Материал: basin_eia_semanticheskaia_filosofiia_iskusstva

ценности Ричардса является понятие «импульс», весьма близкое по содержанию к понятию «потребность». «Импульс» обозначает как физиологическую потребность («нервный импульс»), так и потребность психологическую. В последнем случае, когда импульс осознается, он выступает как «желание», «предпочтение», «интерес». Неосознаваемый, подсознательный импульс есть влечение (appetence). Импульс, обнаруживающий тенденцию к действию, характеризуется как «установка» (attitude) (4, 28). Ценность (благо) связана с удовлетворением импульса. В некоторых случаях в качестве блага у Ричардса выступают природные свойства объекта, удовлетворяющие импульсам (3, 58 – 59), – тем самым признается объективный характер ценности как природного свойства. В других же – Ричардс называет благом сам психологический процесс, свойства самих импульсов, различая «более важные и менее важные импульсы». Ценным оказывается тот опыт, который высоко ценит хороший критик. Хорошим же критиком, экспертом считается тот. кто умеет ценить ценный опыт… Чтобы выйти из этого заколдованного круга, в характеристику ценности вводится количественный момент. Ценность опыта определяется количеством импульсов, которые он удовлетворяет. А как быть, если два разных опыта удовлетворяют равному количеству импульсов? Очевидно, в этом случае экспертам следует обращаться к интуиции… Ричардс приходит, таким образом, к тому самому интуицизму, против которого он выступает.

Чем же отличается с точки зрения ценности один опыт от другого? Чем отличается, например, эстетический опыт от опыта неэстетического? Ричардс отказался признать специфические эстетические качества «вне ума». Но, может быть, имеется специфически духовный эстетический опыт? Вся современная эстетика, говорит Ричардс, исходит из подобного допущения, но он и такое допущение считает ошибочным, полагая, что взгляд на искусство как на «убежище эстетики» препятствует исследованию его ценности. Опыты красоты и ценности

110

Глава II Неопозитивистская концепция искусства... А. Ричардс

впринципе не отличаются от других опытов, они представляют собой лишь дальнейшее развитие, более чистую организацию обычных опытов (3, 14, 16 – 18). Их ценность особенно высока потому, что в них удовлетворяются многие импульсы, причем эти импульсы не специфически «эстетические», они входят и в нехудожественную деятельность.

Таким образом, правильная тенденция не изолировать эстетический опыт, видеть его связь с другими проявлениями психической жизни человека привела Ричардса к отрицанию специфики эстетической ценности, – недостаток, присущий как старому утилитаризму, так и новому в лице его прагматистского и неопозитивистского варианта.

Анализ ценности искусства с точки зрения его психологического и биологического воздействия на человека очень важен. И в этом плане идея Ричардса о «гармонизирующей» роли искусства, об обобщении эмоций, об искусстве как установке на будущее поведение находятся

врусле современных научных исследований. Нельзя не отметить сходство идей Ричардса с некоторыми идеями Л.С. Выготского. Однако если Выготский говорил, что искусство неразрывно связано с социальной жизнью общества во всей ее конкретно исторической обусловленности, то неопозитивист Ричардс не пошел дальше натуралистического понимания ценности искусства.

«Натуралист» Ричардс боролся против концепции «абсолютной ценности» и обратился для объяснения ценности искусства к «импульсам», но, как сказал неопозитивист М. Блэк, критикуя семантика Ричардса, он боролся против одной мифологии, пропагандируя другую (15, 214).

***

Западные авторы отводят Ричардсу важное место в развитии эстетики, семантической философии искусства, давая в целом высокую оценку его деятельности (20, 6 – 7; 28, 27; 25, 6; 26, 13; 23, 265; 22, 402). Эти оценки, бесспорно, свидетельствуют о факте большого влияния

111

идей Ричардса на эстетику, в особенности семантической ориентации. Его методы семантико-лингвистического анализа текста, его теория интерпретации в значительной степени повлияли на формирование так называемой аналитической эстетики. Все исследователи «новой критики», да и сами представители этой семантической школы указывают, что идеи Ричардса сыграли не последнюю роль в возникновении и развитии этого течения, характерного для модернистской эстетики вообще (9, 99, 10, 269, 277).

112

ГЛАВА III

ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ

ИАНАЛИТИЧЕСКАЯ ЭСТЕТИКА:

Л.ВИТГЕНШТЕЙН

Врусле Семантической философии искусства можно выделить особое течение – Аналитическую эстетику, сложившееся в 50 – 60-х годах XX в. Особенность этого течения состоит в том, что здесь анализируется не искусство как язык, а язык исследований об искусстве, язык самих эстетических теорий. И хотя есть основания, анализируя семантическую философию искусства, осветить и это ее течение, все же следует признать, что «аналитическая эстетика», поскольку она не анализирует само искусство, в лучшем случае только пропедевтика к эстетике. В настоящей главе будет дан краткий общий обзор этой ветви семантической философии искусства.

Известное влияние на возникновение указанного направления оказали Ричардс и «поздний» Витгенштейн, но в основном его представители опираются на принципы так называемой оксфордской школы английской лингвистической философии. По словам Геллнера, она содержит в себе или по крайней мере подразумевает «теорию философии», «теорию мира и языка», «теорию духа» (1, 33 – 41). «Теория философии» содержит основной принцип семантической философии: единственным предметом философии является язык. Этот принцип конкретизируется: задача философии состоит в анализе не искусственных языков-моделей, а разговорного языка, обыденного употребления слов (4-а, 7; 18, 7). У философии нет позитивной функции, она должна выполнять «терапевтическую» и «профилактическую» функции лечения и предупреждения от злоупотреблений язы-

113

ком, порождающих философскую метафизику. Геллнер остроумно назвал эту точку зрения «теорией философии ночного сторожа» (1, 33).

Философия языка в лингвистической философии характеризуется не только отказом от онтологической проблематики, связанной с исследованием языка во всех его сложных и многогранных связях с действительностью (24, 166), но и отрицанием всей гносеологической проблематики (соотношения языка и мышления, генезиса языковых форм и др.). Позитивно эту философию языка наиболее полно характеризуют взгляды «позднего» Витгенштейна, изложенные в его книге «Философские исследования» (29, 2)1. Отказавшись от прежней теории языка как «образа» действительности, он развил бихевиористически-номиналистическое и конвенционалистское учение о языке, назвав его теорией «семейных сходств». «Учение о «семейных сходствах» стало одной из главных составных частей лингвистического позитивизма. Суть этой доктрины в том, что «значение слова есть его употребление в языке», что оно не имеет объективного содержания и объективных границ, а является конвенциональным. Язык это игра, правила которой произвольно устанавливаются людьми (29, 20 – 23).

Такова вкратце характеристика той философии, из которой исходила «аналитическая эстетика»2.

Один из лидеров этой эстетики, американец М. Вейц, следующим образом излагает программу этого направления. Первая цель эстетики – не искать новых дефиниций тех основных понятий, которые используются в дискуссиях об искусстве, но разъяснить, как используются и применяются эти понятия. Как говорил Витгенштейн, «спрашивай не о значении, а об использовании», Вместо вопросов о том, что есть «искусство», «художественное творчество», «выражение», «форма», имеющих целью по-

1 Подробное изложение взглядов Витгенштейна, развитых им в «Философских исследованиях». См. 14, 33, а также 2-а.

2 По мнению одного из критиков, лингвистическая революция в философии будет признана одним из курьезов в истории идей (15, 213).

114