Материал: Беляев Е.А. Арабы, ислам и арабский халифат в раннее средневековье. 1966

ислам. По преданию, Хасан сверх положенных пяти молитв часто стоял на молитве большую часть дня и ночи; ноги у него распухали от частых коленопреклонений и простираний, глаза были красны от бессонницы; он имел такой испуганный вид, как будто его взор был устремлен на адское пламя.

По культурному уровню мавали, как наследники иранской и арамейской культуры, были неизмеримо выше ранних поколений арабов-мусульман. Это служило основанием для арабов использовать мавали там, где требовались грамотные люди — в учреждениях, в войске

ив частных хозяйствах. Даже при халифе Омаре I далеко не все мавали получали выдачи из бейт ал-мал, а если

иполучали, то значительно меньше по сравнению с арабами. В правление Османа, когда захватывавшая земли

арабская аристократия намеревалась превратить Ирак в «сад курейшитов», положение мавали резко ухудшилось. Поэтому они поддерживали восстания против этого халифа и стали на сторону Али, который зачислял их в свое войско.

Установление власти Муавии в Ираке вызвало восстание мавали в Куфе в 43 г. х. (663/64 г. н. э.). После подавления восстания дамасский халиф приказал переселить большое число мавали из Ирака в районы сирийского побережья и в Антиохию (Антакию). Но Зийад ибн-абихи, соправитель Муавии, учитывая значение и силы мавали, старался привлечь их на свою сторону. Такая политика обеспечила ему возможность управлять подведомственными ему провинциями, пользуясь только местными силами и не требуя военной помощи из Сирии. Но после его смерти иракские мавали охотно приносили присягу Ибн аз-Зубейру. Затем они поддержали неудачное восстание куфийского наместника Бишра ибн Мервана против его брата — халифа Абд ал-Мелика.

К Хаджжаджу, унижавшему и эксплуатировавшему мавали, они относились с ненавистью. Мавали упорно противились зачислению их в карательные отряды, направляемые против хариджитов. Особое сочувствие иракские и иранские мавали проявляли к шиитам. Они неизменно выказывали готовность поддерживать политические претензии Алидов, считая историческим фактом женитьбу Хусейна ибн Али на сасанидской принцессе, дочери последнего шахиншаха Йездигерда III. Основы-

194

ваясь на этом не вполне достоверном событии, они признавали потомков шиитского имама-«великомученика» законными наследниками и преемниками сасанидских государей независимого Иранского царства.

Среди мавали возникло движение «шуубийя», являвшееся идеологической борьбой неарабских народов (главным образом персов) восточных провинций Халифата против арабской гегемонии. Сознавая свое культурное превосходство над арабами, персидские участники этого движения выдвигали требование об уравнении в правах персов с арабами и даже о предоставлении преимущественного положения персам и другим культурным народам сравнительно с арабами.

Рост недовольства народных масс податным гнетом, нередко выражавшийся в восстаниях, побудил Омейядов принять меры, которые, по их мнению, могли бы примирить неомусульман с правящей династией. Проведение этих мер ведущие представители арабо-мусульманской историографии неразрывно связывали с личностью омейядского халифа Омара II (717—720), сына Абд ал-Азиза и племянника халифа Абд ал-Мелика. Арабоязычные историки и правоведы, враждебно относившиеся к Омейядам, выделяли Омара II как исключительную личность, отличавшуюся выдающимся благочестием. По их представлению, этот «благочестивый» халиф, преисполненный «страха божьего», стремился управлять государством в строгом соответствии с предписаниями «Книги Аллаха» (Корана) и сунны его посланника.

Европейские буржуазные историки Халифата, восприняв в основном это мусульманское представление, изображают Омара II как благочестивого идеалиста и даже утописта, а проводившиеся в его правление мероприятия объясняют личными качествами, убеждениями и настроениями этого халифа. Ю. Вельхаузен, автор наиболее крупной и содержательной монографии по истории халифата Омейядов, также не свободен от влияния мусульманской традиции.

При таком состоянии источников и научной литературы о правлении Омара II исключительное значение приобретает исследование акад. В. В. Бартольда «Халиф Омар II и противоречивые известия о его личности» 1 3 .

1 3 В. В. Бартольд, Халиф Омар II и противоречивые известия о его личности, — «Христианский Восток», т. VI, вып. 3, Пг. 1922.

195

В этой монографической статье, в которой исчерпывающе использованы арабоязычные источники, личность и деятельность Омара II представлены в исторически достоверном виде. Прежде всего В. В. Бартольд выявил в арабоязычной литературе неизвестную до него традицию, существенно отличающуюся от общераспространенных ортодоксально-мусульманских представлений о благочестии, набожности и аскетизме Омара II. Оказывается, этот омейяд до восшествия на престол обладал совершенно иными качествами и привычками. Он был известен как щеголь, тративший много денег на духи, одежду и лошадей; любил комфорт и жил в роскоши. Не дожив до 40 лет, он оставил после себя 14 (по другим сведениям, 16) детей, из них девять происходили от его наиболее любимой рабыни-наложницы. По замечанию В. В. Бартольда, это «во всяком случае не свидетельствует об аскетическом образе жизни» 1 4 . Занимая пост наместника в Медине при Велиде I, он точно выполнял все приказы этого халифа, в том числе и такие, которые вызывали возмущение местных правоверов, выступавших в роли блюстителей и исполнителей предписаний Корана и сунны. За осуждение действий Велида I и его наместника он приказал подвергнуть жестокой экзекуции сына бывшего мекканского халифа Ибн аз-Зубейра. Палач нанес ему сто ударов кнутом, после чего этого истерзанного человека облили холодной водой в суровую зимнюю погоду, и он умер.

Став халифом, Омар II резко изменил свои привычки и образ жизни. Его дворец стал похож на обитель нищенствующих монахов. Он сам и его придворные носили траурные одежды из дешевых тканей и предавались воздержанию и покаянию. Такая перемена была особенно разительной, так как при его предшественнике халифе Сулеймане (715—717), похотливом обжоре, дворец был ,местом непристойных кутежей с музыкой, пением и танцами. Перемену в настроении и образе жизни Омара II

В.В. Бартольд склонен объяснять тем, что в его

правление наступил 100-й год мусульманской эры (718/19 г. н. э.). В связи с этой датой подданные халифа переживали настоящий религиозный психоз. Среди на-

196

мусульманскому государству было предопределено существовать сто лет и что, следовательно, пришел час светопреставления и страшного суда.

Однако мероприятия, проводившиеся в правление Омара II, были вызваны не мистическими настроениями, а реальной политической целью — стремлением укрепить господство династии путем расширения его социальной базы. Для осуществления этой цели халиф предписал наместникам прекратить взимание подушной подати с неомусульман и даже высказался за включение их в диван, т. е. в списки, по которым арабы получали постоянную стипендию из государственной казны. Было признано, что обращение в ислам «спасает душу и деньги» неомусульманина. Что же касается поземельной подати, то было предписано взимать ее со всех землевладельцев и земледельцев, независимо от их вероисповедания. Установление такого «равноправия» между потомками арабских завоевателей и мусульманами из коренного населения должно было улучшить материальное и общественное положение неомусульман. Особенно благоприятно это должно было отразиться на положении многочисленных мавали, которые, как правило, были городскими жителями, не связанными с земледелием.

Известны также попытки Омара II договориться с представителями шиитов и хариджитов о прекращении вооруженной борьбы. Хариджиты, как и следовало ожидать, решительно отвергли миролюбивое предложение халифа. Омар II был противником политики джихада, т. е. мусульманской «священной войны», считая, что ислам должен распространяться среди «неверных» посредством мирной религиозной пропаганды. Поэтому он ото-

весной 716 г. По другим сведениям, эта неудачная осада была снята еще до воцарения Омара. Но при всем своем

Таким образом, в правление Омара II проводилась вполне реальная политика, основной целью которой являлось укрепление господства династии Омейядов, а отнюдь не заботы о благополучии в потустороннем мире. Однако такая политика не нашла влиятельных сторон-

ников и продолжателей. Имеется даже сведение (правда, нуждающееся в проверке), что Омар II был отравлен своими сородичами. При его преемниках стала проводиться традиционная омейядская политика податной эксплуатации населения, в конечном итоге приведшая к падению династии Омейядов.

Халифат в правление Хишама. При халифе Хишаме (724—743), сыне Абд ал-Мелика, государственный податной аппарат действовал бесперебойно и беспощадно изымал у подданных денежные средства, обильно пополнявшие халифскую казну. Усиленное давление податного пресса на трудящиеся массы Халифата многие арабоязычные и западноевропейские историки объясняли жадностью и скупостью этого халифа, который к тому же вел воздержанный образ жизни, был противником роскоши и не допускал расточительства. Разумеется, отрицательными чертами характера того или иного государственного деятеля нельзя объяснить ухудшение положения народных масс в различных странах обширного Халифата. Все дело в том, что арабская родовая аристократия и особенно члены численно разросшегося рода омейя (некоторые из них были крупными землевладельцами) не желали отказываться ни от своего привилегированного положения, ни от крупных стипендий, получаемых из казны. Поэтому они решительно противились политике равноправия всех мусульман, которую пытался проводить Омар II, и после его смерти возобновили традиционную фискальную политику Мерванидов, выражавшуюся в усиленном податном ограблении народных масс. Известно, что податной гнет удвоился в правление Абд ал-Мелика и вызвал ряд крестьянских восстаний. Характерно, что Хишам и его преемники перестали опираться на кельбитов и сделали своей опорой кайситские племена. В связи с этим они с пренебрежением относились к Дамаску, в котором преобладали кельбитские традиции. Своей резиденцией Хишам сделал Русафу, расположенную к северу от Пальмиры (арабского Тадмора). Он восстановил этот заброшенный и почти совершенно разрушившийся город, называвшийся при византийцах Сергиополем.

Халиф Хишам, некоторые омейядские эмиры и халифские наместники проявляли заботу о восстановлении и расширении системы искусственного орошения. Особенно

198