При этом раскрываемость преступлений, предусмотренных гл. 21 УК РФ, составляет в среднем 36,86%, гл. 22 - 39,15%. Самая высокая раскрываемость преступлений, предусмотренных гл. 23, - 81,14%. Это можно объяснить удельным весом указанного вида преступлений, который составляет в среднем всего 0,12% от общего числа зарегистрированных преступлений. Наибольший удельный вес среди общего количества преступлений в сфере экономики традиционно составляют преступления против собственности - в среднем 56,9%, а преступления в сфере экономической деятельности - 2,32% от общего числа зарегистрированных преступлений. Итого удельный вес преступлений в сфере экономики составляет 65,21% от общего числа зарегистрированных преступлений.
Анализ статистических данных показывает, что среднегодовое число лиц, осужденных за преступления в сфере экономики, в 2004 - 2013 гг. в десятки раз меньше числа возбужденных уголовных дел о таких преступлениях. Так, например, соотношение возбужденных уголовных дел по преступлениям против собственности (гл. 21 УК РФ) с числом осужденных лиц по указанному виду преступлений составило 13:1.
В отношении многократных расхождений в количестве возбужденных уголовных дел и числе осужденных по тем же делам, можно сделать вывод, что квалификация деяния, данная на предварительном следствии, не находит своего подтверждения в суде. Это не означает, что она была ошибочной, возможны причины расхождения, коренящиеся в сфере доказательственной базы, но тем не менее цифры говорят сами за себя.
Как показывает практика, чем сложнее юридическое основание привлечения к уголовной ответственности за экономические преступления, тем больше квалификационных ошибок.
Анализ статистических данных, особенно тех, которые характеризуют редкую применяемость уголовно-правовых норм, показывает, что при одинаковой сложности конструкции составов преступлений и при наличии косвенных подтверждений фактов нарушения уголовного закона, существует разброс показателей по различным типам преступлений.
Также характерной особенностью преступлений в сфере экономики являются резкие скачки количества возбуждаемых уголовных дел, которые свидетельствуют об отсутствии связи с реальной действительностью, поскольку экономические отношения являются не столь динамичными, что и демонстрирует судебная практика.
Таким образом, количественные показатели применения норм об экономических преступлениях как ни в какой другой сфере зависят от организационных или собственно правоприменительных решений при возможности произвольной оценки фактов, а также оценочных признаков экономических составов преступлений. В противном случае трудно объяснить такие резкие синхронно проявляющиеся колебания числа возбужденных уголовных дел, а также лиц, привлеченных к уголовной ответственности. Первое в основном закладывается на уровне выявления преступления правоохранительными органами, второе - в ходе предварительного расследования. Следовательно, рекомендации относительно правил квалификации экономических преступлений, включая сложные вопросы определения содержания признака безвозмездности, важны не только следователю, но и сотрудникам органов дознания. Следует заметить, что при этом также необходимо учитывать высокую степень латентности преступлений в сфере экономики. Проведенное исследование показало, что среди основных причин латентности преступлений в сфере экономики называются: сложность доказывания, связанная с неопределенностью признаков этих составов преступления (68% опрошенных респондентов), избирательность применения указанных норм, которая проявляется только в случае установления виновного лица (94% опрошенных респондентов).
В параграфе 3 главы первой - «Безвозмездность в системе экономических признаков хищения» - отмечается, что в уголовном законодательстве Российской Федерации безвозмездность фигурирует в качестве обязательного признака преимущественно в такой группе преступлений в сфере экономики, как хищения, которые отнесены к разновидности преступлений против собственности и объединяют в своем понятии различные формы.
Согласно родовому понятию хищения, данному в примечании 1 к ст. 158 УК РФ, хищение определяется как совершенное с корыстной целью противоправное безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившее ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества.
Безвозмездность как обязательный признак хищения относится к объективной стороне преступлений данной группы вместе с изъятием и (или) обращением имущества в пользу виновного или других лиц; противоправностью; причинением ущерба собственнику или иному владельцу.
Вместе с тем ввиду явного отставания доктрины уголовного права от развития социально-экономических отношений в последнее время встает вопрос о недостатках законодательной дефиниции хищения и необходимости дальнейшей модернизации его уголовно-правового понятия. При этом в науке высказываются различные точки зрения по поводу того, каким должно быть наиболее корректное определение хищения в нормах уголовного законодательства.
Одно из направлений, связанных с возможной модернизацией легальной дефиниции хищения, исходит из необходимости исключения лишних признаков в составе данной группы преступлений. Так, представляется достаточным указание, что хищение совершается с целью получения имущественной выгоды, поскольку противоправная имущественная выгода может быть получена и без обращения имущества в свою пользу за счет противоправного использования владельцем чужого имущества.
В связи с этим необходимости законодательного включения в дефиницию хищения указания на то, что при хищении изъятие и обращение предмета хищения могут быть осуществлены в пользу других лиц, не имеется. Точно так же корысть следует признать термином, потерявшим свое прежнее значение в условиях современных рыночных отношений, например, по мнению 66% опрошенных в ходе проведенного исследования респондентов, исключение из дефиниции признака корыстной цели представляется вполне возможным.
Другой обязательный признак хищения - незаконный (противоправный) характер изъятия чужого имущества, т.е. его перевод в фактическое обладание виновного без каких-либо законных оснований для этого и без согласия собственника или иного владельца. При этом справедливым выглядит утверждение некоторых авторов об излишнем включении в законодательное определение хищения этого признака, поскольку на отсутствие у виновного прав на имущество указывают в понятии хищения слова «чужое имущество».
В юридической литературе давно отмечается, что традиционное толкование понятия «имущество» также требует пересмотра, поскольку под предметом преступления в настоящее время понимаются вещи материального мира и интеллектуальные ценности, а также право на имущество, информация, субъективные права и т.д., воздействуя на которые осуществляется посягательство на охраняемый уголовным законом объект.
Разделяя такое понимание предмета преступления, полагаем, что предметом хищения может являться не только имущество, но и имущественные права. С указанным утверждением практически единогласно согласились (93%) опрошенные в ходе анкетирования респонденты.
Существенным отличием одних форм хищения от других является порядок завладения имуществом. Так, особенность присвоения или растраты состоит в том, что в отличие от остальных форм хищения здесь неправомерное завладение им осуществляется не путем изъятия, а путем обращения чужого имущества в пользу виновного или в пользу других лиц.
В отличие от «физического» изъятия, характерного для кражи, грабежа и разбоя, а также в отличие от «формального» изъятия, свойственного присвоению и растрате, такую форму изъятия можно условно назвать «юридическим» изъятием, при котором прежний собственник может остаться фактическим владельцем имущества (например, проживать в квартире), тогда как формально юридически все права по владению, пользованию и распоряжению данным имуществом уже принадлежат преступнику.
Именно термин «завладение» включает в себя два этапа: изъятие имущества и фактическое обладание им, когда появляется реальная возможность распоряжаться им как своим собственным. С этого момента хищение считается оконченным. Последующее фактическое обращение имущества в пользу виновного или других лиц лежит за рамками объективной стороны состава преступления.
Для более точного отражения природы нарушения прав собственника и в целях единообразия юридической техники целесообразно заменить термин «изъятие и (или) обращение» на термин «завладение», поскольку противоправная имущественная выгода может быть получена и без обращения имущества в свою пользу за счет противоправного использования владельцем чужого имущества.
В целом можно заключить, что легальная дефиниция хищения, изложенная в примечании 1 к ст. 158 УК РФ, не отвечает современным тенденциям развития социально-экономических отношений и не до конца соответствует правилам изложения признаков состава преступления, т.е. законодательной технике. С этим согласилось 92% опрошенных в ходе анкетирования респондентов.
Новая дефиниция хищения могла бы включать противоправное получение имущественной выгоды посредством безвозмездного завладения чужим имуществом и (или) имущественными правами, причинившее реальный ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества.
При этом сформулированный в советские годы развития уголовного права признак безвозмездности в условиях изменившихся экономических отношений превратился в понятие с неопределенным содержанием. Попытки компенсировать это обстоятельство посредством судебного толкования могут привести к искажению природы хищения в целом, что особенно опасно применительно к договорным отношениям в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, когда оценка размера имущественной выгоды может быть дана исходя лишь из всей системы хозяйственных отношений между независимыми или взаимозависимыми субъектами.
Признак безвозмездности является ключевым для наиболее распространенных преступлений в сфере экономики - хищений, при этом он тесно связан с другими признаками общего состава хищения и не может быть определен в отрыве (независимо) от содержания связанных с ним других признаков указанного состава. Наиболее тесной является связь с признаком причинения ущерба собственнику или иному владельцу чужого имущества.
В главе второй «Категория «безвозмездность» в действующем российском законодательстве и ее толкование в уголовно-правовой доктрине» - исследуются цивилистическое и уголовно-правовое понимание безвозмездности, проводятся параллели между ними и показываются особенности использования гражданско-правовых категорий в уголовном праве.
Параграф 1 главы второй - «Безвозмездность как нормообразующий фактор в цивилистике и возможность его соотношения с уголовным правом» - основан на том факте, что юридическая категория «безвозмездность» получила свое законодательное закрепление применительно к сфере договорных отношений в гражданском законодательстве Российской Федерации. В Гражданском кодексе Российской Федерации (далее - ГК РФ) понятие безвозмездности как характеристики правоотношения не раскрывается. В законе речь идет лишь о толковании данного термина применительно к категории договора.
В частности, в п. 2 ст. 423 ГК РФ закреплено понятие безвозмездного договора, определяющее, что безвозмездным признается такой договор, по которому одна сторона обязуется предоставить что-либо другой стороне без получения от нее платы или иного встречного предоставления.
Однако, несмотря на отсутствие легальной дефиниции понятия безвозмездности в цивилистике, нельзя не признать, что этот критерий пронизывает многие виды гражданско-правовых отношений. В гражданских отношениях безвозмездность рассматривается не только как обязательный признак ряда договоров (к примеру, договора дарения, ссуды), но и как один из способов прекращения обязательств (например, прощение долга), а также в рамках отдельных способов прекращения права собственности (следующих, к примеру, из соотношения конфискации и реквизиции).
В гражданском правоотношении каждая сторона должна получить соразмерное удовлетворение, причем не обязательно точное арифметическое совпадение предоставлений. Ключевое значение имеет оценка контрагентами предоставлений как равноценных. Если обмен неравноценен, то возникает дисбаланс, т.е. какая-то сторона в правоотношении получила больше, а какая-то меньше.
Наиболее заметно равноценность проявляется в определении соотношения субъективных прав и обязанностей. Механизм реализации эквивалентности обращения субъективных прав и обязанностей заключается в требовании равенства прав и обязанностей, компенсации возложения дополнительных обязанностей предоставлением больших прав и, соответственно, наоборот, уменьшении объема предоставленных благ при освобождении от некоторых обязанностей и уменьшении объема возложенных обязанностей при уменьшении объема предоставленных прав.
Следовательно, в гражданском праве категория «возмездность» не всегда совпадает с эквивалентностью, свидетельствуя лишь о взаимности и встречности предоставлений, в то время как равноценность является признаком, отличающим возмездность от эквивалентности. Из этого следует, что неэквивалентный (неравноценный) или недостаточно эквивалентный обмен не исключает принципа действия возмездности в договорных отношениях и не может быть отождествлен с понятием безвозмездности, что должно учитываться при адаптации данного признака в уголовном праве. Кроме того, из рассмотренного выше положения о соотношении взаимных обязательств и встречного предоставления в некоторых видах гражданско-правовых договоров можно заключить, что наличие взаимных обязанностей сторон следует рассматривать в контексте определяющих или ограничивающих права той стороны, которой безвозмездно предоставляется имущество, что нельзя считать встречным предоставлением.
В целом ясно, что понятие «безвозмездность» определяется не уголовным, а гражданским законодательством. Безвозмездность в уголовно-правовой доктрине понимается как отсутствие эквивалента при совершении возмездной сделки, но в гражданских правоотношениях, как мы выяснили, без дополнительных условий это не влечет недействительности сделки.