Унификация глагольной основы прослеживается при сопоставлении отдельных глагольных подклассов и групп. Так, глаголы второго класса как с основой на -et, так и с основой на -it в 3-ем лице мн. числа имеют, как правило, форму на -ejн: sбzejн, trpмjн, prosejн в соответствии с литературными sбzejн, но trpн, prosн. Один тип основы имеют в прошедшем времени все глаголы на -nou: minul, vanul, usnul, tisknul, dotknul se, zdvihnul в соответствии с литературными: minul, vanul, usnul, tiskl, dotkl se, zdvihl.
Глаголы с инфинитивом на -ci имеют одинаковую основу в формах настоящего времени изъявительного наклонения и повелительного наклонения: peиu, peиeљ,…peиeme, peиete…: peи! peиme! peиte! в соответствии с литературными книжными формами: peku, peиeљ.., peиeme, peиete: pec! pecme! pecte!
Следует отметить также, что сама форма инфинитива на -ci в чешском обиходно-разговорном языке представлена формой на -ct: pйct, tйct, шнct.
Как специфическую черту чешского обиходно-разговорного языка следует отметить устранение суффикса -l в формах причастия прошедшего времени: nes, pek, kvet в соответствии с литературными формами: nesl, pekl, kvetl.
Характерным для чешского обиходно-разговорного языка является употребление в 1-ом лице мн. числа сослагательного наклонения формы bysme: abysme, kdybysme в соответствии с литературной формой bychom: abychom, kdybychom.
В изъявительном наклонении в значении глагола-связки употребляется форма seљ в соответствии с лит. jsi: Jak seљ tu dlouho; Uћ seљ bit dneska potшetн [Hronek 1972 : 37].
I.3.3 Синтаксические особенности
Различия между литературным и чешским обиходно-разговорным языком в области синтаксиса не касаются функциональных типов предложений в том смысле, что не существует особых моделей предложений, функционирующих исключительно в обиходно-разговорном языке. Синтаксические модели, в той или иной степени типичные для обиходно-разговорного языка, по сути своей представляют разнообразные модификации конструкций, имеющихся в распоряжении литературного языка. Наличие существующих синтаксических различий между двумя доминантными формами национального чешского языка объясняется спецификой коммуникативных сфер, которые они репрезентируют. Одним из основных существующих между ними различий можно считать подготовленность речевого акта в литературном языке и его неподготовленность в обиходно-разговорном. Неофициальные речевые акты характеризуются непринужденностью общения и непосредственным участием в нем говорящих.
Упрощенно схемы предложений в обиходно-разговорном и литературном языке можно представить следующим образом: краткие предложения имеют преимущественно разговорный характер, длинные - относятся к инвентарю письменных, а это значит в основном литературных типов высказываний. С размером предложения связан и ряд других особенностей: чем короче предложение, тем оно более динамично, тем больше подчинено глаголу. Длинные предложения насыщены именами и их атрибутами. Грубо говоря, неподготовленные речевые акты тяготеют к глаголу, подготовленные - к имени. Неподготовленные речевые акты часто представляют собой фрагментарные предложения, с элипсом, прерванными высказываниями, наличием обособленных членов предложения и т. д. [Mistrнk 1974 : 304].
Синтаксические особенности чешского обиходно-разговорного языка с определенной условностью можно подразделить на две подгруппы:
1) средства выражения, языковые структуры, использующиеся (или не использующиеся) в обиходном языке, т. е. являющиеся для него знаковыми;
2) средства выражения, имеющие разную частотность в двух формах национального языка: литературно-книжном и обиходно-разговорном.
К первой категории прежде всего следует отнести средства выражения, формирующие синтаксические отношения сочинения и подчинения. Так, в соответствии с подчинительными союзами jelikoћ, jakmile, употребляющимися в литературном языке, в обиходном в том же значении употребляются соответственно protoћe, jak. Вместо литературных takћe и proиeћ в обиходном языке употребляется tak, причем подчинительная связь часто заменяется сочинительной: Pшiљel pozde a tak neslyљel zaибtek [Sgall-Hronek, 1992 : 65].
В чешском обиходно-разговорном языке отсутствуют деепричастия, формирующие, как известно, определенный тип синтаксической конденсации. Практически не употребляется в обиходном языке и условное наклонение прошедшего времени. Оно последовательно заменяется формами условного наклонения настоящего времени.
Что касается падежной системы, то в чешском обиходно-разговорном языке фактически отсутствует родительный партитивный, т. е. Pшilej mu иaj в соответствии с литературной формой Pшilej mu иaje. Вместо литературной формы творительного падежа в функции так называемого непостоянного признака в чешском обиходно-разговорном языке обычно употребляется форма именительного падежа: Strejиek je pekaш в соответствии с литературной формой Strэиek je pekaшem [Sgall-Hronek 1992 : 66].
Для актуального членения предложения в чешском обиходно-разговорном языке характерно то, что рема не имеет строго закрепленной позиции в конце предложения в отличие от литературного книжного языка.
Отличительной чертой чешского обиходно-разговорного языка является положение энклитик, начинающих предложение: Se ti divнm; Sem tam pшece byl; Ste nevideli? [Sgall-Hronek 1992 : 64-65].
Вторую категорию различительных признаков на синтаксическом уровне формирует прежде всего разная частотность в литературном и обиходно-разговорном языке эмоциональных средств выражения (междометий и частиц), которые совместно с модальными средствами активизируют коммуникативную функцию высказывания. К числу наиболее употребительных в обиходно-разговорном языке указанного рода слов и словосочетаний могут быть отнесены следующие: no, notak, no a, no nй, teda, ћejo; moћnб, jistм, (v)opravdu, nabeton, snad, bщhvн, prej; hele, vнљ, vнte, vнme, to vнљ; шekneme, tak шнkajic, jak se шнkб, abych tak шek, jб ti шeknu, шek bych; bohuћel, zaplaќ pбmbu; mimochodem, na mou duљi, dejme tomu, jak vidнљ.
То же чрезмерно частотное употребление характеризует и некоторые разряды местоимений. Имеется в виду употребление личных местоимений jб, ty, on в именительном падеже, а также указательного местоимения ten, которые, однако, чаще выполняют эмоциональную или контактоустанавливающую функцию: ср.:Ta Marie pшijde zejtra; To je ten nejkrбsnмjљн film, co sem vidмl; To sis zase dal; To mrzne; To ho neznбљ; Von Pavel nepшiљel; Von byl dшнv vchod z druhэ strany; Vono prљelo.
Несоразмерно бульшую частотность имеют в чешском обиходно-разговорном языке так называемые результативные перфектные описательные конструкции типа mбm (mel sem, budu mнt, mмl bych) uklнzeno, mмli praиku rozbitou, mбm zatopeno [Sgall-Hronek 1992 : 65-67].
Чаще, чем в литературном языке, в обиходно-разговорном для выражения действия, совершаемого в будущем, употребляются формы настоящего времени, что особенно характерно для глаголов со значением движения: Jб tam zejtra jedu; Jб tam zejtra nejdu; Zejtra se hraje kopanб; Zejtra se tanин и т. п.
Таким образом, синтаксис двух рассматриваемых языковых кодов, с одной стороны, характеризуется определенной близостью, наличием общих синтаксических структур и конструкций, с другой стороны, каждый из них имеет свои специфические черты, являющиеся частными модификациями системных свойств и отношений. В целом же, однако, необходимо отметить значительную функциональную подвижность границ между синтаксическими структурами двух форм чешского национального языка.
I.3.4 Лексические особенности
Различия в словарном составе двух языковых кодов возможно дифференцировать по следующим параметрам:
1) Лексемы, имеющиеся в составе обеих языковых форм, но отличающиеся фонетической огласовкой, словообразовательными или морфологическими формантами: nэst - nйst, brabec - vrabec, trpajzlнk - trpaslнk, mlejn - mlэn, strejc - strэc; Moravбk - Moravan, Praћбk - Praћan, љampus - љampaтskй; naљima detma - naљimi detmi, do љtyrech hodin - do иtyш hodin, pщjdeљ s nбma - pщjdeљ s nбmi и т. д.
2) Синонимические лексемы, имеющие разное происхождение. Нелитературный коррелят часто является заимствованным: furt (нем.) - neustбle, fusekle (нем.) - ponoћka, fuљka (нем.) - dшina, kvartэr (нем.) - byt, cimra (нем.) - mнstnost и др.
3) Литературные и нелитературные лексемы соотносятся как аналитические и синтетические (универбизованные) наименования: nбkladnн auto - nбklaпбk, zamмstnanec v dopravм - dopravбk, zlepљovacн nбvrh - zlepљovбk, spacн pytel - spacбk, bytovэ ъшad - byќбk, osobnн vlak - osobбk, vedoucн party - parќбk и т. д.
4) Так называемая безэквивалентная лексика - наименования, употребляющиеся только в одной из форм существования языка. С одной стороны, это лексика книжная, специальная, терминологическая, поэтизмы, с другой, - лексика сниженного стиля, включая и некоторые табуированные имена. Показательны в этом отношении имена с ярко выраженной экспрессивностью, весьма разнородные в семантическом плане. Экспрессивность достигается, как правило, благодаря суффиксам, входящим в арсенал словообразовательных средств обиходно-разговорного языка: vazoun, chrapoun, merenda, љvindlйш, troubela, bruиidlo, klukanda, feљanda, hovnajz, chromajzl.
Следует особо отметить, что границы между литературными и нелитературными лексическими слоями весьма подвижны. Наблюдается постоянное взаимодействие между ними, и как результат - широкое проникновение лексем из обиходно-разговорного языка в устную форму литературного языка (см. ниже).
I.4
Анализ языковой ситуации предполагает не только вычленение из общенационального языка отдельных форм его существования, но и выявление действующих между ними интеграционных процессов. Наиболее ярко они проявляются во взаимодействии чешского литературного языка (его устной формы) и обиходно-разговорного.
Главенствующую роль в их сближении играют, безусловно, социальные факторы. Важнейшим политическим событием последнего десятилетия ушедшего века стала в Чехословакии “бархатная” революция 1989 г. Политические события, приведшие к смене государственного строя, не могли не повлечь за собой перемены в общественном поведении людей. Как всегда бывает в эпоху революционных потрясений, люди в состоянии эйфории спонтанно выплескивают свои мысли и чувства. Возросшая общественная активность членов социума находит отражение в средствах массовой информации, в периодической печати, на страницах газет и журналов. Формируются новые печатные жанры, прежде всего жанры политической коммуникации. Они характеризуются языковой раскованностью, симбиозом функционально-стилевых структур [Нещименко 2001 : 98-132, Hlavsovб 1997 : 29, Bartoљek 1997 : 58]. Границы между ними оказываются чрезвычайно подвижными, нечеткими. Активизируется процесс взаимопроникновения структур, репрезентирующих разные формы существования национального языка. Межстилевая интерференция не может не ослаблять существующие нормы литературного языка и, как полагают исследователи, не исключено, что она может стать предвестником зарождения нового стандарта [Daneљ 1997 : 18].
I.4.1 Результаты взаимодействия структур, репрезентирующих разные формы существования национального языка, со всей очевидностью проявляются на лексическом уровне. Это выражается прежде всего в том, что в литературный язык, в его нейтральную форму, проникают и закрепляются лексемы с первоначальными параметрами обиходного языка, а также сленгового типа речи. Номинации такого рода приобретают двойную стилевую принадлежность: с одной стороны, они сохраняют свои исконные коннотации, с другой, - используются в разговорном стиле литературного языка. Если слово прочно закрепляется в литературном языке, оно со временем утрачивает признаки “обиходности” или “сленговости”.
К числу лексем, успешно ассимилировавшихся в чешском литературном языке и утративших свою первоначальную функциональную характеристику, относится многочисленный разряд универбов, весьма разнородных в семантическом отношении. Проиллюстрируем сказанное лишь немногими примерами, выборочно извлеченными из словарей современного чешского языка, в которых приводимые ниже лексемы даются как нейтральные, без дополнительных стилистических помет. Богатым количеством универбов располагает предметно-бытовая лексика, в частности, разряд имен со значением одежды, обуви, самых различных предметов обихода: dшevбky, dћiny, montйrky, texasky, pumpky, gumovky, plбtenky, nylonky, sylonky; nбlevka, vaшeиka, mнchaиka, naberaиka, шezaиka, houpaиka, иistiиka, otvнraи, spнnaи, pojistka, merka, osuљka, tшpytka, stнraи, vyorбvaи…
Как нейтральные воспринимаются в современном чешском языке универбизованные наименования со значением напитков: sodovka, minerбlka, kmнnka, viљтovka, malinovka, oшechovka, becherovka, meruтkovice, slivovice, medovina, hruљkovice, tшeљтovice, jeшabinka…
Приведенные примеры могут быть свободно дополнены стилистически нейтральными универбами из многих других тематических областей, в частности, именами лиц по роду профессии или занятий: иeљtinбш, ruљtinбш, francouzљtinбш, drщbeћбш, rostlinбш, ovocnбш, dobytkбш, vиelaш, hraиkбш, knoflнkбш, sadaш, ћelezniибш, stavbбш, nбbytkбш, dшevaш…
Первоначальную “обиходность” и “сленговость” утратили многие зоологические и ботанические названия: hlavatka, lupenitka, ћlaznatka, kosatka, zrnмnka; cukrovka, bublinatka, mбjovka, mбslovka, netэkavka, slamмnka, vrbovka, oшeљбk, hluchavka, vlбknice, machovka [SSJИ, SSИ] и многие другие.
I.4.2 Лексические инновации поддерживают проникновение в литературный язык и некоторых фонологических признаков, характерных для нелитературных форм национального языка. Показательно в этом отношении сужение й > н в некоторых глагольных, а также и именных формах. Ср.: lйtat > lнtat, svlйknout > svlнknout, nalйvat > nalнvat, polйvka > polнvka, okйnko > okэnko, mlйko > mlнko и др. Формы на й считаются в современном языке более книжными. Их функциональная оценка, однако, зависит от возрастного показателя носителей чешского языка. Старшим поколением несуженные формы воспринимаются как стилистически нейтральные, возможно, с ослабленным признаком книжного стиля, тогда как суженные формы - как литературно-разговорные или, более того, как обиходно-разговорные. В языковом сознании младших поколений варианты с несуженными формами воспринимаются как явно книжные и даже архаичные, а суженные формы как полностью нейтральные.
Небезынтересно отметить, что существующие фонологические различия в ряде случаев проецируются на уровень морфологический, т. е. устанавливается определенная корреляция между фонологическими и морфологическими характеристиками. Так, упомянутые выше глаголы с корневой морфемой -lй, наряду с нулевым окончанием инфинитива, могут также употребляться и с окончанием -i, которое считается книжным и даже архаичным: lйtat / lйtati, zalйvat / zalйvati… У форм тех же глаголов с корневой морфемой -lн, проникших в нейтральный стиль из обиходного языка (obecnб иeљtina), употребление окончания -i абсолютно исключается [Jelнnek 1979 : 117].