к е » 2 8 . Этот ученый, необоснованно обвинив В. В. Бартольда в излишней «гиперкритике», отстаивал старые, традиционные взгляды, проникнутые христианским фидеизмом. В ответ ему В. В. Бартольд выступил со второй статьей «К вопросу о франко-мусульманских отношениях»2 9 . После этой дискуссии на страницах научных журналов положение В. В. Бартольда о легендарности дипломатических отношений между Аббасидами и Каролингами можно признать вполне доказанным.
Торговля с Восточной Европой в изучаемый нами период еще не получила развития. Но уже были известны пути по Каспийскому морю и Нижней Волге в Хазарский каганат, устанавливались сношения с Киевской Русью. В хазарском Итиле приобретали высокосортную пушнину, но в то же время сибирские меха покупали в Тибете. От киевских славян и русов получали янтарь, который они привозили с берегов Балтийского моря по торговому пути «из варяг в греки». Из Восточной Европы в Халифат пригоняли белых рабов и привозили мед и воск; последний шел на изготовление свечей.
Государственный строй. По своей структуре и официальной идеологии Багдадский халифат в VIII—IX вв. был феодальной теократической деспотией. Согласно нормам суннитского государственного права, аббасидский халиф совмещал в своем лице полномочия и функции верховного имама и верховного эмира, т. е. обладал всей полнотой духовной и светской верховной власти. Как глава мусульманской общины, преемник и заместитель посланника Аллаха и даже представитель Аллаха на земле, халиф считался верховным собственником всей земли и воды в государстве. Он обладал самодержавной властью, которая ничем не ограничивалась, кроме меча гвардейцев (при преемниках Мамуна).
В первое столетие господства Аббасидов халифское самодержавие было политической реальностью. Верхушка господствующего класса, составлявшая непосредственное окружение халифа, стремилась проводить централизаторскую политику. Наместники провинций и вое-
2 8 А. А. Васильев, Карл Великий и Харун-ар-Рашид, — «Византийский временник», т. XX, вып. I, отд. 1, 1913, стр. 63—116.
2 9 В. В. Бартольд, К вопросу о франко-мусульманских отношениях, — «Христианский Восток», т. III, вып. 3, СПб., 1914, стр. 263— 296.
239
начальники назначались халифом и подчинялись только его распоряжениям. Подати, налоги и прочие сборы с населения поступали в Багдад, составляя актив государственной казны. Присвоение налоговых поступлений наместниками и другими должностными лицами рассматривалось как наказуемое незаконное деяние.
Арабская аристократия утратила свое исключительное положение и была вынуждена разделить власть и доходы с крупными иранскими феодалами. Из их среды выделились высшие государственные сановники — везиры. Такой должности и звания не было при Омейядах. Она была учреждена Маисуром, исходившим из организации правительства при Сасанидах. Эту высшую правительственную должность в течение полустолетия занимали Бармекиды, представители иранской феодальной аристократии, крупные землевладельцы из области Балха, потомки буддийских жрецов этого города.
Главный везир, считавшийся первым помощником и наиболее авторитетным советником халифа, имел в своем подчинении центральный административно-финансовый аппарат, войско и ведомство государственного контроля. Его деятельность ничем, кроме произвола халифа, не ограничивалась. Как хранитель халифской печати он обладал всеми функциями верховной власти. В те времена правительственные указы и другие документы, исходившие от государя, не имели собственноручной подписи халифа; ее заменяла поставленная на них халифская печать. Везир ставил эту печать на документах, не испрашивая предварительного разрешения своего государя; он только обязывался докладывать ему о каждом случае использования печати. Таким образом, в лице Бармекидов иранские феодалы держали арабского халифа под своим контролем.
Как мы уже отмечали, Харун ар-Рашид коварно лишил Бармекидов власти и жизни. В художественную литературу попала несостоятельная версия, согласно которой причиной падения Бармекидов послужила романтическая история Аббасы, сестры Харуна ар-Рашида, и везира Джафара ибн Яхьи Бармекида. Говорили, что эта просвещенная принцесса, уже трижды бывшая замужем и трижды овдовевшая, часто принимала участие в занимательных вечерних беседах и развлечениях, участниками которых были халиф и его везир. Чтобы избе-
240
жать нарушения шариата, запрещающего пребывание женщины в обществе мужчины, не связанного с ней брачными или близкими родственными узами, халиф предписал заключить фиктивный брак между своей сестрой и везиром. Когда же халиф узнал, что этот брак стал фактическим, он пришел в состояние крайнего раздражения и необдуманно приказал казнить Джафара, а кстати, и других Бармекидов. Недостоверность этой версии показал еще Ибн Халдун3 0 , приведя ее в виде примера легковерия историков.
Политика военно-административной централизации нередко встречала противодействие со стороны провинциальных правителей и военачальников. Успех любого из них зависел от численности оплачивавшегося им войска и от контакта с местными феодалами и богатыми горожанами. Основной задачей каждого правителя было личное обогащение. Иногда ему требовались крупные суммы для возмещения расходов, связанных с подкупом высших сановников в столице, где он давал взятки, добиваясь назначения на выгодный пост. Поэтому наместники нередко произвольно повышали подати и сборы с подчиненного им населения, присваивали значительную часть податных поступлений, захватывали земли и другую недвижимость, приносившую доход. Халифы и начальники центральных учреждений, оберегая свои доходы, вели борьбу против самоуправства и стяжательства провинциальных правителей и в случае надобности прибегали к вооруженной силе. Однако в тяжелых и опасных условиях народных восстаний, которые угрожали свержением властей, они предоставляли в распоряжение наместников все средства их провинций на подавление сил повстанцев. Халифы оказывались беспомощными и бывали вынуждены отступать, когда народные движения приобретали характер борьбы против арабского господства в неарабских странах. Так они примирились с образованием самостоятельных и полусамостоятельных государств в Северной Африке, Средней Азии, Афганистане и Иране.
Ведомством, дававшим центральной власти возможность получать информацию о деятельности провинциальных правителей и тем самым контролировать их, был
3 0 Ибн Халдун, Мукаддима, т. I, стр. 18—24.
241
барид. Это слово латинского (а возможно, персидского) происхождения. Первоначально, при халифе Муавии, оно обозначало верхового гонца, перевозившего правительственную корреспонденцию. При Абд ал-Мелике словом «барид» стали называть почтовую службу, обеспечивавшую переписку халифа с его наместниками и военачальниками в провинциях. В правление халифа Мансура барид превратился в одно из важных правительственных ведомств (диванов), а его начальник (сахиб ал-барид) стал очень крупным и влиятельным должностным лицом в Багдаде. В его подчинении находились служащие многочисленных «почтовых станций», разбросанных по всей огромной территории Халифата — в городах и на дорогах, проложенных еще при Ахеменидах и Сасанидах, при римском и византийском господстве. На каждой станции в распоряжении ее начальника постоянно имелись гонцы и верховые животные; в зависимости от географических условий местности это были лошади, верблюды или ослы (ишаки). Обязанности служащих барида не ограничивались пересылкой правительственной корреспонденции. Они были обязаны собирать на местах и сообщать в Багдад точные сведения о состоянии земледелия и искусственного орошения, о настроениях местного населения, о деятельности провинциальной администрации и о количестве вычеканенной золотой и серебряной монеты на местном монетном дворе (конечно, если он имелся). Эти сведения в виде письменных докладов регулярно поступали в Багдад, в канцелярию сахиб ал-барида. Последний на основании сводок, составленных служащими его ведомства, ежедневно докладывал везиру о положении в государстве. В случаях особо важных происшествий сахиб ал-барид имел право помимо везира беспрепятственно получать аудиенцию у халифа.
Барид являлся ведомством контроля и сыска. С ним были связаны довольно многочисленные шпионы-осведо- мители обоего пола, действовавшие как в Халифате, так и в зарубежных странах. Содержание этого ведомства обходилось казне в 159 тыс. динаров.
Архивы диван ал-барида и имевшиеся в нем подробные маршруты послужили надежными материалами для сочинений по экономической географии типа «масалик вал-мамалик» (пути и государства).
Отношения между Халифатом и Византией. Когда
242
Аббасиды пришли к власти в Халифате, верховная власть в Византии принадлежала императорам Исаврийской династии (717—802). Следовательно, первые пять аббасидских халифов были современниками императоров этой династии. Ее основатель Лев III Исавр (717—741), выдающийся государственный и военный деятель, происходил из Сирии, вследствие чего владел арабским языком и имел точное представление о положении дел в Омейядском халифате. Через несколько месяцев после его вступления на престол арабские войска, занимавшие важные стратегические пункты в Малой Азии, форсировали Геллеспонт и при поддержке огромного флота осадили Константинополь. После неудачи арабов под стенами византийской столицы арабо-византийская война была перенесена в Малую Азию, где в конце правления Льва III арабское войско потерпело поражение при Акроиие, современном Карахисаре, и отступило в Восточную Анатолию. На этой территории вплоть до начала IX в. военные действия выражались в пограничных стычках и набегах 3 1 .
В течение IX в. арабы проявляли большую военную активность как на сухопутной границе с Византией, так и в обширном районе Средиземного моря. На арабо-ви- зантийской границе они опирались на пограничную область Халифата, которой дали название ал-Авасым, что значит «защищающие» (города), от арабского глагола «'асама» — «удерживать», «предохранять», «защищать». Наиболее крупным пунктом этой области была Антиохия (Антакья). Кроме нее в ал-Авасыме находились города Балис на Евфрате, Манбидж, Самосат. Для защиты этих городов и всей области от неожиданных вторжений неприятеля была построена у самой границы линия крепостей. Из них наибольшее значение имел г. Таре, расположенный у Киликийского горного прохода, через который был возможен доступ в византийские владения. Эта линия пограничных крепостей получила у арабов название «сугур» — передние зубы. В противовес этой линии византийцы воздвигали свою линию крепостей. Арабы почти ежегодно (весной и летом, а иногда и зимой) предпринимали набеги на византийскую территорию. Эти на-
31 А. А. Васильев, Лекции по истории Византии, Пг., 1917, стр. 212—213.
243