этому слову специальное значение: незнание «истинно» веры» в форме ислама. В научной литературе это название применяется для обозначения периода, непосредственно предшествовавшего возникновению ислама.
Еще до периода джахилийи, т. е. средней ступени варварства, у арабов завершился процесс первого крупного общественного разделения труда — отделение скотоводства от земледелия.
В период джахилийи завершился процесс второго крупного общественного разделения труда — отделение ремесла от земледелия. К тому времени арабы не только вполне освоили гончарное производство и ткачество, но и достигли совершенства в горячей обработке металлов. В Западной Аравии были известны рудники на территории племени сулейм, и это племя называли «племенем кузнецоз» (куйун); оно славилось искусством плавки железной руды. Добывающиеся в Аравии серебро и золотой песок служили сырьем для ювелиров, из которых наиболее известными стали так называемые мединские евреи.
В земледелии применялся довольно разнообразный металлический инвентарь, в том числе плуг с железным лемехом. При искусственном орошении полей, финиковых пальм и виноградников применялась тягловая сила верблюдов, приводивших в движение оросительные приспособления, посредством которых добывали воду из колодцев. В Медине и некоторых других пунктах хорошо освоили способы искусственного опыления пальм в период цветения, что значительно повышало урожай фиников.
Развитие различных отраслей производства привело к оживлению обмена, при котором добавочный продукт превращался в предмет обмена, в товар. При преобладающем значении скотоводства его основной продукт — верблюды стали играть роль «живых денег». Получившая широкое развитие караванная торговля арабов, выступавших посредниками в международном торговом обмене между Индией и Китаем, с одной стороны, и странами Средиземноморья — с другой, способствовала установлению и закреплению культурных влияний в Аравии. Из соседних цивилизованных стран в нее проникали не только товары, но и знания, навыки и идеи, способствовавшие совершенствованию местного производ-
79
ства. В Мекке, например, ощущалось довольно значительное и длительное влияние иранской культуры.
«Полный расцвет высшей ступени варварства, — пишет Ф. Энгельс, — выступает перед нами в поэмах Гомера, особенно в „Илиаде". Усовершенствованные железные орудия, кузнечный мех, ручная мельница, гончарный круг, изготовление растительного масла и виноделие, развитая обработка металлов, переходящая в художественное ремесло, повозка и боевая колесница, постройка судов из бревен и досок, зачатки архитектуры как искусства, города, окруженные зубчатыми стенами с башнями, гомеровский эпос и вся мифология — вот главное наследство, которое греки перенесли из варварства в цивилизацию»7 4 .
В общем такого же уровня культуры достигли и арабы в V—VI вв., находясь в стадии перехода из варварства в цивилизацию. В то время все перечисленные Ф. Энгельсом достижения культуры были уже известны у арабов, за исключением повозок и боевых колесниц, применению которых рельеф и почвы Аравийского полуострова создавали непреодолимые препятствия. Но имелись города, опоясанные крепостными стенами, примером чего может служить Таиф, население которого оказало упорное сопротивление войску Мухаммеда, осадившему этот город в 630 г.
Среди арабов периода джахилийи было немало опытных мореплавателей, пересекавших Красное море в разных направлениях, а иногда, возможно, выходивших и в Индийский океан. Установившееся в научной литературе представление, что доисламские арабы боялись пускаться в море и только их отдаленные потомки через два-три столетия после возникновения ислама постепенно освоили искусство кораблевождения, не соответствует имеющимся у нас сведениям о постоянных сношениях Западной Аравии с Африкой по Красному морю. Можно полагать, что уже в древности жители оманского побережья и йеменской Тихамы изучили пути каботажного плавания в Индию и на Цейлон. Маскатские капитаны водили свои суда по маршруту, проложенному флотом
7 4 Ф. Энгельс, Происхождение семьи, частной собственности и государства,— К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, изд. 2, т. 21, стр. 33.
80
Неарха в IV в. до н. э. Коран может служить доказательством знакомства доисламских арабов с морем7 5 .
Мореплавание проводилось на легких парусниках, изготовлявшихся на местных верфях. При постройке этих парусников арабы не употребляли металлических гвоздей, а связывал-и составлявшие их доски веревками из пальмовых волокон.
Наконец, очень крупным достижением арабской культуры периода джахилийи следует признать древнеарабскую, или доисламскую, поэзию. Произведения этой поэзии, отличающиеся разнообразием жанров и стиля, вполне можно поставить на один уровень с продукцией поэтического творчества античных народов Средиземноморья. Ее орудием является арабский язык в той его форме, которая наравне с языком Корана впоследствии была признана классической.
Как пишет акад. И. Ю. Крачковский, «эта, оказавшаяся такой могучей и жизненной, поэзия встает перед нами еще в эпоху до появления Мухаммеда в полной законченности и совершенстве одинаково со стороны языка, метрической формы, объема тем и композиционных приемов... Некоторые лингвисты не без основания видят в ней апогей семитского языкового творчества; при первом взгляде бросается в глаза колоссальный запас слов, разработанность форм, гибкость синтаксиче ских оборотов»7 6 .
В период джахилийи язык этой поэзии, достигший высокой степени совершенства, стал единым для всего населения Аравийского полуострова (за исключением Йемена, Хадрамаута и Махры), а также для арабов, расселившихся в Сирии и Месопотамии. Диалектальные особенности, являющиеся отражением местных говоров отдельных арабских племен, встречаются в доисламской поэзии крайне редко. Такое языковое единство в эпоху первобытнообщинных отношений и исключительно высокий уровень языковой культуры, получивший свое выражение в доисламской поэзии, вызвали у некоторых арабистов сомнение в подлинности этой поэзии.
75 См. об этом: В. В. Бартольд, Коран и море, — в кн. «Азиатский музей Российской Академии наук. Записки коллегии востоковедов», т. I Л. 1925, стр. 106—110.
7 6 И. Ю. Крачковский, Арабская поэзия, — Избранные сочинения, т II, стр. 247, 248.
81
Ее произведения в течение двух-трех столетий хранились в памяти равиев, арабских рапсодов, и передавались только устным путем. Записывать эти произведения начали не ранее VIII в.
Буквенная письменность, изобретение которой является признаком перехода из варварства в цивилизацию, появилась у северных арабов в IV в. н. э. Это — обнаруженные в Сирии и Иордании надписи, сделанные так называемым набатейским письмом, которое вскоре вытеснило в Аравии южноарабскую (сабейскую) письменность и послужило основой для развития средневековой арабской письменности.
Религиозные верования арабов
впериод джахилийи
Вэтот период у арабов (и особенно у кочевников)
религиозные представления еще не получили развития и не были объединены в идеологическую систему; продуктивность религиозной фантазии была ничтожной, как это свойственно доклассовому обществу. Пантеон божеств сложился только в воображении оседлого населения цивилизованного Йемена, где существовали храмы и получил развитие религиозный культ. Что же касается жителей других областей Аравийского полуострова, то их религиозные верования представляли собой довольно беспорядочную смесь фетишизма, тотемизма и анимизма. Наиболее древней формой арабских верований и культа можно признать фетишизм, выражавшийся в почитании камней метеоритного и вулканического происхождения; был развит культ бетилов, пережитки которого сохранились в исламе в виде культа «черного камня»; еще древнегреческие авторы сообщали, что арабы являлись поклонниками камней. Тотемические верования, видимо, получили меньшее развитие, но явные следы их сохранились в названиях многих племен, например: асад — лев, келб — собака, бекр — верблюжонок, салаб — лисица, саур — бык, дубб — медведь, зиб — волк и др. Запрет убивать и употреблять в пищу тотемное животное не получил распространения вследствие частой нехватки пищи. Наоборот, получил распространение обычай совместного поедания верблюда или другого сильного животного всеми членами рода по суевер-
82
ному побуждению воспринять заключенную в нем силу. Этим же (а не только голодом) следует объяснять случаи поедания идолов, сделанных из теста; такие случаи следует рассматривать как проявление богоедства, чтобы ввести в человеческий организм скрытую в идоле божественную силу.
Представления о душе о состоянии тела после смерти и о загробном существовании были очень смутными; они напоминали соответствующие представления древних греков доклассового периода. Некоторые бедуины, представляя посмертное существование человека как продолжение его земной жизни, убивали на его могиле верблюда, чтобы облегчить умершему существование в потустороннем мире. При отсутствии определенных представлений о посмертном состоянии людей культ предков не получил развития.
Почти повсеместной была вера в джиннов, которых ррабская фантазия представляла в виде разумных существ, созданных из бездымного огня и воздуха. Эти существа, как и люди, делились' на два пола и наделялись разумом и человеческими страстями. Поэтому они часто покидали безлюдные пустыни, в которые поместило их воображение арабов, и вступали в общение с людьми; иногда от этого общения получалось потомство, обладавшее выдающимися физическими и умственными качествами.
В. период джахилийи получило развитие идолопоклонство, выражавшееся в жертвоприношениях и несложном ритуале. Наиболее полный перечень божеств-идо- лов различных племен содержится в сочинении Ибн алКалби «Китаб ал-аснам» («Книга идолов»7 7 ); о некоторых идолах сообщает также Шахрастани. Из этих сочинений видно, что доисламские арабы не создали никакой системы мифологии; они имели ее только в самой зачаточной форме.
Как сообщает Шахрастани, среди арабов было немало скептиков, умонастроение которых выразил один из их поэтов, сказав: «Жизнь, потом смерть, потом воскресение — все это россказни и небылицы» 7 8 .
77 "Ibn al-Kalbt, Kitab а1-Аsnam. Das Gotzenbuch". Obersetzung
mit Einleitung und Kommentar von Rosa Klinke-Rosenberger, Leipzig,
7 8 «Происхождение ислама», стр. 84—88.
83