Материал: Беляев Е.А. Арабы, ислам и арабский халифат в раннее средневековье. 1966

лось. Только после такого «открытия», более чем через десять лет после завоевания Севада, в бейт ал-мал стали поступать подати с этих земель.

В Сирии (в состав которой тогда включали также Палестину и Ливан) арабы-завоеватели проводили ту же податную политику. Арабские военачальники охотно заключали соглашения с подчинявшимся им населением, от лица которого обычно выступало местное христианское духовенство. Основным пунктом каждого такого договора являлось обязательство покорившегося населения исправно вносить подати деньгами и натурой. При соблюдении этого условия арабы обязывались перед местными жителями сохранять их жизнь и свободу (т. е. не обращать их в рабство), не превращать их имущество в добычу своих воинов, не разрушать их зданий религиозного культа и не превращать их в мечети, не препятствовать совершению богослужения и отправлению религиозных обрядов. Податное население завоеванных арабами районов Сирии рассматривалось как находящееся под покровительством завоевателей. Поэтому, как рассказывают, арабы, вынужденные отступить из Дамаска и Химса при приближении армии Ираклия, вернули жителям этих городов и их окрестностей недавно полученные с них подати. Такой невиданный и невероятный, по понятиям сирийцев, поступок арабы простодушно объясняли тем, что они лишены возможности защищать людей, уплативших им подати.

Земельные владения византийского императора и столичной знати, а также земли, покинутые своими владельцами, составили земельный фонд, поступивший в распоряжение арабских властей.

В средневековой арабской историографии и правоведении образование Халифата, т. е. превращение завоеванных территорий в якобы централизованное государство, приписывается «праведному» халифу Омару. Он представлен в образе выдающегося государственного деятеля, обладавшего исключительной политической муд-

этого правителя, ставшего предметом идеализации многих последующих поколений мусульман, были его скром-

144

долга и бескорыстным служением интересам ислама и мусульман. Даже в нашем столетии восточные историки и публицисты, придерживающиеся традиционных мусульманских взглядов и понятий, представляют этого халифа как «демократического правителя», достойного быть образцом для подражания во всех странах распространения ислама.

На самом деле халиф Омар выступает на исторической сцене как последовательный выразитель интересов верхнего, руководящего слоя медино-мекканской общины верующих. Интересы «сподвижников» Мухаммеда — мухаджиров и ансаров — совпадали со стремлениями господствующей верхушки бедуинских племен, подчиненных руководству мусульманской общины и составлявших основную массу завоевателей.

Конечно, нет никаких оснований предполагать, что первые халифы и подчинявшиеся им арабские военачальники руководствовались какими-либо заранее разработанными стратегическими планами завоеваний. Их военные успехи иногда представлялись им такими же неожиданными, как и покоренным народам. Инициатива заключения соглашений с завоевателями и их условия в большинстве случаев принадлежали представителям населения стран, подвергшихся нашествию арабов. Например, «жители Фихля засели в укреплениях; мусульмане осадили их; тогда они просили амана (пощады), предлагая платить поголовную подать и харадж со своей земли. И мусульмане даровали им аман с условием не трогать ни их самих, ни имущества их и не разрушать стен их» 1 6 . Когда арабское войско под командованием Абу Убейды проходило мимо Баальбека, жители этого города «просили пощады и мира». Арабский военачальник «заключил с ними мир с условием пощадить их жизнь, их имущество и их церкви» 1 7 . Когда войско того же военачальника подошло к Химсу, «химсские жители заключили с ним мир с условием, что им оставят их жизнь, имущество, стену их города, их церкви и мельницы» 1 8 .

Ставки денежных и натуральных податей, способы и сроки их уплаты, согласно заключенным соглашениям,

145

были настолько разнообразны, что не представлялось возможным учесть их общую сумму и производить их распределение. Стремление ввести хотя бы относительный порядок во взаимоотношениях с покоренным населением вызвало поездку халифа Омара из Медины в Джабию (Южная Палестина). В этом пункте халиф провел совещание с арабскими военачальниками и предводителями племен, действовавших в Сирии. Тенденциозное представление, что основной причиной поездки Омара в Палестину являлось подписание соглашения об условиях сдачи Иерусалима, следует рассматривать как более позднее измышление.

На основании показаний арабских историков, дающих наиболее подробные сведения о ходе завоеваний (главным образом Белазури и ат-Табари), невозможно точно установить последовательность податной политики, проводившейся руководством мусульманской общины. Но вполне ясна ее основная тенденция к повышению податных сборов и к увеличению повинностей, возлагавшихся на покоренное население. Так, по сведениям Белазури, «сначала поголовная подать в Сирии взималась в размере одного джериба и одного динара с каждой головы. Затем Омар ибн ал-Хаттаб положил взимать поголовную подать с владевших золотом — в размерах четырех динаров, а с владевших серебряными деньгами — в размере сорока дирхемов и разделил ее на разряды, приноровленные к богатству богатого, к недостатку недостаточного и к достатку достаточного человека». Некоторые передатчики исторических преданий сообщали, что по соглашению, заключенному Халидом ибн ал-Ва- лидом с жителями Дамаска, «каждый человек будет обязан вносить по одному динару поголовной подати и по джерибу пшеницы, уксус и оливковое масло для продовольствия мусульман». Затем Омар предписал обложить всех возмужалых («на всех тех, по которым прошлась бритва») податью — в 40 дирхемов или в 4 динара с каждого. Кроме того, они были обязаны ежемесячно поставлять каждому арабскому воину, находящемуся в Сирии и в ал-Джезире, по два мудья пшеницы и по три киста оливкового масла, а также некоторое количе- ство жира и меда 1 9 . Воины же, находившиеся в Египте,

146

получили право ежемесячно требовать от местных жителей трехдневного постоя, а также по ирдаббу и по одежде.

Сведения источников о размерах и номенклатуре податей, взимавшихся арабскими завоевателями с населения' Египта, менее определенны по сравнению с тем, что нам известно о податном обложении покоренного арабами населения Сирии и Ирака. Можно признать вполне установленным, что первоначально арабы взимали с каждого взрослого египтянина по два динара подати в год. Женщины, дети и нетрудоспособные старики были освобождены от уплаты этой подати.

Можно предположить, что монахи, жившие в монастырях своим трудом, и часть белого духовенства тоже не платили подати. Только позднее, когда арабские власти убедились, что монахи ведут бездеятельную и сытую жизнь за счет труда зависимых от них крестьян, а также на приношения многочисленных богомольцев, население монашеских обителей (обладавшее к тому же крупными денежными накоплениями и большими материальными ценностями) тоже было обложено податями.

Сверх поголовной подати египетские землевладельцы вносили натуральную подать с каждого феддана посевов. Эта подать шла на кормление арабских воинов, стоявших в Египте. Кроме того, местные жители обязывались ежегодно поставлять им определенное количество одежды и обуви. С этой целью была проведена перепись, выяснившая число арабов, находившихся в Египте.

Не вполне ясно, были ли землевладельцы помимо поголовной и натуральной поземельной податей обложены еще денежным поземельным налогом. Имеются сведения, что с каждого джериба возделанной земли помимо подати натурой взимался один динар деньгами.

Кроме того, при завоевании Египта арабы брали контрибуцию с населения некоторых городов. Так, например, патриарх Кир был вынужден единовременно заплатить завоевателям 13 тыс. динаров.

Земельные владения византийского императора и знати стали (подобно савафи в Севаде) собственностью общины верующих, т. е. государственными землями, с которых земледельцы платили подати казенным сборщикам налогов.

Во всех завоеванных странах от уплаты подати были

147

освобождены женщины, несовершеннолетние, нищие, умалишенные, паралитики и монахи, жившие трудом рук своих. Первоначально подати взимались в зависимости от количества взрослого мужского населения, так как площадь возделываемых земель не была еще выявлена. Обором налогов ведали местные землевладельцы, муниципальные власти и духовенство. Они служили гарантами за исправную уплату податей и несение повинностей, возложенных на население.

Не вмешиваясь в общественное производство, арабы оставили нетронутыми и органы местного управления, в том числе судебные учреждения и полицию. Они предоставили населению заботы о благоустройстве населенных пунктов, об исправном состоянии дорог, мостов и колодцев.

Составление списков податного населения и учет податей, поступавших в бейт ал-мал, были поручены прежним служащим фискального ведомства. Они не только регистрировали податные поступления, но и распределяли их среди арабов. Делопроизводство, как и до завоеваний, велось на персидском языке в Севаде, на греческом — в Сирии и на коптском (наряду с греческим) —

вЕгипте.

Вправление Омара был составлен диван. Это слово персидского происхождения в то время означало список, или реестр. В него вносились отдельные лица и племена, за которыми было признано право на получение денежных средств, взимавшихся с покоренного населения. Первое поколение мусульман полагало, что все получавшееся с податного населения целиком принадлежит завоевателям. В смысле обладания денежными и материальными средствами, в деле их присвоения они не проводили различия между добычей, захваченной после победного завершения сражений, и плодами податной эксплуатации покоренного населения. К завоеванным землям, которые обрабатывало покоренное податное население, равно как и к взимавшимся с него податям, применяли термин «фей» и понимали его как синоним слов «ганима» (добыча) и «харадж» (поземельная подать). Поэтому, по представлению мусульман, все полученное с покоренного населения должно было быть распределено среди мусульман.

Первые строки дивана были заполнены именами вдов

148