Материал: basin_eia_semanticheskaia_filosofiia_iskusstva

как отмечает Блэк, к несостоятельным требованиям обладать точной экспериментальной техникой исследования искусства, к преувеличениям в деле создания критики как науки (15, 213)1. Для объяснения коммуникации в искусстве Ричардс обратился к методам физиологии (в частности, к павловским методам) и психологии, обнаруживая при этом бихевиористские тенденции в объяснении сознания, процессов коммуникации вообще и в искусстве в частности. Безусловно, сказалось здесь влияние идей Пирса и прагматизма, их «поведенческий» подход к проблеме «значения». «Узкая» ориентация только на методы физиологии и психологии (главным образом «поведенческой») привела к натуралистической концепции коммуникации, свойственной уже Пирсу, а также характерной для прагматизма и неопозитивизма в целом.

В прямой связи с сайентизмом, как известно, находится один из важнейших принципов неопозитивизма – принцип верификации. Согласно этому принципу, все факты сознания, которые не поддаются проверке фактами опыта (понимаемого как чувственные переживания субъекта), объявляются лишенными научного смысла или «псевдоутверждениями». В теории символизма Ричардса конкретизацией этого принципа явилось центральное положение о различении символического (или референциального) и эмотивного использования знаков. Символическое использование, согласно Ричардсу, отвечает принципу верификации, имеет референты в опыте и поэтому применяется в науке. Эмотивное не отвечает этому принципу, не имеет референта в опыте и является «ненаучным» способом использования знаков. С учением о двух видах использования языка связана основная идея коммуникативной теории искусства Ричардса – мысль о том, что специфику поэзии и искусства в целом надо искать в особом использовании слов, знаков.

2.Поэзия – высшая форма «эмотивного» языка

1 С подобными критическими замечаниями выступают Блэкмур (16, 390), Джеймс (21, 71).

100

Глава II Неопозитивистская концепция искусства... А. Ричардс

Авторы работы «Значение значения» полагают, что «интерпретация любого знака есть наша психологическая реакция». Эту «тотальную реакцию» они и рассматривают как «значение» знака. В дальнейшем все свое понимание они сосредоточивают на анализе одной из разновидностей знаков – словах. Реакция на слово включает множество компонентов, которые можно разделить на две основные группы, составляющие символическое (или референциальное) и эмотивное (или эвокативное) значения. Значение слова – это «та часть нашей тотальной реакции на слово, которая представляет собой «мысль» о том, для чего слово предназначено и что оно символизирует». Таким образом, мысль и составляет символическое, или референциальное, значение слова. Иногда авторы рассматривают «референс» как «отношение» к нашей мысли о некоторой вещи, но это различение не объясняется,

ичаще всего символическое значение просто означает «мысль». Мысли относятся к предметам «вне нас», а значит, и слова «через» мысли о предметах обозначают сами предметы. «Тотальная» психологическая реакция на слово включает «чувство», «эмоции» и «установки», которые составляют эмотивное значение слова (2, 9, 20, 200, 244; 3, 118, 125).

Ричардc вводит важное различение между «значением» слов и их «использованием», или «функциями»2. Он различает два основных вида использования (или две функции) слов: символическое (референциальное)

иэмотивное (эвокативное) (см. 3, 261). Первый вид характеризует использование языка в науке и иногда прямо называется «научным» использованием языка. Второй вид характерен для функций слов (знаков) в поэзии (искусстве). Поэзия определяется как «высшая форма

2 Это различие проведено не совсем четко, что видно хотя бы из того, что одни комментаторы (например. Поллок) утверждают, что у Ричардса «функции» слов характеризуют значения и отличаются от «использования» (25, 1 – 8): другие (Ч. Моррис) ставят знак равенства между «функциями» и «использованием» (23, 70).

101

эмотивного языка» (3, гл. XXXV)3. Какие же критерии выдвигаются для дифференциации этих двух видов использования языка?

Если мы используем слова, чтобы передать информацию, коммуницировать «мысли» о вещах, символизировать отношение к референту обозначения – это будет символическое использование (функция) слов. Эта функция может быть реализована в основном через символическое значение слова (5, 181-182), но иногда могут «помогать» и эмотивные значения. Эмотивное использование языка характеризуется тремя основными функциями: 1) выразить отношения (чувства) к слушателю, 2) выразить отношения (чувства) к объекту (референту). 3) вызвать направленный эффект у слушателя4. Эмотивное использование реализуется через эмотивное значение слов. А какова роль символического значения («смысла») при эмотивном использовании?

Отвечая на этот вопрос, очень важный для понимания искусства, Ричардс занимает непоследовательную позицию, в особенности когда речь идет о высшей форме эмотивного языка – поэзии. В поэзии, утверждает он, язык используется для того, чтобы вызвать эмоции и установки, в этом состоит его функция и именно это придает коммуникации более глубокий характер по сравнению с той, где имеет место лишь «референция» (3, 179, 267). Это отличает поэзию от науки, где слова используются прямо противоположно их использованию в поэзии (4, 33). а именно символически, для передачи информа-

3 Вводя это разделение. Ричардс, как отмечает К. Уитти, обратился в сущности к старому дихотомическому делению рационально-эмоционального и интуитивно-символического (29, 157). которое получает у него неопозитивистскую интерпретацию.

4 В книге «Колеридж о воображении» для обозначения функций слов применяется иная терминология. Символической функции соответствует «коммуникация смысла», эмотивной – соответственно тона, чувства и направленности (6, 88). В «Инструментах мышления» различается семь функций: указание, описание, понимание (они соответствуют символическому использованию), оценка, влияние, контролирование, достижение практической цели (они соответствуют эмотивному использованию) (8, 19).

102

Глава II Неопозитивистская концепция искусства... А. Ричардс

ции. Многие комментаторы отмечали, что Ричардс в своих ранних работах утверждал, что в поэзии язык может быть использован чисто «эмотивно», без обращения к смыслу слов (18, 299; 26, 93). Допуская возможности эмотивного использования языка в поэзии, без обращения к смыслу слова, Ричардс не отрицает значения для поэзии ни смысла слов, ни утверждений (которые могут быть и истинными и ложными). Какую же роль отводит им эстетик? Авторы книги «Значение значения» считали, что элемент мышления входит, по крайней мере у всех цивилизованных взрослых людей, почти во всякое использование слов. Эти две функции обычно встречаются вместе, но тем не менее они в принципе отличны друг от друга (2, 150, 359).

Главной функцией в поэзии является эмотивная, символическая же функция играет подчиненную роль. При условии, что установка и чувства вызваны, самая важная функция языка поэзии выполнена и «любая символическая функция», которую слова могут иметь, только вспомогательная, «подчиненная эвокативной функции» (2, 150). Таким образом, символическое значение слов, «смысл» в поэзии служит главным образом не функции сообщения информации, а эмотивной функции. Эта мысль, как мы видели уже в «Значении значения», была подчеркнута Ричардсом и позже, в частности в «Инструментах мышления» (8, 42).

В качестве другого критерия, позволяющего различать упомянутые два вида использования языка, авторы «Значения значения» выдвигают вопрос, который следует из неопозитивистского принципа верификации: истинно или фальшиво данное высказывание. Если вопрос уместен, значит, это символическое использование, если нет – эмотивное.

Много споров и дискуссий вызвало положение Ричардса, развитое им в «Науке и поэзии», о том, что в поэзии нет «утверждений», а есть «псевдоутверждения». Этим термином Ричардс хотел подчеркнуть существенное отличие в использовании утверждений в поэзии от их применения в науке. Утверждения в науке использу-

103

ются для информации. Эмоциональные эффекты, которые они могут вызвать, несущественны для науки. Наука требует от утверждений однозначности, логичности

иистинности. Истинное утверждение верифицируется «соответствием с фактами» (4, 70 – 71). В поэзии также имеются утверждения. Но они «обслуживают» эмотивное использование. Их задача состоит не в том, чтобы информировать. Ричарда враждебно относился к «охоте за сообщениями» в поэзии, к интеллектуальной реакции, которая часто может препятствовать эмоциональному обогащению. Задача утверждений в поэзии – воздействовать на эмоции, упорядочивать их, организовывать импульсы и установки. «Большая часть утверждений, содержащихся в поэтическом произведении, существует, лишь как средство для проявления и выражения чувств

иустановок, а не в качестве мыслительного вклада в какую-либо систему взглядов» (5, 186).

Впоэзии «псевдоутверждения» не являются логическими выводами, логика здесь подчиняется чувствам. Взятые в другом контексте, например в науке, они могут быть истинными или ложными, но в поэзии они «ни то и ни другое» (5, 148). Их соответствие фактам бывает трудно установить. Это может быть связано с обобщенным

и«смутным» характером псевдоутверждений, их недостаточным специфицированием пространственными и временными координатами, а также с тем, что «факты» могут быть вымышленными. Широчайшие различия в референции для поэзии не важны, если будет достигнут определенный эффект в виде требуемых эмоций и установок. Установки шире и более обобщенны, чем референции, они не всегда направлены к тому, к чему отсылают утверждения. Говорить об «истинности» и «фальшивости» «псевдоутверждений» можно, но в другом, «поэтическом» смысле. Псевдоутверждения истинны, если они служат некоторым желательным установкам, связывают их вместе. Истинность этих псевдоутверждений определяется целиком их действием в освобождении или организации наших импульсов и установок. «Ложные» с точки зрения науки положения могут оказаться поэти-

104