Материал: Беляев Е.А. Арабы, ислам и арабский халифат в раннее средневековье. 1966

Ибн аз-Зубейра проявил незаурядную энергию при полном пренебрежении к общепринятым предрассудкам и условностям.

Новый наместник прибыл в Ирак в 694.г. и до самой смерти в 714 г. оставался полноправным правителем восточных областей Халифата (подобно Зийаду ибнабихи при Муавии 1).

Хаджжадж ибн Иусуф был уроженцем Таифа, происходил из племени сакиф. По преданию, в молодости он занимался преподаванием арабской грамматики в своем родном городе, а затем был зачислен в сирийское войско, где сделал блестящую карьеру. Интереса к филологии он не утратил до конца жизни. Уже будучи всесильным наместником Ирака, он в сотрудничестве с таифскими грамотеями занимался редактированием Корана. Ему приписывают проведение важной реформы в

Он был также большим любителем, ценителем и собирателем арабского фольклора.

Его первое публичное выступление в Куфе многие тогдашние арабы считали выдающимся образцом ораторского искусства. Прибыв в Куфу в сопровождении 2 тыс. сирийских (кельбитских) воинов, он сразу направился в мечеть, где в ожидании нового наместника собрались представители местного населения. Мечети в

распоряжения и предписания властей. Поднявшись на

Он заявил, что жителей Куфы, как нечестивцев и смутьянов, он обдерет как липку, скрутит и будет бить их, как бьют палками ветви салама, пока не осыплются листья, будет ударять по ним, как ударяют по кремню, высекая огонь, будет бить их, как бьют бродячего верблюда, попавшего в чужое стадо. Себя же он определил как мужа, которого не сдавишь, как давят под прессом фиги, и которого не испугаешь, громыхая пустыми бурдюками. Он имел в виду обыкновение бедуинов подгонять пугливого верблюда, ударяя рукой по высохшему пустому бурдюку.

184

В ответ на громкий ропот и гневные выкрики своих

жадж—это не случайность,—писал А. Ю. Якубовский,— или Хаджжадж с его суровой, жестокой рукой, или Ирак, который в любой момент может опрокинуть Омейядов с их политикой»1 1 . Иногда казни совершались круглосуточно, так как не хватало палачей, чтобы в течение дня отрубить головы всем приговоренным к смерти. Современники подсчитали, что за 20 лет правления Хаджжаджа от рук палачей погибло не менее 130 тыс. мужчин и женщин. Тюрьмы были переполнены, и в день его смерти в них томилось 50 тыс. мужчин и 30 тыс. жен- щ и н 1 2 . Особенно сурово расправлялся этот беспощадный правитель с хариджитами, с полным основанием считая их самыми заклятыми врагами Омейядов. Военные экспедиции, снаряжавшиеся против хариджитов (особенно против азракитов), и кровавые расправы с ними вызвали уход этих непримиримых сектантов из Ирака в другие страны — в Иран, Аравию и Северную Африку. Хариджиты, оставшиеся в Ираке (преимущественно это были горожане), временно воздерживались от вооруженных выступлений, ограничив свою деятельность религиозной пропагандой. К концу VII в. азракиты сошли с политической арены. Среди хариджитов образовалась умеренная подсекта ибадитов, приверженцы которой не беспокоили иракского наместника непрестанными восстаниями.

Хаджжадж и его администрация своей основной задачей ставили перекачивание богатых ресурсов Ирака в Сирию. Чтобы держать Ирак на положении оккупированной страны, в него посылались значительные контингенты сирийских войск, которые принимали наиболее активное участие в подавлении восстаний иракского населения. По распоряжению Хаджжаджа в Ираке была построена крепость Васит («Срединный»), где расквартировывались сирийские войска. Такое название крепость получила потому, что она находилась приблизительно на одинаковом расстоянии от Куфы и Басры.

185

Стремление увеличить доходы, поступавшие из Ирака в Сирию, побудило Хаджжаджа позаботиться о воспроизводстве. По его распоряжению в целях расширения посевных площадей крестьяне и рабы прокладывали новые и восстанавливали заброшенные каналы, возводили дамбы и осушали болота. Помимо местной рабочей силы на осушке болот и очистке солончаков стал применяться труд чернокожих рабов — зинджей, ввозившихся работорговцами из Восточной Африки. Чтобы сдержать приток сельских жителей в города, где они увеличивали численность потенциальных повстанцев, и в целях борьбы с бродяжничеством особые отряды ловили крестьян, покинувших свои деревни, клеймили их и отправляли на место прежнего жительства. Клеймению иногда подвергали также крестьян, проживавших в своих деревнях, чтобы предупредить их возможное бегство. Такие меры проводились в целях обеспечения сельского хозяйства рабочей силой и сохранения наибольшего числа плательщиков податей, выполнявших сверх того трудовые повинности. Земледельцам было запрещено продавать своих буйволов, этот наиболее распространенный живой инвентарь.

Ту же цель — увеличить поступления в халифскую казну — преследовала налоговая политика Хаджжаджа. Согласно приписываемому ему «закону 700 года», иракские мусульмане-неарабы перестали пользоваться освобождением от уплаты подушной подати (джизьи). Это вызвало крайнее недовольство многочисленных мавали, проживавших главным образом в Куфе и Басре. Сельское население этот закон затронул меньше, так как большинство крестьян при Омейядах продолжало исповедовать свои прежние религии (большей частью зороастризм).

Недовольство населения двух крупнейших иракских городов бурно проявилось уже в следующем, 701 году, когда произошло восстание войска Ибн ал-Ашаса. Этот военачальник был послан в Афганистан во главе красиво обмундированного «павлиньего войска». Это войско, сформированное в Куфе и Басре, ответило активным недовольством на требование Хаджжаджа форсировать боевые действия в трудных условиях горной местности. Под командованием ал-Ашаса оно повернуло обратно в Ирак, разбило высланные халифом подкрепления и по-

186

дошло к Басре, население которой приняло его с распростертыми объятиями. Тем временем в Ирак прибыли новые войска под командованием кельбитского военачальника. Они отбросили мятежников, ряды которых пополнились многими басрийцами, в направлении к Куфе. Над жителями Басры Хаджжадж учинил жестокую расправу. По слухам, он истребил около 11 тыс. человек. Между тем войско ал-Ашаса, к которому опять, примкнули большие отряды басрийцев и куфинцев, возросло до 100 тыс. бойцов. Халиф Абд ал-Мелик предложил прекратить борьбу, обещая помилование всем мятежникам. Но последние решительно стояли за продолжение борьбы против «врага бога и людей», т. е. Хаджжаджа, и его повелителя. На этот раз войско ал-Ашаса, несмотря на отчаянное сопротивление, было дважды разбито и рассеялось.

Мероприятия Абд ал-Мелика и Велида. С именем Абд ал-Мелика обычно связывают проведение «реформ», которые выразились во введении арабского языка в канцелярское делопроизводство и чеканке монет с арабскими надписями. До этих «реформ» делопроизводство в фискально-податных учреждениях велось па местных (греческом, персидском и коптском) языках финансовыми служащими из покоренного населения. При Омейядах управление населением выражалось во взимании податей, пошлин, штрафов и контрибуций, в учете и распределении военной добычи, а также в вооруженном подавлении активного протеста населения. Заботу о воспроизводстве арабские власти иногда проявляли (как, например, в Ираке при Хаджжадже) только ради повышения палогоплатежности трудящегося крестьянства.

Введение арабского языка как орудия администра- тивно-финансового управления знаменовало стремление арабской аристократии возглавить аппарат государственного управления. Введение делопроизводства и отчетности на ее родном языке предоставляло ей полную возможность контролировать деятельность финансового ведомства. Это мероприятие было осуществлено в правление Абд ал-Мелика и Велида I. Оно не привело к смене личного состава служащих, так как арабы не стали сидеть в канцеляриях. Но среди ближайших потомков покоренного населения уже имелось немало писцов, вполне освоивших язык и письменность завоевателей. Для си-

187

шиеся в обращении византийские золотые и иранские серебряные монеты были заменены арабскими деньгами -

ных городах, служивших резиденциями а р а б с к и х наместников.

парата . П р а в д а , централизация в О м е й я д с к о м халифате могла быть только весьма относительной. Византий-

та могло создавать иллюзию политической зависимости этого государства от Византии.

188