I.4.3 Взаимодействие национальных языковых форм оказывает существенное влияние на морфологические структуры современного чешского литературного языка. Есть основания утверждать, что это широкомасштабный процесс, развивающийся в разных направлениях и затрагивающий парадигматику всех частей речи. Укажем лишь на некоторые явления, прочно вошедшие в литературный язык, в нейтральный стиль, и вместе с тем на процессы интерференции, только набирающие силу.
I.4.3.1 Под влиянием обиходно-разговорного языка выходит из употребления форма инфинитива на -ci у глаголов типа pйci, vlйci. Она заменяется унифицированной формой на -t: pйct, vlйct. Утвердились изменения в парадигме спряжения этих глаголов в литературном языке. Так, в личных формах настоящего времени последовательно представлены основы на шипящий, заменившие прежние финали на задненебный или гортанный.
singulбr plurбl
1. peиu (вместо peku) peиeme
2. peиeљ peиete
3. peиe peиou (вместо pekou)
1. mщћu (вместо mohu) mщћeme
2. mщћeљ mщћete
3. mщћe mщћou (вместо mohou)
В литературном языке закрепились обиходно-разговорные формы повелительного наклонения этих глаголов (см. выше).
Употребляется в литературном языке изначально обиходная форма -u первого лица настоящего времени глаголов с суффиксом -ova, типа dмkovat, studovat. Она функционирует параллельно с исконно литературной формой на -i, становящейся книжной: dмkuji / dмkuju, studuji / studuju.
Указанные примеры, число которых может быть значительно дополнено, свидетельствует о том, что влияние обиходно-разговорного узуса имеет не случайный, но системный характер, воздействующий на структурную организацию морфологических средств.
Однако проникновение в литературный язык и упрочение в нем элементов обиходно-разговорного языка не является простым и беспрепятственным. Хорошо известно, например, то упорное сопротивление со стороны литературной кодификации, которое оказывается проникновению в литературный язык широко функционирующей в повседневной коммуникации унифицированной морфеме -ma в творительном падеже множественного числа имен существительных всех типов склонения: hradama, strojema, ћenama, mastмma, rщћema [Jelнnek 1979 : 118].
I.4.3.2 Малозаметным явлением для кодификаторов литературного чешского языка остается на сегодняшний день сужение функционирования падежных форм собирательно-видовых числительных типа dvoje / dvojн, troje / trojн... на именительный и винительный падежи единственного и множественного числа. В косвенных падежах формы собирательно-видовых числительных при обозначении счета предметов заменяются формами количественных числительных: dvoje / dvojн nщћky, но dvou nщћek, dvмma nщћkбm (вместо dvojнch, dvojнm). Аналогично: troje / trojн kamna, но tшн kamen, tшem kamnщm [Mluvnice иeљtiny 2, 1986 : 403-404]. Указанная тенденция, имеющая широкое распространение в повседневной коммуникации, может превратить словоизменение собирательно-видовых числительных в реликт.
I.5
Проникновение в литературный язык нелитературных структур наблюдается и на синтаксическом уровне. Синтаксические нормы, однако, в отличие от норм морфологических, являются более гибкими, обладают большей вариативностью. Лишь в некоторых случаях, как отмечают исследователи, нарушение правила приводит к тому, что данное высказывание становится, с точки зрения литературного языка, однозначно нелитературным. Скорее оно окажется периферийным, помещенным на границу нормы, стилистически ограниченным, связанным определенными коммуникативными ситуациями [Hlavsa 1988 : 69]. Наиболее очевидно влияние и проникновение в литературный язык нелитературных синтаксических структур в области валентных полей при реализации интенции на уровне грамматической формы. Так, в частности, в обиходно-разговорном языке имеют широкое распространение глагольные конструкции с винительным падежом. Функциональная активность этих конструкций обеспечивает им проникновение в нейтральный функциональный стиль чешского языка, где они вытесняют на периферию литературные формы с родительным падежом. Нормативные грамматики и словари фиксируют наличие вариативных падежных форм, не отмечая при этом каких-либо семантических изменений: dobэt co / иeho, hledat co / иeho, dosбhnout co / иeho, uћнt co / иeho и др. Ср.: Vojsku cнsaшskйmu podaшilo se mмsta dobэti - Povstalci dobyli mмsto po krбtkйm boji; Budeme hledat ochrany u naљich sousedщ - Kaћdэ by mмl hledat ochranu pшed AIDS; Vэprava dosбhla severnнho pуlu - Vэprava dosбhla severnн pуl. [Pшнruиnн mluvnice 1995 : 428].
Носителями чешского языка и прежде всего представителями молодого поколения формы родительного падежа в указанных и подобных примерах воспринимаются как книжные и даже архаичные, тогда как формы винительного - как полностью нейтральные.
I.6
Широкий спектр коммуникативных сфер, в которых используется обиходно-разговорная форма национального чешского языка (obecnб иeљtina), упрочивает ее конкурентный потенциал в отношении литературной формы национального языка и создает благоприятные предпосылки для динамики литературного языка и, как следствие, установление возможных новых норм, включая нормы коммуникативные.
Динамическое развитие языка с последующим установлением относительного равновесия между отдельными формами его существования инициируется не только тесным взаимодействием его отдельных формаций, что относится к внутриязыковому развитию. Импульсом развития языковых структур могут служить и внешнеязыковые факторы. Имеются в виду прежде всего интерлингвальные языковые контакты. Интенсивность межъязыковых отношений во многом зависит от экстралингвистических условий: уровня социально-политического, научно-технического культурного развития контактирующих социумов. Наиболее сильное внешнеязыковое воздействие наблюдается обычно в периоды кардинальных общественно-политических перемен в языковых социумах. Именно такой исторический момент переживает сейчас чешское общество. Потребности в наименовании новых реалий, неизбежно появляющихся на каждом новом витке исторического развития общества, в значительной степени удовлетворяются заимствованиями.
II. Влияние интерлингвальных контактов на развитие языкового стандарта
чешский язык диалект интерлингвальный
Иноязычное влияние на современный чешский язык реализуется в основном путем прямых заимствований и отражается прежде всего на лексическом составе чешского языка. Пальма первенства в интенсивности воздействия принадлежит, безусловно, англицизмам. Следует особо отметить, что толерантность чешского языка к англицизмам заметно возросла по сравнению с предреволюционными 70-ми годами ушедшего века и в настоящее время, как представляется, достигла своего предела, за которым, вероятно, должны сработать как собственно языковые защитные функции, так и результаты вмешательства кодификаторов.
“Английская болезнь”, поразившая в последние годы европейские языки, имеет несколько причин. Первая и объективная заключается в необходимости наименования новых явлений, привнесенных из англоговорящей среды. Вторая причина имеет субъективный характер. Речь идет о заимствованиях, в которых номинативная система языка-рецептора не испытывает потребности. Их появление в чужом языке объясняется стремлением “пользователей” иностранных слов к оригинальности, желанием производить впечатление “образованности”. Иначе говоря, это своеобразная дань языковой моде.
Открытая ориентация чешского государства на Запад во всех областях общественно-политической, экономической, а также и культурной жизни явилась чрезвычайно благоприятной предпосылкой для самого широкого притока в них заимствований.
С точки зрения номинативной потребности заимствованную лексику можно разделить, как уже было отмечено выше, на два разряда:
1. заимствования, конкурирующие с функционирующими в языке-рецепторе собственными наименованиями;
2. заимствования, служащие цели номинации новых явлений, для которых в языке-рецепторе соответствующие обозначения отсутствуют.
К наименованиям первой категории относятся, в частности, premiйr вместо pшedseda vlбdy, kabinet ministrщ вместо rada ministrщ, exkluzivnн rozhovor вместо vэhradnн rozhovor, comeback вместо nбvrat, aboridћinovй вместо domorodci, expert вместо znalec, konzenzus вместо souhlas и многие другие. Следует также отметить, что заимствования могут употребляться в целях специализации понятия: dovoz / import, vэvoz / export, schodek / deficit, dypбrtment / odbor и т. д.
Наименования второй категории относятся прежде всего к новым или получившим в последние годы широкое развитие экономическим, банковским отраслям, к вычислительной технике, электронике, рекламе, к области массовой культуры и др. например: computer / komputer, holdingovб spoleиnost, management, marketing, clearing / kliring, barter, inflace, deflace, devalvace, dividenda, indexace, kumulace, lobbista, lobbizmus, faktoring, briefing / brнfink, skinhead, diskћokej, pentop, peep show / peepshow, cash, pentium, peoplemeter / peoplemetr, perfomance, plotter / plotr, remake, report, ROM, shop, shopping centrum, shopping mall, showgirl, showroom, skateboarding, skatepark, sken / scan, skener / scanner, soap, soap-opera, saundtrack, sponzor, superstar, tablet, talk show / talkshow, timing, thrash, Windows и многие другие.
В связи с массированным потоком заимствований и прежде всего англицизмов закономерным является вопрос о степени подготовленности к такому наплыву иностранной лексики чешского (как, впрочем, и других) социума. Чешские исследователи не без оснований отмечают слабую реципиентную базу представителей чешского языкового коллектива. Главной причиной такого положения является недостаточное знание английского языка, как и знание самих реалий англоговорящей среды. Отсюда часто поспешное копирование иностранных слов и выражений и их неадекватное использование, семантическая модификация заимствований по отношению к языку-оригиналу. Так, многозначное английское background употребляется в чешском языке только в одном из своих значений - “подоплека” [Novб slova v иeљtinм 1998 : 38]; slogan в английском не только “пропагандистский девиз” как в чешском языке, но и “боевой клич” и т. д. Не исключается, однако, что возможные семантические изменения привносятся преднамеренно, с целью “престижности” и “оригинальности”. Именно этим, по-видимому, можно объяснить использование английского land / lend в названиях ресторанов, гостиниц и других подобных заведений [Koшenskэ 1997 : 267].
Грамматические характеристики лексических заимствований порождают морфологические и синтаксические инновации в языке-рецепторе. Так, в частности, некоторым заимствованиям свойствен частеречный синкретизм, нетипичный для чешского языка, как языка ярко выраженного флективного типа. Заимствованные англицизмы сохраняют в чешском языке частеречную полифункциональность, варианты которой реализуются, как и в языке-оригинале, в зависимости от порядка слов в предложении. Так, например, грамматические функции существительного и прилагательного выполняют лексемы raft, secondhand, soap, squash, top, Windows, roll-on и др. Функцию прилагательного и наречия реализуют лексемы supper, free, live, on-line, techno. Некоторые лексемы способны выполнять тройственную функцию - существительного, прилагательного и наречия. К ним, в частности, относятся cash, singl, soft, play-off [Novб slova v иeљtinм 1998].
Предрасположенность англицизмов к фиксированному порядку слов поддерживает в чешском языке развивающуюся тенденцию к употреблению несогласованных определений в препозиции к определяемому существительному. При этом речь идет не только о квазисловах типа Rh faktor, vf proud, CD deska, dia koutek, на что уже неоднократно обращали внимание исследователи [Martincovб 1988], но и о словах как семантически, так и структурно полнозначных.
Ср.: mьsli tyиinka, soap opera, soap poшad, off-line provoz, raft rodeo, cash platba и platba cash, roll-on deodorant и deodorant roll-on [Novб slova v иeљtinм 1998]. Фиксированное положение в предложении грамматически полифункциональной лексемы обеспечивает реализацию необходимой функции.
Можно полагать, что по английской модели образовались в чешском языке такие наименования, как Club hotel, Coubertin hotel, Panorama hotel, Fontбna hotel, Opinion window Praha и т. д. [Daneљ 1997 : 23]. Препозиция несогласованного определения для чешского синтаксиса допустима лишь в некоторых, строго ограниченных случаях [Pшнruиnн mluvnice 1995 : 510].
Влияние английского языка на чешский столь велико, что порождает англо-чешский билингвизм, который характерен прежде всего для представителей молодого поколения языкового коллектива [Koшenskэ 1997 : 266, 270].
Интенсивное проникновение английского языка в различные чешские коммуникативные сферы вызывает гипотетический вопрос об “иноземной языковой угрозе”, если таковая существует. Отвечая на поставленный вопрос, следует признать, что негативная английская интерференция, безусловно, имеется. Она проявляется, в частности, в сохранении произносительных норм языка-оригинала, отличных от норм чешского языка. Ср. несколько примеров: management [menydћment], managering [menydћeri-], crack [krek], comeback [kambek], crash [kreљ], countryman [kбntrymen], snowboard [snoubor-] и многие другие.
Вопреки закономерностям чешской морфологической системы, пополняется состав несклоняемых существительных, прилагательных, а также устойчивых субстантивных словосочетаний. К их числу относятся, в частности, следующие имена, сравнительно недавно вошедшие в состав чешского языка: body, cash, ecu, fantasy, graffiti, lobby; crazy, free, live, high-tech, off-line, on-line, open; all stars, love story, cross country, gender studies, hot line, home care, new age, one-man show [Novб slova v иeљtinм 1998].
Вместе с тем очевидно, что язык-рецептор стремится подчинить заимствования своей системе. Наиболее ярко это проявляется в процессе вовлечения в систему чешского словоизменения иноземных лексем, часто с нетипичной для чешского языка фонетической или морфологической огласовкой. Отметим, что указанная тенденция имеет в чешском языке более последовательное выражение, чем в русском. В подтверждение сказанного ср. приводимые ниже примеры: comeback - comebacku, copy shop - copy shopu, mail - mailu, handout - handoutu, make-up - make-upu, chappy end - chappy endem, mйdium - mйdia, newspeak - newspeaku, secondhand - secondhandu, top - topu, video - videa, grass - grassu, goodwill - goodwillu и др. Hudba druhйho comebacku znбmй skupiny; firma nabнzн vyuћitн copy shopu; poslat dopis mailem; pшehlednэ graf byl uveden v handoutu; prskavky se zlatэm make-upem; vбlka o media v pluralitnн demokracii; na nмkterэch prokuraturбch vznikб novэ druh newspeaku; majitel obchodu chce co nejdшнve vedle secondhandu otevшнt i prodejnu s novэmi poинtaиi; spoleиenskб mнstnost je vybavena televizн a videem; v иeskйm grassu zaznмl v osmdesбtэch letech takй saxofon [Novб slova v иeљtinм 1998].
Интенсивная адаптация заимствований стимулируется высокой степенью морфологической, а также собственно словообразовательной стандартизации, характерной для чешского языка. Это важный защитный фактор, противостоящий языковой англо-американизации. Однако следует отметить, что современное состояние лексического состава чешского языка не подтверждает высказывавшегося ранее предположения относительно того, что “интернациональность английских терминов имеет временный характер” и неизбежно вытесняется собственной терминологией, обеспечивающей “лучшее выражение отношений между понятиями в системе данной отрасли” [Tejner 1979 : 211-212]. Если на структурном уровне позволительно с большей или меньшей степенью надежности прогнозировать характер адаптации заимствований, то на уровне семантическом допустимо выдвинуть лишь некоторые чисто теоретические предположения относительно дальнейшей судьбы иностранных слов в языке-рецепторе. Можно полагать, например, что так называемые модные слова, пришедшие в чешский язык с целью “оригинальности”, со временем уйдут на периферию или вообще исчезнут, выйдут из обихода, ибо мода изменчива. И наоборот, есть основания утверждать, что в чешском языке обретут свое новое пристанище те наименования, в которых существует общественная потребность. Речь идет в данном случае о заполнении образовавшегося “номинативного вакуума” в ряде научных, промышленных, экономических областей, а также в области информации, так называемой массовой культуры и др. К их числу могут быть отнесены, в частности, следующие заимствования: broker, courserware, cracker, dealer, clearing, displej, e-mail, enter, fuiltext, grass, hacker, holding, charter, imagemaker, internet, kamkordйr, klip, know-how, kompakt, komputer, kurzor, leasing, lobby, management, manaћer, monitoring, newspeak, pager, performance, pixel, provider, punk и т. д. Указанные лексемы приобрели статус интернационализмов, что подтверждает некоторую общность развития словарного состава современных языков.