы видим далее обозначение начала глав иници­ алами. Конечно, одновременно они и орнамент, но, прежде всего, — не вызывающие сомнений указа­ тели важных начал. Сегодня инициалы, почти что вовсе опороченные, должны были бы, однако, снова войти в обиход, хотя бы в форме неукра­ шенных буквиц большого размера. Отказ от инициалов не освобождает нас от необходимости выделять как-нибудь начало главы, например, путем набора одного лишь первого слова пропис­ ной буквой и капителью, лучше всего — без отсту­ па, который под заглавием, естественно, лишен всякого смысла.

Недостаточно выделять основные группы тек­ ста внутри главы только слепой строкой: ведь последняя строка группы абзацев, образующих один из основных разделов главы, легко может оказаться и последней строкой на странице! По­ этому и здесь первая строка новой текстовой группы должна снова, как минимум, начинаться без отступа, и первое слово и здесь снова должно быть набрано прописной буквой и капителью.

Возрождение не боялось крупнокегельных заго­ ловков, страх перед которыми так широко распро-

45

странен сегодня. Они набирались часто не пропис­ ными, а строчными, — способ набора, достойный подражания. Из страха ошибиться в чем-нибудь сегодня чересчур робки в определении кеглей главных строк титула. Правда, наши, по большей части маленькие, издательские марки были бы не в состоянии уравновесить верхние строки, если бы те были крупнокегельными.

Книга эпохи Возрождения учит нас, в частно­ сти, осмысленному применению курсива (будь то выделение в тексте или курсив как шрифт предис­ ловия), правильному использованию капители и способу набора ею, разумной втяжке слов, пере­ несенных в нижнюю строку в оглавлениях, и еще бесконечно многому.

В заключение надо упомянуть убедительно най­ денное положение полосы набора на странице книги, которое совершенно не устарело и попро­ сту не поддается улучшению, воздать должное хорошо продуманной портативности готовой кни­ ги и созвучию цвета печатной краски с натураль­ ной, то есть не слепяще-белой бумагой.

Старая центрированная система набора род­ ственна, разумеется, воле и порядку эпохи Воз­ рождения, но имеет и вневременное значение. При этой системе мы можем под центрированны­ ми заголовками первого и второго порядка сдви­ гать влево заголовки последнего порядка, она (старая система) яснее, богаче и практичнее, чем система, при которой отброшено всякое центриро­ вание и заголовки часто выделяются лишь при помощи полужирного шрифта.

46

Типография старинной книги — драгоценное на­ следство, достойное того, чтобы мы продолжали им пользоваться. Было бы рискованно и бессмыс­ ленно стремиться к существенному изменению формы европейской книги.

Может ли то, что на протяжении столетий доказало свою практичность и правильность, — вспомним лишь о втяжке размером в «круг­ лую», — может ли оно быть вытеснено так назы­ ваемой «экспериментальной типографией»? Толь­ ко бесспорно необходимые улучшения имели бы смысл. Настоящие, действительные эксперимен­ ты — разведка; они лишь средства в поисках исти­ ны, цепь доказательств, но сами по себе еще не искусство. Нескончаемое количество энергии ра­ сточается попусту, ибо каждый мнит, что ему следует начать все с самого начала на собствен­ ный страх и риск, вместо того, чтобы сперва основательно поучиться! Тот, кто не желает быть учеником, вряд ли достигнет мастерства. Уваже­ ние к традиции не имеет ничего общего с историз­ мом. Всякий историзм мертв. Однако лучшие рисунки типографских шрифтов прошлого про­ должают жить. Два или три из них ждут, чтобы их вновь открыли.

Типография — искусство и наука в одно и то же время. Неполное знание, преподанное учениками учеников, quasi *, основанное на списывании оши­ бочных позднейших изданий, а не на непосред-

*

Лат.: подобно тому, как (и)...

47