Следующее после Ньюснера влиятельное исследование женщин в Мишне -- «Имущество или личность: статус женщин в Мишне» Wegner, J. (1988) Chattel or Person? The Status of Women in the Mishnah. New York: Oxford University Press. Джудит Вегнер. Вегнер скрупулезно анализирует мишнаитское право с позиций феминистской теории, отталкиваясь, в частности, от «Второго пола» Симоны де Бовуар и концепции женщины как Другого, и пытается определить, почему в одних случаях женщину рассматривают как человека и субъекта права, а в других -- как имущество. Во многих случаях исследовательница наблюдает двойственность мишнаитского права: в одних местах у женщин ниже статус и меньше прав, чем у мужчин, а в других они получают права и обязанности, неожиданные в патриархальном праве, как мы его обычно себе представляем.
Феминистская талмудистика 1990-х корректирует оппозицию «имущество -- личность» и сам вывод о двойственности Мишин, диахронизируя найденные различия: отталкиваясь от библейского права, которое в большинстве случаев обращено только к мужчинам, а женщин действительно рассматривает как имущество, таннаи постепенно отступают от крайнего андроцентризма Торы, вместо кабалы левиратного брака и испытаний горькой водой создавая семейное право с регламентированными клятвами при помолвке, брачными контрактами и законами развода, где женщины рассматриваются уже как члены еврейского сообщества и субъекты права, хотя во многом и зависимые от мужчин Hauptman, J. “Feminist Perspectives on Rabbinic Texts”, pp. 47, 54..
Джудит Хауптман на ряде конкретных примеров доказывает эволюционный характер раввинистического законодательства: Мишна с большим сочувствием относится к женщинам, давая им больше социальной и экономической независимости и возможностей распоряжаться собственной жизнью, чем Тора. На материале трактата Гитин, посвященного разводам, Хауптман делает вывод, что Мишна, хотя и не собиралась дать женщинам равные с мужчинами права в деле расторжения брака, но все же стремилось защитить их от жестокостей и манипуляций мужей Hauptman, J. (1990) “Mishnah Gittin as a Pietist Document”, Proceedings of the Tenth World Congress of Jewish Studies, Div. C, Vol. 1, pp. 23-30. Jerusalem. Об этой и других темах см. также: Hauptman, J. (1998) Rereading the Rabbis: A Woman's Voice. Westview Press.. Другой пример смягчения библейского права в Мишне -- ограничение права мужа подвергать свою жену, которую он подозревает в неверности, испытанию горькой водой (Чис 5:11-31 vs Мишна, Сота). Хауптман видит здесь «сочувствие к женщинам, подвергающимся несправедливому обращению».
Дальнейшие компаративные исследования раввинистических текстов из разных сводов и разных эпох показали, что следует говорить не о прямой эволюции (Мишна толерантнее Библии, Талмуд толерантнее Мишны, средневековые кодексы толерантнее Талмуда), а скорее, о динамической полифонии разных позиций. К примеру, Тосефта (собрание юридических дискуссий и постановлений мудрецов от того же периода, что и Мишна, но не вошедших в свод, кодифицированный Иегудой Га-Наси), во многих случаях либеральнее в отношении женщин, чем Мишна, но в каноне остаются более строгие позиции. И каково бы ни было развитие канона, считают феминистские ученые, если мы находим много сочувственных женщинам голосов, это дает нам основания пересмотреть традиционный взгляд на раввинистический иудаизм как на гомогенно патриархальную и мизогинистскую культуру.
Таль Илан Ilan, T. (1997) Mine and Yours Are Hers: Retrieving Women's History from Rabbinic Literature, pp. 51-84. Leiden: Brill; Ilan, T. (2002) “Stolen Water is Sweet: Women and their Stories between Bavli and Yerushalmi”, in P. Schaefer (ed.) The Talmud Yerushalmi and Greco-Roman Culture, Vol. 3, pp. 185-223. Tuebingen., инициатор масштабного проекта «Феминистский комментарий на Вавилонский Талмуд» Ilan, T., et al. (eds.) (2007) Feminist Commentary on the Babylonian Talmud: Introduction and Studies, Vol. 1. Mohr Siebeck, и в следующих томах комментарии к трактатам., в ходе скрупулезного компаративного исследования приходит к выводу, что доминантная традиция в раввинистическом иудаизме -- линия Вавилонского Талмуда -- отличается последовательным мизогинизмом, а более толерантные к женщинам позиции остаются на обочине, вымываются из этой доминантной традиции. Во многих случаях более ранние источники лучше «думают» о женщинах, более поздние версии тех же сюжетов или правовых постановлений отличаются -- новое поколение начинает рассказывать старые истории по-своему -- и женщины лишаются голоса, высказанные им галахические мнения приписываются другим, растет подозрительность и убежденность в их распущенности и легкомыслии, власть и волюнтаризм мужа (в отношении, например, оснований для развода) растут и т. п. Илан выделяет четыре слоя рав- винистической литературы с двумя параллельными традициями, одна из которых, ставшая со временем канонической, оказывается более мизогинистской, чем другая, ставшая второстепенной: школа Гилеля и школа Шамая, Мишна и Тосефта, школа рабби Акивы и школа рабби Ишмаэля в галахических мидрашах, Вавилонский Талмуд и Иерусалимский Талмуд. В итоге получается, что основные галахические традиции (школа Гилеля и школа рабби Акивы) и основные источники (Мишна и Вавилонский Талмуд), на которых базируется современный иудаизм, максимально мизогинистские. Динамика подобного устрожения и вытеснения женщин характерна для многих патриархальных культур, но в иудаизме позитивно то, что альтернативные источники сохраняются, не истребляются из корпуса классических текстов и, хотя и менее нормативны, могут использоваться в галахиче- ских спорах.
В 2000-х--2010-х гг. женские исследования раввинистиче- ской литературы предстают уже устоявшимся дисциплинарным полем. К примеру, Джудит Баскин называет свою книгу «Женщины мидраша: конструирование женского в раввинистической литературе» (2002, 2015) «феминистской книгой», а себя -- представительницей растущей группы ученых, занимающихся женской темой в раввинистической литературе Baskin, J. (2015) Midrashic Women: Formations of the Feminine in Rabbinic Literature, pp. 7-8. Brandeis University Press.. В отличие от большинства из них, уделяющих основное внимание галахе, Баскин исследует преимущественно агаду. Агада сохраняет более нюансированное и комплексное видение женщин, чем безличные предписания галахи. В историях из жизни роли женщин могут существенно отличаться от предписанных в религиозном праве в сторону большей свободы действий, независимости и активности. Если галаха отражает представления об идеале, то агада -- реальные характеры и жизненные ситуации, хотя тоже поданные сквозь призму мужских тревог и фантазий.
Баскин приходит к выводу, что несмотря на наличие прямо противоположных утверждений относительно женщин (равно как и относительно прочих тем) в раввинистической литературе, несмотря на греко-римские или иранские влияния и всякие нюансы, в основе изображения женщин лежит глубинное убеждение мудрецов в их экзистенциальной инаковости, выраженное в известном высказывании: «женщины -- особый народ» (ВТ, Шабат, 62а). Женщины были созданы иными, менее совершенными, нежели мужчины, и это оправдывает их низкий статус: авторы мидраша истолковывали неполноправное, подчиненное положение женщин в обществе как результат божественного замысла. Соответственно, женщины должны находиться под контролем мужчин -- это основы социального порядка в еврейской общине. Баскин выражает надежду, что теперь, в XXI веке, эти ограничения будут полностью сняты Ibid., p. 163., но оговаривается, что хотя научные исследования жизни и опыта еврейских женщин предшествующих эпох могут пролить свет на современные дилеммы и тревоги и феминистские теологи, такие как Рахель Адлер, Джудит Пласков, Элен Умански, используют свой анализ классических текстов прошлого для попыток переустройства настоящего и будущего иудаизма Ibid., p. 8., ее задача скромнее -- выяснить, как женщины изображались в агадическом мидраше и почему так.
Говоря о методологическом новаторстве феминистской критики раввинистической литературы, необходимо обратиться к одной из центральных книг в этой области, пользующейся непревзойденной известностью и влиянием, -- это «Израиль по плоти: о сексе в талмудической культуре» Дэниела Боярина. В оригинале она вышла в 1993 году, а несколько лет назад -- единственная из всего корпуса гендерных исследований Талмуда -- была переведена на русский Боярин Д. (2012) Израиль по плоти. О сексе в талмудической культуре. М.: Текст, Книжники. См. также Послесловие Р. Кипервассера, помещающее эту книгу в контекст творчества самого Боярина и современной иудаики (с. 464-475).. «Ортодоксальный еврей, троцкист и талмудист» Даниэль Боярин: «Мы не выживем без революции», Booknik.ru [http://booknik. ru/today/faces/boyarin/, доступ от 28.04.2018]., Боярин очень четко формулирует свои цели, защищая разумную ангажированность научного творчества:
Я сам, хотя бы отчасти, нахожусь «в» талмудической культуре, и мои прочтения, несомненно, будут отражать этот факт. И все же я настаиваю, что эта книга не будет апологетикой, поскольку я не собираюсь изобретать аргументы, призванные затушевать или гармонизировать те элементы талмудического иудаизма, которые я нахожу морально проблематичными [...] Моя цель -- выстроить из этой культуры «полезное прошлое», обнаружив и выделив в ней те области, которые могут послужить нам сегодня, и найти способ поместить в правильный контекст непонятные и неприемлемые аспекты этой культуры [...] Чтобы это прошлое стало «полезным», по крайней мере, я сам должен быть убежден, что перед нами -- разумная реконструкция, основанная на фактах. [....] задача такой критики -- «изменить мир», [...] хочу внести свой вклад в здоровое преображение «собственной области [...]». Моя область -- это раввинистический иудаизм, поскольку я практикую эту религию и считаю себя наследником ее традиций и ее памяти».
Боярин утверждает полифонию талмудического иудаизма и свое право предпочесть «какие-то варианты прочтения», исключенные предшествующей комментаторской традицией, «обнаружить в тех же текстах новые аспекты, помогающие нам построить свою собственную версию культуры, а в ней -- структуры отношений между полами». Методологически он отвергает как простую констатацию мизогинии в раввинистической литературе («видеть в текстах исключительно женоненавистнические аспекты -- само по себе акт женоненавистничества»), так и «обеление» ее путем приписывания своей традиции «истинно феминистских импульсов» и отнесения неопровержимого в ее текстах и практиках сексизма «на счет разлагающего влияния “других”» Боярин Д. Израиль по плоти. С. 47-52.. Сам Боярин ищет в талмудических текстах не женские образы и голоса, а следы «мужской оппозиции господствующему андроцентрическому дискурсу» Там же. С. 431., «диссидентские протофеминистские голоса внутри классического иудаизма» Там же. С. 458.. В любых настойчивых утверждениях Боярин предлагает видеть следы конфликта, следы борьбы с противоположной позицией. Соответственно, упрощая, чем более рьяно звучат мизогинистские голоса, тем сильнее, предположительно, была оппозиция этим голосам -- с проженских, просе- мейных или иных гуманистических позиций.
Методологическое достижение феминистски ангажированной критики Талмуда состоит в выработке навыков сопротивления естественному принятию «программы, которую [раввинистиче- ские] тексты сами предлагают, хотя эта программа без малейшего сомнения принималась многими поколениями еврейских читателей. [...] Эта методология старается продемонстрировать, что патриархальная повестка мудрецов не встроена в раввинистиче- скую культуру, не является ее неотъемлемым компонентом» Shanks Alexander, E. (2001), “The Impact of Feminism on Rabbinic Studies: the Impossible Paradox of Reading Women into Rabbinic Literature”, in J. Frankel (ed.) Jews and Gender: The Challenge to Hierarchy, p. 110. Oxford University Press..
Тот же подход -- смотреть непредвзято и прислушиваться к текстуальным и иным свидетельствам, а не проецировать на них привычные ожидания -- практикуется и на иных источниках. К примеру, большим вдохновением для феминистских исследовательниц позднеантичного иудаизма послужила книга «Женщины-лидеры в древней синагоге» (1982) Бернадетт Брутен, яркой исследовательницы и академической активистки. Религиовед и антиковед, в 1980-е годы Брутен преподавала в Гарварде и была первой открытой лесбиянкой в Гарвардской школе богословия, приводившей свою супругу на факультетские ивенты Lapidus, J. (1998) “Hot Potato: An Interview with Bernadette J. Brooten”, International Journal of Sexuality and Gender Studies 3: 331., а в конце 1990-х издала снискавшую целый букет наград книгу «Любовь между женщинами: реакция христианства на женский гомоэротицизм» Brooten, B.J. (1996) Love Between Women: Early Christian Responses to Female Homoeroticism, University of Chicago Press.. Сейчас Брутен -- профессор христианских исследований в Брандайзе, создатель и руководитель проекта «Феминистская сексуальная этика» “How Do Race, Ethnicity, and Religion Intersect with Sexual Violence?”, Brandeis University [http://www.brandeis.edu/projects/fse/, accessed on 18.06.2018]., призванного искоренить пережитки сексуальной эксплуатации женщин и девочек и реформировать сексуальную этику трех авраамических религий на основании таких понятий, как взаимность, осознанное согласие и удовольствие. В книге о «Женщинах-лидерах» Брутен вместо того чтобы примирять анализируемые ею эпиграфические данные с нашими представлениями о месте женщин в традиционном иудаизме, наоборот, использует их, чтобы бросить вызов этой предвзятости и показать, как мало мы на самом деле знаем об античном иудаизме, полагая его насквозь патриархальной культурой. Она демонстрирует, что женщины могли занимать руководящие позиции в синагогах и, наоборот, не находит подтверждений тому, что в синагогах того периода были отдельные галереи для женщин. «Женскую галерею находят [в источниках] только те, кто ее [заведомо] ищет» Brooten, B.J. (1982) Women Leaders in the Ancient Synagogue: Inscriptional evidence and background issues, pp. 32, 103. Chico, Calif: Scholars Press.,--утверждает Брутен. Соответственно, базовая методологическая посылка феминистской критики -- абстрагироваться от готовых ожиданий и правильно поставить вопрос.
Аналогичным делом -- разоблачением обманчивости привычного взгляда -- занимается Мириам Песковиц в своей книге, посвященной образам прях и ткачих в иудаизме римского периода и конструированию в нем гендера и женщины Peskowitz, M. (1997) Spinning Fantasies: Rabbis, Gender, and History. University of California Press.. Называя талмудический иудаизм «иудаизмом римского периода» Песковиц тем самым обнажает исключающую природу традиционного термина, связывающего всю эпоху лишь с мужской элитарной группой и как бы вычеркивающего из истории женщин и неученых мужчин. Песковиц стремится показать, что раввинистический иудаизм, иудаизм мудрецов, был лишь одной из многочисленных форм еврейской религии тех столетий, и мудрецов не следует считать «самыми еврейскими евреями», устанавливающими для всех свои правила, а раввинистическую литературу, соответственно, -- главным источником по культуре евреев того периода. И другой смысл нетрадиционного определения этой эпохи: Песковиц показывает значительное римское влияние на раввинистический иудаизм, в частности, то, что мудрецы при конструировании гендера использовали римские модели, тем самым являя свою принадлежность к римской культуре.
Изначально, стремясь найти женщин в источниках этой ан- дроцентричной эпохи, Песковиц выбирает тему женских профессий -- прядения и ткачества, выискивая тексты про эти занятия в Мишне и Тосефте и планируя назвать веретено женским символом, позитивным образом фемининности, женской активности и женской религиозности. Но в ходе исследования она приходит к противоположным выводам: прядение и ткачество как женские профессии -- тоже конструкты, пряли и ткали также и мужчины, метафора веретена только сужает все многообразие женского опыта, а все эти приспособления служили производству не только одеяний, но и идеализированных и ограничивающих понятий семейственности, преданности домашнему очагу, верности, женственности. Идя дальше Боярина и других представителей талмудической критики, Песковиц применяет деконструирующий подход, призванный вскрыть механизмы, с помощью которых автор источника сообщает нам свою картину мира как данность, не только к нарративным, агадическим произведениям, но и к юридическим текстам Мишны.
Спектр тем, которыми занимались исследователи гендера в талмудическом иудаизме: брак и внебрачные отношения, статус женщины в семье, женщина и религиозная ученость -- с выходом книги Шарлотты Фонроберт «Менструальная чистота: раввинистические и христианские реконструкции библейского гендера» (2000) Fonrobert, Ch.E. (2000) Menstrual Purity: Rabbinic and Christian Reconstructions of Biblical Gender. Stanford: Stanford University Press. пополнился проблематикой женского тела в раввини- стических текстах, ведь представления о теле, как доказали теоретики гендерных исследований, «зачастую служат цели представить правовое неравенство как проистекающее из природного и тем самым легитимировать его» Fonrobert, Ch.E. (2007) “Regulating the Human Body: Rabbinic Legal Discourse and the Making of Jewish Gender”, in Ch.E. Fonrobert, M.S. Jaffee (eds) The Cambridge Companion to the Talmud and Rabbinic Literature, p. 271. Cambridge University Press.. Фонроберт исследует гинекологические и физиологические познания мудрецов, выраженные в законах ниды, или менструальной нечистоты. Доминантный талмудический дискурс объективирует женское тело и регламентирует его физиологию; среди прочего, мудрецы определяют день начала менструации на основании осмотра пятен крови. Контрдискурс возвращает женскому телу одушевленность, допуская, в частности, что женщина сама может почувствовать начало своей менструации. Рассматривая случай обращения группы евреек в христианство и их представления о том, как следует дальше соблюдать законы чистоты, Фонроберт задается вопросом, была ли нида краеугольным камнем еврейской идентичности для женщин той эпохи. Этим вопросом задается не только Фонроберт: в том же 2000 году и позже стали появляться новые иследования об иудейских законах сексуальной (не)чистоты, что сама Фонроберт назвала зарождающейся субобластью в исследованиях иудаизма Fonrobert, Ch.E. (2007) “Review Essay. Purity Studies in Judaism: an Emerging Subfield”, AJS Review 31(1): 161-165..