Только сейчас Карл понял, насколько серьёзным
оказался для всей его империи внутренний вопрос одной из её частей, но, когда
эта мысль достигла императора, религиозная война в Германии была уже проиграна.
Аугсбургский мир 1555 г., окончательно закрепивший равенство старой и новой
религий3, дал толчок к началу новых религиозных столкновений по всей Европе.
3.2 Противостояние Испании Святому
престолу: война с римским папой Павлом IV в 1556-1557 годах
В середине XVI в. католическая церковь, как никогда ранее, ощутила нужду в реформаторе, способном противостоять быстро усиливающемуся учению протестантов. Предыдущим римским понтификам не удалось реализовать того замысла, который возлагался теперь на новоизбранного Павла IV(1476-1559) -ему предстояло совершить настоящий подвиг в деле восстановления католической религии.
Надо сказать, что выбор конклава 1 не только не сошёлся с представлениями германского императора Карла V - светского главы католического мира, но и удивил, к тому же, всю Европу. Джованни Пьетро Караффа - такое имя носил в миру Павел IV - был известен как человек сурового и строптивого нрава. Однако именно в нём и высшие духовные сановники, и скромнейшие монахи видели претендента, обладающего всеми качествами, необходимыми для борьбы и преобразований. Он сам, тем не менее, имел несколько иные планы относительно своего нового чина: вместо церковной реформы Караффа вскоре после избрания занялся делом, более близким его сердцу - низвержением испанского владычества в Неаполе.
До сих пор отношения Рима и империи Габсбургской династии, хотя и не лишённые трудностей, складывались вполне сносно. Это, прежде всего, даёт нам основание полагать, что причины, приведшие к военному столкновению двух поборников одной идеи, лежали не на поверхности, а имели глубоко скрытые личные корни. Подтверждение означенному тезису находим в первых политических шагах папы, начавшего для осуществления поставленной цели процесс отлучения германского императора и его наследника от католической церкви, представив покровительство Габсбургов домам Колонна и Сфорца, ненависть которых к верховному первосвященнику была известна всем и на которых он смотрел как на соперников своей фамилии, в качестве главного доказательства вины Карла и Филиппа в измене Святому престолу2.
Поскольку мы уже достаточно знакомы с личностью Карла Габсбурга, в этой части нашей работы для дальнейшего рассуждения о началах, развитии событий и последствиях религиозной войны, случившейся в 1556-1557 гг., остановимся подробнее на характере его противника - Павла IV. Итак, обманув надежды католического духовенства, он с первых дней правления окружил себя расточительной роскошью и великолепием, составляющими решительную противоположность с прежней суровой и воздержной жизнью, приведшей его к Святому престолу. Ещё будучи кардиналом, Караффа всегда имел самое высокое мнение о власти римского первосвященника, и, когда трон св. Петра перешёл к нему, он начал смотреть на себя как на лицо непогрешимое. Другие европейские государи в его глазах были не сыновья, как выражалась церковь, а слуги, обязанные исполнять его веления. Подобные убеждения согласовывались более с мнениями, господствовавшими в XII, нежели в XVI в.
Ту же мысль о несоответствии нового римского папы духу того времени, в котором он существовал, замечаем и у немецкого историка Л. фон Ранке, объясняющего среди прочих размышлений генезис нелюбви Его Святейшества к Карлу Габсбургу: «Он застал Италию ещё в свободе XV в. и душа его была полна воспоминаний о ней… Павел не мог привыкнуть к владычеству испанцев в Италии. Дом Караффы, из которого он происходил, принадлежал к французской партии и много раз поднимал оружие против кастильцев и каталонцев… К этой родовой вражде присоединилась другая - Караффа всегда утверждал, что Карл V покровительствует протестантам из зависти к папе и всегда приписывал ему успехи этой партии»1.
После отречения Карла V от императорской и испанской корон в 1555- 1556 гг. ненависть папы римского передалась Филиппу Габсбургу по наследству вместе с частью империи его отца. При нём папа резче, чем когда- либо, отзывался о монархе Испании. Так, в своём отлучении он писал:
«Порождение беззакония, Филипп Австрийский, сын Карла, именующего себя императором, выдавая себя за короля Испании, он во всем продолжает дело своего отца, соревнуется с ним в бесчестии и даже старается превзойти его…»1. На советы о прекращении состояния вражды с испанским королём, поступавшие ему от приближённых лиц, он отвечал обыкновенно следующим образом: «Всякий, кто станет говорить мне о мире с этими еретиками - слуга дьявола. Небо накажет его. Я буду молить Бога, чтобы этот человек был проклят. Если вы будете говорить мне о мире с испанцами, не сносить вам головы» 2 . Не ограничившись словесными оскорблениями, Павел воздвиг гонение на всех, кто осмеливался выразить хоть малейшее участие к интересам испанской короны. Тогда же папа отменил все буллы, составленные его предшественниками в пользу испанских монархов, для получения налога на духовенство и фондов, назначенных на святой крестовый поход.
В то же время Филипп собрал учёных богословов и юристов из Вальядолида, Саламанки, Алкалы и других мест и предложил им на разрешение несколько вопросов и, между прочим, спрашивал: будет ли с его стороны законно, если он, в случае необходимости вести оборонительную войну с папой, наложит секвестр3 на доходы тех лиц, которые, имея духовные места в Испании, откажутся повиноваться ему; может ли он наложить запрет на все церковные доходы и запретить перевод денег в Рим; не может ли он созвать совет для рассмотрения действительности избрания Павла, которое, по некоторым причинам, считалось неправильным; имеет ли он право исследовать важные злоупотребления его святейшества и принять решительные меры к исправлению их.
В свою очередь, Павел утверждал, что имеет право начать враждебные действия против испанского короля, так как Неаполь, находящийся под его управлением, не уплатил Святому престолу ежегодной дани. Предлог был не самый основательный, однако это послужило формальным поводом к началу войны. На деле же, заговор оформился задолго до её объявления - с помощью хитрости и уловок папа римский переманил на свою сторону французского правителя Генриха II, пообещав ему дать инвеституру королевств Милана и Неаполя для его сыновей.
Не имея достаточного объема вооружённой силы, папа римский вынужден был прибегнуть также к помощи германских наёмников, лютеран, не имевших никакого понятия о католической религии и мало питавших к ней уважения. В другое время он, вероятно, послал бы их на костёр или виселицу, но теперь принужден был подавлять негодование и молча переносить оскорбительные шутки своих защитников. Так, глава католицизма объединился с еретиками в войне против католической паствы.
Связь римского понтифика с протестантами, однако, - лишь малая часть тех злодеяний, на которые решился Павел. Совершенно отчаявшись, он стал искать поддержки неверных в борьбе с Католическим королём 1 и вскоре заключил соглашение с Сулейманом I, убедив его оставить поля сражений в Венгрии, чтобы всеми силами двинуться на Королевство обеих Сицилий.
Несмотря на всю серьёзность приготовлений папы к будущей войне, в Италии и Нидерландах, бывших главными её театрами, победа оставалась за испанцами. Уже к завершению первой кампании под предводительством испанского главнокомандующего, герцога де Альба, папа и все главнейшие города оказались в руках неприятеля, а сообщение столицы с берегом и внутренностью страны было прервано. Спустя некоторое время герцог, совместно со своим союзником Марко Антонио Колонной (1535-1584), занял папские владения и угрожал осадить Рим.
Этот суровый урок, который мог бы смирить гордость папы менее надменного, чем Павел, поселил в нём ещё большую ненависть к испанцам и лишь усилил жажду мести. Им, без сомнения, были бы предприняты новые военные усилия, если бы не проявившееся в этот период недовольство французской стороны. Основная проблема здесь заключалась в том, что воинственный дух французского солдата, одолевающего все трудности, нередко падал в утомительных предприятиях, требующих продолжительного времени. Вместе с тем, подобные обстоятельства гораздо более согласовывались с терпеливым и постоянным характером испанских воинов1. Так или иначе, французы, не получавшие от папы, несмотря на самые щедрые обещания, ни необходимого количества войска, ни военных припасов, ни денег, имели все причины быть недовольными.
Что касается отношений папы с Османами, как только становился понятен итог настоящей войны, они незамедлительно обнаружили свою непрочность. На исходе 1557 г. у берегов Калабрии 2 появилась турецкая флотилия. Высадившись в различных пунктах, мусульмане разграбили несколько богатейших городов и истребили множество жителей, а других увели в рабство - таковы оказались последствия союза, заключённого между турецким султаном и наместником св. Петра.
Оставшись в одиночестве, папа, при посредничестве Венеции, подписал с Филиппом II мирный договор. Нельзя не заметить, что он был намного выгоднее того, на которой, казалось бы, мог рассчитывать понтифик. Для того, чтобы разобраться в причинах этого явления, нам стоит ещё раз вернуться к событиям 1556 г. Некоторые историки утверждают, что в план Альбы вовсе не входило нападение на Рим, что он хотел только внушить римлянам страх и, таким образом, доставить папе предлог к окончанию войны. Филипп, по их мнению, стремился как можно скорее заключить мир с папой. Он уже давно был убеждён, что от этой войны, оскорблявшей его собственные чувства, ставившей его в ложное положение и наносившей вред его политическим интересам, он не приобретёт ни выгоды, ни чести. «Когда я родился, - писал Филипп своему вице-королю4, - Рим подвергся величайшим бедствиям. Было бы несправедливо в начале [моего] царствования причинить Риму подобные же бедствия, поэтому я предписываю быстро заключить мир на условиях, не имеющих ничего унизительного для Его Святейшества, ибо я предпочитаю потерять права своей короны, чем коснуться даже самым лёгким образом прав Святого престола».
Вновь папа римский поразил весь европейский континент, когда в ответ на милость испанского монарха произнёс следующее: «Я только что сослужил Святому престолу важнейшую службу, какую он когда-либо мог получить. Пример испанского короля научит впредь верховных первосвященников, как они должны смирять надменность монархов, не знающих, до каких пределов должно доходить законное повиновение, которое они обязаны воздавать главе Церкви»2. Оскорблённый подобным поведением, король Испании продолжил противостояние папе и после заключения мира в сентябре 1557 г. В частности, он всеми силами старался защитить испанское духовенство от внешнего влияния Рима.
Только в 1559 г., когда Павла IV сменил Пий IV (1499-1565), сторонник Испании, с Филиппа II было снято отлучение от католической церкви и мирные отношения с папой были восстановлены. Но Филипп, несмотря на примирение, во весь период своего правления оставался верен той политике, курс которой принял во время религиозной войны, не допуская вмешательства первосвященников во внутренние церковные дела Испании.
Одним из фундаментальных оснований
господствующего положения Габсбургской империи в Европе являлась её тесная
связь с католическим Римом, поэтому среди задач исследования находится анализ
их взаимоотношений. Взаимодействие династии Габсбургов с католической церковью
нельзя назвать эффективным ввиду того, что не всегда совпадающие интересы
зачастую приводили стороны к резким столкновениям. Особенно ярко это проявилось
в процессе поиска компромисса в проблеме реформационного движения в Европе.
Занятый преимущественно внешней политикой империи, Карл V не мог и не хотел
вступать в религиозные конфликты с протестантами, финансировавшими военные
операции в Италии и Средиземноморье. В то же время, католическая церковь
стремилась подтолкнуть императора к более активным действиям, поскольку
неблагоприятное разрешение данного вопроса грозило Риму ущемлением его
материальных и иных интересов. В ряде случаев подобное несовпадение становилось
причиной вооружённых конфликтов. С другой стороны, сын Карла, Филипп II,
католический фанатик, принципиально отвергавший идею войны с римским папой, не
сумев наладить отношений, дистанцировался от Рима, не допуская вмешательства
первосвященников в церковные дела его державы, что также не способствовало
укреплению связей между династией Габсбургов и римской церковью.
Заключение
Проанализировав процесс изменения территориального состава империи Габсбургов в 1516-1598 гг., заключим, что метод достижения гегемонии путём концентрации в руках династии наибольшего количества европейских территорий оказался малоэффективным, поскольку сложность проблем, возникающих в связи с объединением, во много раз превосходила те результаты, которые оно давало. Так, рост международного авторитета Габсбургской империи неизменно сопровождался усилением внутреннего кризиса её составных частей. Одним из следствий усугубления кризисной ситуации стало нарастание революционных настроений, приведшее к открытым выступлениям в ряде субъектов. Наиболее ярким примером национально-освободительного движения стали Нидерланды, где с 1572 г. испанские власти окончательно утратили контроль над северными областями, и вскоре на их основе возникло новое государственное образование - Республика Соединённых провинций.
В те годы, когда произошло отделение северных провинций Нидерландов, династии Габсбургов удалось осуществить вековую мечту правителей Пиренейского п-ова: впервые со времён вестготских королей достичь пиренейского единства. С вхождением в состав Испанской монархии Португалии и её колониальных владений держава Филиппа Габсбурга стала одной из крупнейших, которые когда-либо знала история. Этот громкий внешнеполитический успех, несмотря на очевидные выгоды, принёс фамилии Габсбургов и новые трудности. На первый взгляд, успешная колониальная политика, проводимая Габсбургами, должна была положительно отразиться как на внутреннем состоянии империи - эксплуатация колоний давала дополнительные возможности для развития социально-экономической сферы государства, так и на внешнем - средства, получаемые из Нового Света, Азии, Африки и Океании, направлялись на военно-политические расходы, такие как усовершенствование морского флота, повышение боеспособности армии и др.
Теперь же, и без того вызывавшая ранее зависть западноевропейских государств, объединив в 1581 г. под своим началом все колониальные владения мира, империя спровоцировала к себе излишнее внимание с их стороны - уже на рубеже XVI-XVII вв. многие территории перешли в руки голландцев и англичан.
В ходе исследования были рассмотрены два основных направления внешней политики династии Габсбургов - западное и восточное. Первое из них оставалось приоритетным на протяжении всего рассматриваемого периода, в то время, как восточное направление, во многом, определялось событиями, происходившими в Западной Европе. Такая расстановка сил привела к тому, что Карл V, отдававший предпочтение решению задач, связанных с Англией и Францией, не обратил должного внимания на проблему территориальной экспансии Османской империи. Как следствие, династия Габсбургов почти полностью утратила влияние в Юго-Восточной Европе и Средиземноморье. Переход к активным действиям во второй половине XVI в., спровоцированный усилением морского разбоя североафриканских пиратов, находящихся под покровительством турецкого султана, был осуществлён слишком поздно, поэтому, несмотря на отдельные успехи, Габсбургам не удалось восстановить утраченных позиций.
Вместе с тем, с точки зрения укрепления международного положения Габсбургов, первую половину XVI в., в целом, можно характеризовать как наиболее результативный этап развития империи. Успешные военные действия в Италии, а также стабилизация дипломатических отношений с Англией и некоторое упрочение связей с католической церковью способствовали поднятию её престижа. В то же время, затянувшиеся Итальянские войны между Габсбургами и Францией, вызванные противостоянием Испании и Франции на пиренейской границе, а также взаимными претензиями в связи с «бургундским наследством», вкупе с обострением внутреннего кризиса государства нанесли серьёзный удар по его военно-экономической мощи. Тогда же, к середине столетия обнаружилась несовместимость национальных интересов Англии, в которой постепенно утверждались капиталистические тенденции, со стремлением габсбургской династии к созданию единой общеевропейской монархии.