«земледельческая» — оказались тоже несостоятельными. Согласно первой из них, начальный ислам отражал интересы бедуинских масс Аравии и являлся их идеологией. Вторая теория, сильно преувеличивая удельный вес земледельцев в хозяйстве доисламской Аравии, представляла начальный ислам в виде идеологии «крестьянской бедноты» , 6 .
Гораздо обстоятельнее представляется нам концепция С. П. Толстова, который обратил серьезное внимание на рабовладельческие отношения в Аравии VI— VII в в . | 7 . Если отбросить слишком смелые, чисто субъективные суждения и взгляды автора по отдельным частностям, то основное положение о социальных корнях начального ислама окажется научно убедительным.
В 30-е годы стало распространяться представление о начальном исламе как идеологии раннефеодального общества, в стадию которого якобы вступили арабы в VII в. Впервые в печати, насколько нам известно, это положение высказал проф. Н. А. Смирнов в своей работе «Программа-конспект по исламу» (М., 1931). В дальнейшем почти все авторы антирелигиозных книг, брошюр и статей, касавшихся вопроса о социальных корнях начального ислама, бездоказательно поддерживали эту точку зрения. Для них такое представление стало чем-то вроде «догмата», который, по их мнению, не нуждался в научном обосновании. Тех немногих «сподвижников» Мухаммеда, имена которых этим авторам были известны, они объявили крупными феодалами.
Утверждение, что начальный ислам был идеологией раннефеодального общества, вошло и во многие вузовские программы по истории средних веков. Свое литературное выражение оно нашло в учебнике, изданном Московским государственным университетом, — «История стран зарубежного Востока в средние века» (М., 1957). В главе VII — Возникновение феодальных отношений в Аравии и образование Арабского государства — имеется немало материала, позволяющего судить об отсутствии феодальных отношений в Аравии VI—VII вв.
Через некоторое время после выхода этого учебника
16 |
«Атеист», М., 1930, «Ns 58. |
1 7 |
С. П. Толстое, Очерки первоначального ислама, — «Советская |
этнография», 1932, № 2.
94
Л. И. Надирадзе, един из авторов главы VII, попытался научно обосновать «феодальную теорию» происхож-
дения ислама. |
Но в своей статье «К вопросу о рабстве |
в Аравии в VII |
в.» он невольно доказал, что в этой стра- |
не в то время существовали рабовладельческие отношения, а о феодализме говорить нет оснований 18.
Наши крупные востоковеды проф. А. Ю. Якубовский и проф. И. П. Петрушевский, изучавшие проблему происхождения ислама на основании восточных первоисточников, не разделяют взглядов сторонников «феодальной теории» и обращают должное внимание на зарождение и развитие рабовладельческих отношений в Аравии.
При отсутствии марксистских монографий, посвященных проблеме происхождения ислама, наиболее правильными, состоятельными и убедительными можно признать
концепции, изложенные в большой коллективной |
рабо- |
те советских историков — «Всемирная история» (т. |
III). |
Попутно следует упомянуть об оказавшихся неудачными попытках отказать Мухаммеду в историческом
существовании, представив его в мифическом |
образе. |
С такими попытками выступали Н. А. |
Морозов, |
Л. И. Климович и С. П. Толстов. Первый из этих авторов изложил свои взгляды в весьма объемистом сумбурном антиисторическом сочинении «Христос» (т. V). Не говоря уже об антинаучной порочности общих концепций автора, его главы об исламе совершенно беспомощны, поскольку сведения об этой религии взяты из случайно попавших под руку книг и дополнены ничем не сдерживаемой фантазией.
Выступивший после Н. А. Морозова Л. И. Климович 1 9 частично пользовался той же литературой, что и его предшественник. Обращая особое внимание на устаревший труд Шпренгера, он прошел мимо сочинений арабских историков. Став на зыбкий путь нигилистического отрицания показаний источников и научной литературы, Л. И. Климович не дал ничего позитивного в смысле доказательств зарождения и развития предполагаемого мифа о Мухаммеде.
Мекка в начале VII в. Ислам зародился в Мекке,
18 "Вопросы истории и литературы стран зарубежного Востока" сб. статей, М., 1960, с
самом крупном населенном пункте Хиджаза. Ее окрестности были бесплодны и пустынны; очень скудный травяной покров и чахлый кустарник могли служить кормом только для небольших стад верблюдов и маленьких отар овец. Подпочвенная вода залегала на большой глубине, колодцы встречались редко; часто вода в них сохранялась только на самом дне. Следовательно, жители Мекки не имели возможности заниматься ни скотоводством, ни земледелием.
Можно полагать, что Мекка возникла как остановочный пункт на древнем караванном «пути благовоний», у источника Земзем. Нет возможности установить, даже приблизительно, когда у этого источника обосновались первые оседлые жители. Некоторые историки считают возможным упоминаемую Геродотом (V в. до н. э.) Макарабу отождествлять с Меккой.
Этот пункт, разросшийся в большой, по аравийским масштабам, город, еще в древности приобретал все возраставшее религиозное значение. Вода Земзема стала считаться священной, возможно, вследствие того, что она действовала на желудок как слабительное. Издревле высившийся у источника храм Кааба стал объектом паломничества хиджазских бедуинских племен; вероятно, уже в древности в сезон паломничества происходил торговый обмен между мекканцами и бедуинами. По мусульманскому преданию (не имеющему, конечно, никакого исторического значения), Кааба была воздвигнута библейским Авраамом (Ибрахимом) и его сыном Исмаилом, мифическим родоначальником северных арабов.
Мекка расположена в котловине, «в долине, не имеющей злаков» (Коран, XIV, 40); она окружена голыми высокими холмами, которые мекканцы называли «горами» (джибал), а проходы между ними — «ущельями» (шиаб). В случаях выпадения дождя в окрестностях по котловине стремительно несся поток—сейл. Несколько раз в Мекке бывало такое сильное наводнение, что вода подмывала фундамент и размывала стены Каабы, сделанные из местного грубого камня.
Город был расположен вокруг этого древнего святилища, которое еще до возникновения ислама называли «домом Аллаха», а мекканцы с гордостью именовали себя «соседями Аллаха». Голландский ориенталист К. X. Снук Хюргронье писал: «Аллах не даровал своим
96
соседям" ничего, кроме горькой воды Земзема, камней, песка и нестерпимой ж а р ы » 2 0 .
Значение Мекки как религиозного центра языческих племен Хиджаза и Западного Неджда сочеталось с ее положением важного торгового пункта. Мекканцы принимали активное участие в международной транзитной торговле и вели торговый обмен с хиджазскими бедуинами. Мекка была выгодно расположена на перекрестке караванных путей, шедших из Йемена в Сирию, Палестину, Ирак и Египет; по Красному морю она была связана с Восточной Африкой. Из Йемена вывозились не только товары местного происхождения, но и предметы торгового обмена, поступавшие морским путем из Индии, Китая и Африки. Торговое мореплавание по Индийскому океану и Красному морю значительно оживилось в эпоху эллинизма. Летом, пользуясь попутными юго-запад- ными муссонами, мореплаватели отправлялись в Индию и возвращались оттуда зимой, когда эти ветры дули в северо-восточном направлении. Однако развитие непосредственных сношении по морю между Индией и красноморскими гаванями Египта не прекратило движение караванов по древнему «пути благовоний», на котором находилась Мекка.
О крупных размерах меккаиской караванной торговли можно судить по скудным, но вполне определенным сведениям, содержащимся в надежных арабских источниках. Так, Табари сообщает о караване в 2500 верблю- д о в 2 1 . Мекканский караван, ставший причиной сражения при Бедре в 624 г., состоял из тысячи верблюдов.
На основании суры 106 Корана можно полагать, что мекканцы снаряжали ежегодно по две большие торговые экспедиции (рихла) —зимой и летом. Как известно из других источников, первая из них отправлялась в Йемен, а другая — на север, т. е. в Палестину, Сирию и Египет, иногда в Ирак. Организацией экспедиций ведала богатая верхушка проживавшего в Мекке племени курейш, участником же их мог быть любой мекканец, даже располагавший весьма ограниченными средствами.
2 0 К. Ch. Snouck Hurgronje, Mekka in the latter part of the 19th century..., London, 1931, p. 18.
2 1 «Annales quos scripsit Abu Djafar Mohammed Ibn Diarir at-Ta- oan cum aliis ed. M. J. de Goeje», Lugduni Batavorum, vol. I, 1879, P-1271 (далее —Табари).
4 E. А. Беляев |
97 |
Конечно, руководящими участниками этих крупных предприятий могли быть только мекканские богачи, господствовавшие в экономической жизни своего города. Стоимость товаров, перевозившихся караваном, попытки разграбления которого привели к сражению при Бедре, определялась в 50 тыс. золотых монет. Члены курейшитского рода омейя вложили в этот караван около 5 тыс. золотых монет, а отдельные богатые купцы — по одной и две тысячи. Во главе большого каравана всегда стоял кто-либо из наиболее влиятельных богачей Мекки; в период возникновения ислама начальником каравана обычно был член господствовавшего тогда рода омейя.
Большие мекканские караваны имели проводников и вооруженный конвой. Верблюдов, погонщиков и грузчиков набирали за плату среди окрестных бедуинов. Опытные проводники хорошо знали не только пути и перепутья, но и местонахождение водопоев и пастбищ для верблюдов. Начальник каравана, находившегося в пути, поддерживал связь с Меккой, время от времени посылая в нее гонца на быстроходном верблюде. Были установлены «священные» месяцы, в которые хиджазцы и недждийцы совершали паломничество к Каабе и запрещалось кровопролитие, сведение кровных счетов. Мекка и ее окрестности были объявлены территорией «харам», т. е. священной областью, в которой нельзя было совершать убийства и насилия. На это содержится намек в Коране, в котором от имени Аллаха говорится: «Разве они не видели, что мы устроили харам безопасным, а люди кругом их выхватываются?» (XXIX, 67), т. е. подвергаются грабительским нападениям и теряют имущество и свободу.
Торговля была основным занятием жителей Мекки. В этом городе, к
2 2 |
Н. Lammens, La Mecque a la veille de I'hegire, Beyrouth, 1924, |
p. 174. |
|
2 3 «History ot Muhammad's campaigns by Aboo Abdallah Mo hammad Ibn Omar al-Wakidy», ed. by A. Kremer, Calcutta, 1856, p. 196 (далее — Вакыди).
98