Материал: basin_eia_semanticheskaia_filosofiia_iskusstva

ГЛАВА V

АНГЛИЙСКИЙ ВАРИАНТ КРОЧЕАНСКОЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ КОНЦЕПЦИИ ИСКУССТВА: Р. КОЛЛИНГВУД

Робин Джордж Коллингвуд (1889 – 1943) – известный английский историк, философ и эстетик – продолжал в английской философии линию абсолютного идеализма Брэдли, Бозанкета и Мак-Тагарта, но решал традиционные проблемы этого направления средствами крочеанской философии. По признанию самого Коллингвуда и по свидетельству многих комментаторов, особенно значительным было влияние Кроче на эстетические взгляды английского философа. Это влияние можно обнаружить уже в тех ранних работах Коллингвуда, где рассматриваются философские проблемы искусства, – в «Speculum Mentis», 1924 и в «Очерках по философии искусства», 19251. Еще большей близостью к Кроче отмечена поздняя эстетика Коллингвуда, представленная в его фундаментальном исследовании «Принципы искусства», написанном в 1937 г. Как отмечает Дж. Хосперс, после появления «Принципов искусства» многие комментаторы в своих работах рассматривают взгляды Кроче и Коллингвуда как одну теорию (23, 291).

Посылая Кроче свою книгу «Принципы искусства», Коллингвуд в письме от 20/IV 1938 г. пишет о том, что он обязан Кроче многими идеями, особенно в эстетике. В некоторых частях он модифицировал «Эстетику» Кроче и даже вступает с ним в полемику, но и в этих моди-

1 Последняя работа вместе со статьями «Философия Рескина», 1925 г. «Философия искусства Платона», 1925 г., «Место искусства в образовании», 1925 – 1926 гг., «Форма и содержание в искусстве», 1929 г., составили книгу «Эссе по философии искусства». В эту книгу не были включены лишь рецензии Коллингвуда на труды по эстетике, а также принадлежащая ему глава «Эстетика» в коллективном труде «Дух», 1927 г.

135

фикациях он остался верен духу и принципам, которым, по его мнению, Кроче дал «классическое выражение» (цит, по: 18, 315 – 316). Но «те, кто обычно изображает Коллингвуда учеником Кроче, просматривают те пункты, в которых они отличаются друг от друга» (24, 84)2. Эти пункты в основном совпадают с теми положениями Кроче, которые были подвергнуты критике. Коллингвуд попытался заменить эти положения другими, оставаясь верным «духу и принципам» крочеанской эстетики. Что из этого получилось, покажет последующий разбор его «Принципов искусства»

1. Р. Коллингвуд – «крочеанец»

Эстетика Коллингвуда, как и Кроче, носит философский характер и выступает у него как философия искусства. Искусство у него – это форма опыта, познания (точнее, самопознания духа), которое осуществляется с помощью воображения, что соответствует крочеанской интуиции. В духе Кроче теория воображения рассматривается как основа теории эстетического опыта. Искусство – деятельность воображения, неразрывно связанная с деятельностью выражения. Сочетая в себе эти два признака, искусство тождественно языку. Язык не отождествляется с вокальным языком, а берется в широком смысле, как любое телесное выражение эмоции под контролем сознания (12, 41, 171, 235, 273, 300 – 305).

В соответствии с позицией Кроче Коллингвуд утверждает, что сущность языка и искусства заключается в выражении эмоций. Последнее следует отличать от «психического выражения» эмоций (у Кроче – «натуралистического») – непроизвольного, неосознанного, связанного с эмоцией необходимой связью. Искусство и собственно язык следует отличать и от символизма,

2 Эти отличия связывают с влиянием на Коллингвуда английской традиции в философии и эстетике: Брэдли, Рёскина, отца Коллингвуда и др. Ряд авторов отмечают, что наиболее сильным было влияние итальянского неогегельянца, «оппонента» Кроче – Джентиле, причем соединение влияния того и другого оказалось неудачным и привело к неустранимым противоречиям (19, 45; 25, 438 – 439, 24, 85; 16. гл. VI – VII).

136

или «интеллектуализованного» языка. Символ – это нечто получаемое с помощью соглашения и представляющее ценность для участников соглашения с точки зрения достижения некоторой цели. К искусству и собственно языку эта характеристика неприменима. Существенным для искусства и языка является их характеристика как деятельности, творческого процесса. Язык, понимаемый как продукт этой деятельности, – «метафизическая фикция». Членение на слова и части речи «придумывается» в ходе анализа. Каждое слово совершается в речи лишь один раз, поэтому «значения» слов, отношения синонимии – это «фиктивные сущности». Слова и предложения – это «идиомы», они подразумевают нечто персональное, частное, что обнаруживает протест против его использования обществом. «Грамматика приносит пользу, но не теоретическую». Подобно языку, искусство не терпит «клише»; каждое подлинное выражение должно быть оригинальным. Художественная деятельность не «использует» «готовый язык», а «творит его». Использовать можно лишь «побочные продукты» (готовые слова, фразы, типы живописных и скульптурных форм и т. п.) и «привычки» художественной деятельности, но это использование присуще не собственно искусству, а псевдоискусству (12, 109, 225 – 235, 254 – 259, 265 – 276).

Среди своих «принципов искусства» Коллингвуд оставил и самое «одиозное» положение Кроче об исключительно идеальном характере произведения искусства. Произведению искусства, полагает он, нет необходимости быть реальной вещью, оно может быть воображаемой вещью. Произведение искусства может быть полностью создано в уме художника. Так, музыкальное произведение не является чем-то слышимым, но существует исключительно в голове музыканта как воображаемое (воображаемый опыт тотальной деятельности). Как и Кроче, Коллингвуд в этой связи считает несостоятельной гедонистическую точку зрения на искусство как на чувственное удовольствие. Материальная сторона в произведении искусства, например звуки в музыке, слыши-

137

мые публикой, – это вообще не музыка, а лишь средство, благодаря которому публика реконструирует для себя воображаемую мелодию, которая существовала в голове композитора (12, 130, 141, 151).

Указав на крочеанский источник этой позиции английского философа, комментаторы отметили ее идеалистический и субъективистский характер (21, 196; 14, 528).

Подобно тому, как итальянский философ (вслед за Вико) исключает интуицию из интеллектуальных форм знания и провозглашает ее первичной и автономной по отношению к интеллекту, Коллингвуд таким же метафизическим образом характеризует и воображение. Соответственно язык и искусство приобретают алогический, внеинтеллектуальный характер. Язык и искусство вместе с имажинативным опытом как таковым стоят вне интеллекта и ниже его. По своей первоначальной сущности они выражают не мысль, а эмоции. Лишь позже язык модифицируется и приобретает «вторичную» функцию выражения мысли. Искусство же никогда не выражает мысль как таковую (12, 252 – 253)3.

Дальнейшим развитием (с небольшими модификациями) крочеанской классификации выражений и его различения «поэзии» и «непоэзии», искусства и псевдоискусства явилось учение Коллингвуда о так называемых искусствах, неправильно обозначаемых этим термином. Выражение эмоций Коллингвуд считает единственной целью, связанной с сущностью искусства. Все другие цели, которые могут быть достигнуты с помощью искусства, он характеризует как утилитарные, лежащие вне искусства и относящиеся к области «использования» искусства. В этой связи Коллингвуд подвергает критике теорию «стимула-реакции», развиваемой психологами. По этой теории произведение искусства – артефакт, служащий в качестве средства

3Коллингвуд, замечает А. Гофштадтер, различая интеллектуальный

иэмоциональный аспекты, произвольно отождествляет язык с выражением эмоции (22, 44). Такой же произвольный характер носит подобное отождествление в отношении искусства.

138

для реализации цели, лежащей вне его. Этими целями могут быть стремления вызвать определенные эмоции, интеллектуальную деятельность и действия. Коллингвуд считает: если искусство служит не выражению эмоций, а достижению указанных целей, мы имеем дело не с собственно искусством (art proper), а с «псевдоискусствами», которых он насчитывает шесть.

Во-первых, «искусство» как развлечение, вызывающее эмоцию ради нее самой в качестве опыта, доставляющего удовольствие. Для развлекательного искусства характерны «иллюзия», «игра», но в то же время оно утилитарно. Примеры этого псевдоискусства – порнография, истории ужасов, детективные истории. Во-вторых, «искусство» как магия, вызывающее эмоции ради ее практической ценности в жизни. Религиозное, патриотическое «искусство», инструментальная музыка военных и танцевальных оркестров и др. – вот примеры магических видов «искусства». Их первичная функция не эстетическая, а порождение специфических эмоций (12, 69 – 73, 84 – 88). Остальные четыре разновидности «псевдоискусства» – это: «искусство» как загадка (puzzle), когда стимулируются интеллектуальные способности ради их упражнения, и как инструкция, когда они стимулируются ради познания той или иной вещи, как реклама (или пропаганда) и как проповедь, когда стимулируется практическая деятельность как выгодная или правильная.

Классификация «псевдоискусств» Коллингвуда с небольшими и несущественными «нюансами» воспроизводит соответствующую классификацию Кроче. Решая проблему специфики искусства, Кроче стремился обособить искусство как теоретическую, автономную, абсолютно свободную деятельность от всего практического, социально обусловленного. У Коллингвуда не было такого стремления, но и ему не удалось избежать метафизичности крочеанского решения проблемы специфики искусства, что и было отмечено критикой (26, 210; 23, 301 – 305).

В духе субъективизма Кроче решается Коллингвудом и проблема красоты. Красота – это не объективное

139