«Благословен (не) создавший меня женщиной»? Феминистский поворот в иудаизме и иудаике
Зеленина Г.
Galina Zelenina
“Blessed Are You, Who Has (Not) Made Me a Woman”? Feminist Turn in Judaism and Jewish Studies
Galina Zelenina -- Russian State University for the Humanities (Russia); Research Centre for East European Studies, University of Bremen (Germany).
The article presents a review of the scholarship published in the last half-century that constitutes the feminist turn in Judaism and Jewish studies and analyzes the causes and the main trends of this phenomenon, in particular, the practice of combining academic research and public activism. The first part of this review examines feminist criticism of Judaism and feminist theorizing aimed at gender reform of contemporary Judaism. The second part analyzes research that recovers women's presence in Biblical, Talmudic, and medieval Judaism. The final part describes the phenomenon of female returnees to ultra-Orthodoxy and its reception by feminist scholarship.
Keywords: gender studies, feminism, Judaism, modern Orthodoxy, Conservative Judaism, Reform Judaism, Jewish studies.
Гендерные реформы в современном иудаизме и развитие подкрепляющих их женских и гендерных исследований в иудаике явились результатом двух движений, возникших на второй волне феминизма в 1960-1980-х годах: в академии и в иудаизме; и там и там женщины требовали себе места, голоса, участия.
Параллельно тому, как в западной науке зарождались женские, а затем гендерные исследования, начинаясь с критики академического мейнстрима, сочтенного мейлстримом (malestream), позитивистской объективности, сочтенной мужской субъективностью, и других аспектов и форм «маскулинного знания», в иудаизме, прежде всего американском, тоже начались изменения, ставшие реакцией на вызовы окружающего общества. К концу 1960-х лидеры американского иудаизма считали, что их общины достаточно инклюзивны в отношении женщин, которые получают больше прав и возможностей в плане образования и участия в религиозной жизни, чем их матери и бабушки. Однако еврейские феминистки, вдохновленные второй волной американского феминизма, отнюдь не считали возможным остановиться на достигнутом -- или допущенном сверху Prell, R.-E. (2007) “Introduction: Feminism and the Remaking of American Judaism”, in R.-E. Prell (ed.) Women Remaking American Judaism, pp. 7-8. Wayne State University Press.. Женщина не могла быть раввином или лидером общины; в (ультра)ортодоксальном и консервативном иудаизме -- не входила в миньян; а в ряде случаев даже не считалась членом конгрегации, не допускалась к систематическому изучению Талмуда -- самой сложной, самой главной и престижной сфере религиозного образования. Помимо дискриминации в религиозном праве и практике феминистки сетовали на то, что канонические тексты иудаизма -- Тора и Устная Тора или Библия и раввинистическая литература -- игнорируют, маргинализируют или даже дегуманизируют и демонизируют женщин. И с 1970-х годов Следует уточнить, что история еврейского религиозного феминизма началась раньше -- в 1900-х-1930-х гг. в Германии (Берта Папенхейм и Еврейский союз женщин, рабби Регина Йонас и др.), но по понятным причинам это движение осталось изолированным эпизодом и не имело продолжения после войны. началась борьба за гендерное равенство в иудаизме разных деноминаций; она протекала на нескольких уровнях: в синагоге, в общинных организациях, в академии.
Социологическая (и содержательная) специфика академического изучения еврейства и иудаизма -- иудаики (Jewish studies), с одной стороны, заключается в тесной ее связанности с еврейской общинной жизнью, культурой и религией; отсюда, в частности, эта явственная параллельность и синхронность феминистских реформ в религиозном и академическом сообществе.
Оборотная сторона этой близости к еврейской религиозной и общинной жизни состоит в некоторой обособленности от гуманитарных наук в целом. И время от времени те или иные заинтересованные лица -- в данном случае, феминистки -- критикуют дисциплинарную изоляцию иудаики: занимающееся ею «полуавтаркичное академическое сообщество» Davidman, L., Tenenbaum, S. (1994) “Introduction”, in L. Davidman, S. Tenenbaum (eds) Feminist Perspectives on Jewish Studies, p. 5. New Haven and London. в силу этой автаркичности может себе позволить игнорировать тенденции в «большой» академии или заимствовать их со значительным опозданием. Так, к примеру, первое издание Encyclopedia Judaica, вышедшее в 1971--1972 гг. и остававшееся нормативным справочным изданием вплоть до 2007 года, когда вышло второе, почти полностью игнорирует женскую проблематику: женщины упоминаются, как правило, лишь в статьях про их семьи, отцов или мужей, статья про идиш не рассказывает о таком важном явлении, как впервые появившиеся женские молитвенники на венакуляре, женщины не упоминаются даже в статьях о преимущественно женских практиках (домашнее хозяйство, определенные обряды) и, наконец, про сексуальность Encyclopedia Judaica не пишет ничего. Ученые, начинавшие свою карьеру в 1970-е, вспоминают, что в те годы и в последующее десятилетие аспирантам, специализировавшимся в иудаике, однозначно не советовали заниматься женской и гендерной проблематикой, пока они не защитили диссертацию и не закрепились в академии Hyman, P. (1994) “Feminist Studies and Modern Jewish History”, in Feminist Perspectives on Jewish Studies, pp. 120-123. Об этом же говорит Сильвия Барак Фишман: Tribute Video for Shula Reinharz's Retirement [http://www.brandeis.edu/ hbi/multimedia/video.html, accessed on 28.04.2018]., -- женская тема была очевидно non grata. Борьба с этим заговором молчания и маргинализацией была чрезвычайно плодотворна и в содержательном плане дала множество исследований и открытий, о части которых речь пойдет далее, а в институциональном плане привела к созданию в 1990-е годы ряда специализированных академических подразделений и изданий, призванных исправить дисбаланс и методично восполнять дефицит еврейских женских исследований.
Одной из таких институций, к примеру, стал Институт Хадасса-Брандайз, учрежденный в 1997 году в Университете Брандайз при финансовой поддержке Женской сионистской организации Америки «Хадасса» и призванный развивать «новые способы думать о евреях и гендере по всему миру, осуществляя и продвигая научные исследования, художественные проекты и общественную деятельность» Hadassah-Brandeis Institute. History [http://www.brandeis.edu/hbi/about/index.html,
accessed on 18.06.2018].. В 1998 году был создан «Архив еврейских женщин» (Jewish Women's Archive, JWA), провозгласивший своей задачей «включение женщин в еврейскую историю» путем сбора и популяризации историй о выдающихся еврейских женщинах; сайт этого проекта за двадцать лет стал, по его собственной оценке, «крупнейшим в мире собранием сведений о еврейских женщинах» Jewish Women's Archive [https://jwa.org, accessed on 18.06.2018]. Нашим -- «женщины» на иврите и одноименный раздел Мишны и Талмуда
[https://www.jstor.org/journal/nashim, accessed on 18.06.2018].. Если JWA придерживается традиционного и рассчитанного на широкую публику биографического подхода, то созданный в том же году журнал еврейских женских и гендерных исследований «Нашим» (Nashim: A Journal of Jewish Women's Studies & Gender Issues7) решает ту же задачу на совершенно академическом уровне.
Это лишь примеры, а не исчерпывающий список, и, разумеется, еврейский феминизм как в религии, так и в академии явление не исключительно американское, но существующее и в других странах, прежде всего в Израиле, однако американский случай наиболее полон, выразителен и продуктивен, что объясняется, по-видимому, частым наложением -- на биографическом уровне -- на традиционный еврейский бэкграунд феминистских идей и практик из общественной жизни и академии и устойчивой и влиятельной традицией академического активизма (разительно отличающейся, скажем, от российского научного этоса беспристрастности как гарантии объективности), что подразумевает совмещение ученым научной и общественной деятельности или, по меньшей мере, четкое позиционирование себя в политическом и идеологическом пространстве.
Феминистский поворот в иудаизме и иудаике продолжается уже практически полвека и продуцирует массу текстов, концепций и практик. Самонадеянно было бы обещать в одном обзоре осветить все значимые случаи внедрения гендерной проблематики в еврейский материал, все точки пересечения феминистской критики и квир-теории с «наукой о еврействе», все влиятельные опыты гендерного теоретизирования и практического творчества на стыке науки и иудаизма. Обозначу свои задачи скромнее: описать зарождение феминистских подходов к иудаизму в его современном виде и в его истории, достижения и динамику в основных тематических сегментах этого поля и один (среди, вероятно, многих других) парадокс.
Сначала речь пойдет о феминистской критике иудаизма и феминистском теоретизировании и творчестве, нацеленных на реформирование иудаизма в сторону гендерного равенства. Следующий раздел будет посвящен ретроспективной эмансипации -- возвращению женщин в библейскую, талмудическую и средневековую историю и ревизии их статуса и ролей в иудаизме соответствующих эпох. Разумеется, женские и гендерные исследования появляются и в области новой и новейшей еврейской истории или социологии: здесь можно перечислить десятки узких работ Например, монография Рене Левин Меламед о кастильских марранках, их особой роли в криптоиудаизме и особой опасности с точки зрения инквизиторов (Melammed, R.L. (1999) Heretics of Daughters of Israel: The Crypto-Jewish Women of Castile. Oxford: Oxford University Press), исследования статуса еврейских женщин в Османской империи в XVI в. (Lamdan, R. (2000) A Separate People: Jewish Women in Palestine, Syria, and Egypt in the Sixteenth Century. Leiden: Brill) или роли женщин в восточноевропейском еврейском обществе периода Гаскалы (Hyman, P. (1995) Gender and Assimilation in Modern Jewish History: The Roles and Representation of Women. University of Washington Press). и несколько авторитетных обзорных коллективных монографий, излагающих историю еврейских женщин по периодам Например, от J. Baskin (ed.) (1998) Jewish Women in Historical Perspective. Wayne State University Press, до Greenspahn, F.E. (ed.) (2009) Women and Judaism: New Insights and Scholarship. New York: New York University Press.. Их авторы задаются целью добавить феминистское измерение в одну из областей еврейской культуры и мысли или восстановить женское присутствие в той или иной эпохе. Как заявляет в своей программной статье 1990 года «Выход из гетто» Суламит Магнус, «подобно тому, как Джоан Келли, историк Возрождения и историк женщин, вопрошает: “Было ли у женщин Возрождение?”, еврейские историки должны задаться вопросом: “Были ли у еврейских женщин эпоха Талмуда, испанский золотой век или религиозное пробуждение в хасидизме?”» Magnus, S. (1990) “`Out of the Ghetto': Integrating the Study of Jewish Women into the Study of `The Jews'”, Judaism 39(1): 29.. Но в этой статье, посвященной гендерному перевороту не в иудаике, но в иудаизме, я ограничиваюсь первыми тремя «формативными» эпохами -- Библии, Талмуда и Средних веков, потому что их исследователи зачастую ставят себе амбициозные задачи, непосредственно связанные с религией: скорректировать наши взгляды на древний иудаизм и, соответственно, попытаться видоизменить современный -- «в пользу» женщин и -- впоследствии, по аналогии -- других маргиналов или аутсайдеров: гомосексуалов, трансгендеров или этнических меньшинств Эти последствия отмечаются и описываются на материале, прежде всего, американского еврейского феминизма и американского иудаизма, например: Greenspahn, F.E. “Epilogue. Women and Judaism: From Invisibility to Integration”, p. 250; Nadell, P. “Bridges to `A Judaism Transformed by Women's Wisdom': The First Generation of Women Rabbis”, p. 222.. За пределами этой статьи остаются исследования маскулинности и квир-исследования в иудаике, которые так же, как и женские исследования, тесно связаны с религиозной практикой, в данном случае -- с ростом гомотолерантности в либеральных течениях иудаизма, приведшей к таким явлениям, как религиозная легализация однополых союзов, ординация геев и возникновение квир-конгрегаций.
Заключительный раздел статьи посвящен отдельному сектору в области гендерных исследований иудаизма -- изучению еврейских женщин в ультраортодоксии, в том числе тех, кто сам «вернулся» к религии и добровольно вступил в ультраортодоксальную общину. Это явление противоречит повестке еврейского религиозного феминизма и может быть охарактеризовано как ответный вызов -- вызов женскому движению со стороны ортодоксии.
От «вечного стыда и неловкости» к новой теологии, литургии и галахе: феминистская революция в иудаизме
Наиболее непосредственно затрагивают букву, дух и практику иудаизма еврейская женская академическая и внеакадемическая интеллектуальная продукция, которая дисциплинарно и жанрово определяет себя как «феминистскую критику» и «феминистскую теологию». Тексты этого рода, зачастую подчеркнуто ангажированные и полемически заряженные, имели целью сначала обнаружить и обличить патриархальный характер еврейской религиозной практики, а затем реформировать ее в сторону гендерного равенства: добиться фактического «уважения достоинства женщин» (вызова их к Торе, включения в миньян, полноправного участия в молитве в одном с мужчинами помещении, ординации и проч.) и сделать участие в этих основных религиозных практиках -- чтении Торы, молитве -- приемлемым для женщин, то есть разработать гендерно нейтральную библейскую экзегезу и литургию. И, наконец, сверхзадача феминистского поворота -- более глобальная трансформация иудаизма, в идеале включающая не только признание равноправия женщин, но и отказ от иерархического подхода к миру, от идеи избранности и исключительности, от парадигмы контроля и воздаяния в пользу эгалитарности, плюралистичности, инклюзивности. Еврейские феминистки видят в своей повестке мощный разрушительный заряд для «старого» иудаизма и стимул для всех прогрессивных сил формировать «новый»: «...статус женщин в еврейской традиции -- самый грозный нынешний вызов для ортодоксии. [...] Феминистское мышление -- это не то, что можно легко игнорировать. Оно создает новую точку зрения, новую позицию -- с теми ценностями и моральными обертонами, которые, по крайней мере отчасти, интуитивно убедительны для современных, а в особенности для постмодерных мыслителей» Ross, T. (2000) “Modern Orthodoxy and the Challenge of Feminism”, in J. Frankel (ed.) Jews and Gender: The Challenge to Hierarchy, pp. 3, 18. Oxford University Press..
Закономерно, что многие еврейские религиозные феминистки вышли из «современной ортодоксальной» среды (modern Orthodox в Америке; религиозные сионисты, или «вязаные кипы», в Израиле). Ортодоксия -- в отличие от ультраортодоксии, где бы они не получили ни светского, ни высшего образования -- позволяла им пойти в университет и там познакомиться с феминизмом; в отличие же от реформистского и, возможно, консервативного иудаизма ортодоксальный был достаточно традиционным, чтобы феминистски ориентированные молодые женщины стали испытывать моральный дискомфорт и депривацию и решили бороться за свои права. Впоследствии некоторые активистки и авторы, как, например, Рахель Адлер, перешли из ортодоксии в более либеральные течения: консервативный, реформистский или ре- конструкционистский иудаизм, а некоторые, как, например, Това Хартман, продолжали модифицировать ортодоксию, занимаясь «ортодоксальным феминизмом».
Многие упоминают, что их деятельность и творчество на ниве феминистской теологии начались с «собственных персональных фрустраций» Ibid., p. 3., по словам Тамар Росс. В ортодоксальной синагоге, где мужчины стоят впереди, не видя женщин, а женщины смотрят им в спины, та же Това Хартман стала чувствовать себя «лишним предметом мебели» Hartman, T. (2007) Feminism Encounters Traditional Judaism: Resistance and Accommodation, p. 20. University Press of New England.. «Каждое утро, -- вспоминает Ра- хель Адлер, -- наступал момент, который я просто ненавидела. Тот, кто вел службу, оглядывал помещение и говорил: “Давайте посмотрим, сколько нас тут. Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять. Нас только девять человек, у нас нет минь- яна”. И я сидела там и думала: “А я-то тогда кто? Таракан?!”» “Rachel Adler: What Am I, a Cockroach?”, in Jewish Women's Archive: [https://jwa. org/rabbis/narrators/adler-rachel/, accessed on 18.06.2018].. Феминистские мыслительницы обнаруживают подобные фрустрации и у ультраортодоксальных ребецн в традиционном обществе прошлых веков, и это для них важный аргумент в пользу универсальной значимости их претензий. Обращаясь к важной отправной точке еврейского религиозного феминизма (вынесенной в заглавие данной статьи) -- благословения Бога «за то, что не создал меня женщиной», которое мужчины произносят каждое утро, -- Тамар Росс пишет:
Нас пытаются убедить, будто лишь современные феминистки видят в этой бенедикции оскорбление. Но вероятно, что и в предыдущих поколениях было много женщин, которые разделяли мнение Райны-Батьи, жены р. Нафтали Цви Берлина и дочери р. Ицхак из Воложина. Ее племянник р. Барух Эпштейн (автор Тора тми- ма) вспоминает: «Как обижал мою тетушку тот факт, что любой, как она говорила, пустоголовый невежа, любой неуч, которые еле знал значения слов и не осмелился бы переступить порог ее дома, не спросив прежде -- покорно и униженно -- ее позволения, не задумываясь, смело и нагло произносил в ее присутствии благословение “шело асани иша”. Более того, после этого она была обязана ответить “амен”. “А кому достанет силы духа, -- заключала она с болью в голосе, -- слышать этот вечный символ стыда и неловкости для женщин?”» Ross, T. (2001) “Modern Orthodoxy and the Challenge of Feminism”, p. 10. Цит. из: Эпштейн Б. Мекор Барух, ч. 4, гл. 46, раздел 3, с. 981. Вильна, 1928.
Зарождение и развитие феминистской еврейской теологии происходило в 1970-е (а основные книги будут изданы в 1990-е), параллельно с определенными подвижками в разных деноминациях иудаизма в сторону гендерного равенства вроде ординации женщин в реформистском (1972) и консервативном (1984) иудаизме (и, разумеется, многие ведущие теоретики религиозного феминизма: Рахель Адлер, Линн Готлиб, Джудит Хауптман Раввин и глава конгрегации «Нахалат шалом» в Альбукерке, Нью-Мехико. В своей книге «Та, кто пребывает внутри: феминистское видение обновленного иудаизма» (She Who Dwells Within: A Feminist Vision of a Renewed Judaism. San Francisco, 1995) она описывает свой опыт и снабжает его теологическим обоснованием. О Дж. Хауптман речь пойдет дальше. и другие -- стали раввинами) или распространения ритуала бат-мицва (совершеннолетия для девочек), а также с появлением еврейской феминистской культурной продукции: изданием антологий еврейских феминистских текстов и выходом документальных фильмов про женщин, женское движение и религию вроде фильма «Полцарства» (Half the Kingdom, 1989).