Сочетание соборности и вселенскости позволяло А. В. Карташеву дать следующую характеристику произошедшего разрыва с Московской патриархией. Митрополит Евлогий, перенеся свой конфликт с митрополитом Сергием на суд будущего свободного всероссийского поместного собора, вышел из административного подчинения Московскому патриархату и вошел в состав патриархата Константинопольского на автономных началах и притом временно, впредь до освобождения России и русского патриаршества от ига ГПУ. Тем самым интрига ГПУ и их приспешников в эмиграции была сорвана. «Русская церковь в зарубежье может спокойно продолжать свое существование, зная, что она не причиняет своей свободой никаких огорчений митрополиту Сергию и от него не получит также никаких вынужденных ударов»104. При этом признавались и отрицательные стороны в переходе в юрисдикцию другой национальной церкви. Но главным для А. В. Карташева было сохранение своей хорошо организованной церкви, которому противопоставлялось превращение в «национальную пыль», т. е. в отдельных прихожан иных церквей. «Самосохранение в лоне греческой патриархии есть положительное благо. И с нансеновским паспортом мы все- таки -- русская нация. И как константинопольская экзархия -- мы все-таки -- русская церковь в чистом виде, вне подчинения политике правой (карловацкой) и левой (большевистской)»105, -- заключал А. В. Карташев, завершая тем самым тему центризма и продолжая новую тему -- тему национализма, которая становится одной из центральных в его творчестве с конца 1920-х годов.
Впоследствии, опираясь на утверждение о подчиненном положении церкви в СССР, он оправдывал решение митрополита Евлогия перейти в константинопольскую юрисдикцию и резко критиковал противников этого решения. Его оценки становились все более жесткими. В статье «”Рука Москвы” в церкви»106, отмечая относительность принципа аполитизма церкви, он указывал, что политика может «вести церковь вопреки ее желанию». В результате, помимо живоцерковников и обновленцев, «сама православная “тихоновская” церковь в тюремном советском государстве [оказалась] не в силах отделаться от услуг III интернационалу». Логика рассуждения вела его к выводу, что начавшееся уже при патриархе Тихоне и продолжившееся при митрополите Сергии подчинение церкви «внешнему политическому рабству» привело к тому, что ГПУ стремилось через митрополита Сергия разрушить заграничную русскую церковь: «...коммунистические правители поставили порабощенного ими митрополита Сергия на позицию бессознательного врага свободной русской церкви за границей»107. Пользуясь его формальным положением, они стремились поработить заграничную церковь. Этим оправдывались действия митрополита Евлогия, исполнившего «с величайшим самоотвержением, почти самоунижением, свой долг канонической лояльности по отношению к митрополиту Сергию»108. Причем уточнялось, что он «ушел под временную (курсив мой. -- А. А.) каноническую защиту константинопольского патриарха. Русская эмигрантская церковь при этом осталась принципиально в лоне московского патриархата и ждет с уверенностью оправдания своего поведения на будущем свободном всероссийском поместном соборе и, напротив, -- осуждения актов, навязанных митрополиту Сергию»109, -- вновь ссылался на принцип соборности историк. Защита от нападок на данное решение сочетала историческую и политическую аргументацию, основанную на принципе центризма. Проявлением первой стало указание на то, что «в русском епископате старорежимного по- бедоносцевско-саблеровского воспитания еще достаточно много элементов, не имеющих духа максимальной независимости церкви от всяких политик, от всяких национальных шовинизмов»110. Вторая включала следующие аргументы: ГПУ через дружественное турецкое правительство «кидается» на греческого патриарха, митрополит Елевферий (Богоявленский) в Литве, дружественной Германии, а следовательно, и СССР, и «большевизанствующий» епископ Вениамин (Федченков) организуют раскол крайне левого политического толка (шлют протесты константинопольскому патриарху за незаконный протекторат). Справа -- карловчане, митрополит Антоний также шлет протест в Константинополь (и те и другие «играют на руку ГПУ»). Карловчане, с точки зрения А. В. Карташева, делали это бессознательно, так как ненавидели независимую позицию «самой главной в эмиграции, самой сильной, самой многочисленной, коренной, центральной церкви, возглавляемой митрополитом Евлогием»111. Вполне логичным итоговым выводом для него становилось: «Интрига ГПУ против эмиграции не удалась»112.
Наконец, последним по времени непосредственным обращением к вопросу о взаимоотношениях с Московской патриархией стал отклик А. В. Карташева на книгу отца Михаила Польского «Положение Церкви в советской России» (Иерусалим, 1931)113. В этой книге историк увидел подтверждение ложности тактики митрополита Сергия. Но рецензия важна в другом отношении: в ней завершилась эволюция восприятия историком положения церкви в СССР. Отец Михаил в представлении А. В. Карташева -- пессимист, считавший, что лояльность не может спасти церковь от ликвидации ее большевиками. Хотя историк был не согласен с пессимизмом автора, но поддерживал его мысль, что «игра на одной канонической легальности не может гарантировать подлинности церковной жизни и верности Христу». Себя же А. В. Карташев позиционировал как оптимиста. Административно-идейные заблуждения митрополита Сергия, с его точки зрения, «не уничтожают ее (Московской патриархии. -- А. А.) православной сущности и православной жизни, хотя бы катакомбные праведники и превосходили ее мерой своей праведности». Видевшийся ему выход для митрополита Сергия -- сесть в тюрьму, что сразу же сделало бы церковь праведной и гонимой. Отец Михаил не верил в такую возможность, а А. В. Карташев верил: «Такой морально и умственно крупный человек, как митрополит Сергий, если убеждение и совесть ему подскажут, способен и на это и даже на большее. Нельзя никогда терять веры в царстве веры». Но этого не произошло, и А. В. Карташеву пришлось признать мысль о «самоупразд- нении русской церкви в России»114. Единственно праведной в СССР для него осталась катакомбная и гонимая церковь, представители которой несли свой крест в лагерях ГУЛАГА. К проблеме же взаимоотношений между евлогианами и Московской патриархией он не возвращался вплоть до 1945 г.
Таким образом, рассмотренный дискурс А. В. Карташева представлял собой сложное переплетение политической, религиозной и исторической аргументации. Определяющим моментом в нем стал аполитизм тихоновской линии, который хорошо логически увязывался с непредрешенчеством, но противоречил непримиримости, поэтому данный принцип, по сути, становился прикрытием центризма, когда в политической ангажированности обвинялись левые и правые. Сделанная уступка непримиримости, допускавшейся в эмиграции, привела к тому, что центризм стал каждый раз проступать из-за аполитизма, когда давались негативные оценки как правым, так и левым уклонениям в церкви, будь то карловчане, обновленцы, новые автономные образования в «лимитрофах» и т. д. Но эта политическая аргументация носила преимущественно латентный характер, выступая как оценочные суждения, поскольку А. В. Карташев, будучи мирянином, имел возможность открыто выражать и проводить свои политические взгляды на страницах «Вестника Русского национального комитета» и в его деятельности. Значительно важнее была религиозная аргументация, основанная на теократической концепции А. В. Карташева, которая детально разрабатывалась в других статьях о «симфонии» церкви и государства и о «Святой Руси». Применительно к рассматриваемой проблеме она выражалась в верности экклезиологическим принципам патриаршества, соборности и вселенскости. Причем значение последнего аргумента постепенно возрастало и в конечном счете вышло на первый план в качестве главного аргумента, оправдывающего временный переход в юрисдикцию Константинопольского патриархата для сохранения каноничности положения русских православных приходов в Западной Европе. Наряду с религиозной все более значимой постепенно становилась историческая аргументация. С одной стороны, ею определялась общая историческая перспектива константиновского периода развития отношений церкви и государства, с другой -- А. В. Карташев постоянно историзировал происходящие изменения не только во взаимоотношениях возглавляемых митрополитом Евлогием приходов с Московской патриархией, но и в целом во всей Российской православной церкви, представляя их как череду расколов. С учетом религиозного аспекта дискурса это являлось раскрытием Божественного предопределения в свободной деятельности людей, осмысление чего было суровой аскезой историка.
Примечания
1. Антощенко А. В. Историографический обзор исследований жизни и творчества А. В. Карташева // Ученые записки Петрозаводского государственного университета. 2019. № 4. С. 26-33.
2. См., напр.: Бычков С. П. «Можно пустить действенную стрелу в сознание церкви лишь став на общую с ней почву...» А. В. Карташев как аналитик событий церковной жизни России в 1911-1917 гг. в газете «Русское Слово». Проблематика публикаций // Вестник Омского университета. Сер. Исторические науки. 2019. № 4. С. 69-80; Воронцова И. В. А. В. Карташев и «неохристианство»: интеллектуальная биография историка // Ученые записки Петрозаводского государственного университета. 2019. № 8. С. 65-71. -- На фоне этих статей, написанных с широким привлечением ранее не использовавшихся источников, новейшая публикация Н. Ю. Суховой (Сухова Н. Ю. «Вопреки стеснительному режиму со времени Петра Великого наша Церковь все-таки расцвела»: синодальный период Российской православной церкви в оценках А. В. Карташева // Вестник Екатеринбургской духовной семинарии. 2019. № 3. С. 66-82) представляется недостаточно обоснованной.
3. См., напр.: Антощенко А. В. Методологические подходы к изучению интеллектуальной биографии А. В. Карташева // Реальность. Человек. Культура: мыслитель в современном мире: Х Ореховские чтения: материалы всерос. науч. конф. (Омск, 16 ноября 2018 г.). Омск, 2018. С. 6-9.
4. См. подробнее: Loriga S. Biographical and historical writing in the 19th and 20th centuries // Transition to Modernity colloquium. New Haven, 2008. The McMillan center. URL: http://www. yale.edu/macmillan/transitionstomodernity/papers/SabinaLoriga.pdf (дата обращения: 23.05.2019).
5. См. подробнее: Fairclough N. Analysing discourse. New York, 2003; Methods of critical discourse analysis / eds R. Wodak, M. Meyer. London, 2001.
6. Бычков С. П. Между двумя митрополитами. А. В. Карташев как историк русской церкви и политик в эмиграции // Мир историка. Омск, 2007. Вып. 3. С. 460-477.
7. Карташев A. B. Политика и Церковь // Русская мысль. Прага, 1922. Кн. 1-2. С. 286296. -- Ср. современную оценку: Кострюков А. А. Русская Зарубежная Церковь в первой половине 1920-х годов. Организация церковного управления в эмиграции. М., 2007. С. 54-69.
8. Карташев А. В. Задачи, характер и программа Русского национального объединения. Доклад съезду Русского национального объединения в Париже 5-12 июня 1921 г. Париж, 1921. -- Ср.: Егоров А. Н. Антон Владимирович Карташев: «Мы были слишком Гамлетами и не могли угнаться за катастрофическим ходом событий...» // Российский либерализм: идеи и люди / под общ. ред. А. А. Кара-Мурзы. М., 2007. С. 840. -- Парадоксальным образом автор не заметил «центризм» как основу идеологии РНК.
9. Карташев А. В. Реформа, реформация и исполнение Церкви. СПб., 1916. С. 15 и сл.
10. Карташев А. В. Мои ранние встречи с о. Сергием Булгаковым // Православная мысль. 1951. Вып. IX. С. 54.
11. См. подробнее: Антощенко А. В. Об эволюции теократического идеала А. В. Карташева // Вече. 1997. Вып. 9. С. 71--86; Сомин Н. В. А. В. Карташев о взаимоотношении церкви и государств // Ежегодная богословская конференция ПСТБИ. Материалы 1998 г. М., 1998. С. 159--162.
12. Карташев А. В. Реформа. С. 16.
13. Карташев А. В. Завоевания революции в русской церкви // Вестник РНК. 1923. № 3. С. 3-6.
14. Там же. С. 4.
15. Там же.
16. Более того, А. В. Карташев был сторонником «антибольшевистского активизма», предполагающего индивидуальный террор, что противоречило евангельскому «Не убий». Это потребовало от него дополнительных интеллектуальных усилий, чтобы оправдать «активизм». См., напр.: Карташев A. B. Тираноубийство // Вестник РНК. 1923. № 7. С. 5-7.
17. Карташев А. В. Завоевания революции. С. 5.
18. О значении этого принципа для эмигрантской церкви см.: Нивьер А. Русская церковная эмиграция и Московский поместный собор 1917-1918 годов: принятие и применение соборных решений в 1920-1930 годах // Свет Христов просвещает всех: альманах Свято-Филаретов- ского православно-богословского института. 2018. № 28. С. 88-110.
19. Карташев А. В. Сим победиши // Возрождение. 1925. 3 июня.
20. Там же.
21. Карташев А. Без патриарха Тихона // Русская газета (Париж). 1925. 26 апр. -- Ср. с современной оценкой: Цыпин В., протоиер. История Русской церкви: в 9 кн. Кн. 9. М., 1997. С. 118-125.
22. Карташев A. B. Сим победиши.
23. Там же.
24. Там же.
25. О причинах этого см.: Кострюков А. А. Русская Зарубежная Церковь в 1925-1938 гг. Юрисдикционные конфликты и отношения с московской церковной властью. М., 2012. С. 19-32.
26. Карташев А. Расколы русской церкви // Возрождение. 1925. 13 июля.
27. Там же.
28. Позже митрополиту Евлогию пришлось дезавуировать это положение. См. подробнее: Церковный вестник. 1927. № 2. С. 15.
29. Церковные ведомости. 1927. № 1-2. С. 3-5.
30. Ответ митрополита Евлогия архиерейскому синоду // Возрождение. 1927. 2 февр.
31. Обращение митрополита Евлогия к духовенству и приходам // Возрождение. 1927. 5 февр. -- Ср.: Евлогий (Георгиевский), митр. Путь моей жизни. Париж, 1947. C. 615-616.
32. Государственный архив Российской Федерации (далее -- ГАРФ). Ф. 7354. Оп. 1. Д. 17. Л. 1-6.
33. Очевидно, А. В. Карташев, как председатель РНК, чуть позже инициировал осуждение комитетом действий крайне правых, которые с помощью сочувствующих им иерархов хотели «объявить зарубежную русскую церковь, собственно, ее Карловацкий центр, высшей властью для церкви всероссийской, вместо власти гонимого и угнетаемого патриаршего управления» (Национальный комитет о церковных нестроениях // Возрождение. 1927. 25 марта).
34. ГАРФ. Ф. 7354. Оп. 1. Д. 17. Л. 4.
35. Там же. Л. 1.
36. Там же. Л. 1-2.
37. Ср.: Arjakovsky A. “The Way”: religious thinkers of the Russian emigration in Paris and their journal. 1925-1940. Notre Dame, 2013. P. 84-85, 112.
38. Мирянин [Карташев А. В.] В чем суть разделения в зарубежной церкви? // Церковный вестник. 1927. № 2. С. 21.
39. Там же.
40. Там же.
41. Карташев А. Провал религиозного фронта // Борьба за Россию. 1927. 16 июля. С. 10--11.
42. Церковный вестник. 1927. № 3. С. 4-5.
43. Карташев А. Судьба красноцерковничества // Борьба за Россию. 1927. 30 июля. С. 3-5.
44. Карташев А. Православные русские люди! // Там же. 6 авг. Приложение. С. 17.
45. Карташев А. Расколы во всероссийской Церкви // Там же. 13 авг. С. 3-5.
46. Ср. с современными оценками: Мазырин А. В., Кострюков А. А. Из истории взаимоотношений Русской и Константинопольской Церквей. 2-е изд. М., 2019. С. 260-265.
47. Карташев А. Истоки раскола в зарубежной Церкви // Борьба за Россию. 1927. 20 авг. С. 5-7.
48. Там же. С. 5.
49. Там же.
50. Ср.: Карташев А. Антоний // Новый энциклопедический словарь: в 31 т. Т. 3. СПб., 1911. С. 67-69.
51. Карташев А. Истоки... С. 5.
52. Там же. С. 7.
53. Там же.
54. Там же.
55. Там же.
56. Карташев А. Церковный вопрос // Борьба за Россию. 1927. 3 сент. С. 1-6.
57. См. текст указа: Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея России, позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве высшей церковной власти, 1917-1943. М., 1994. С. 193-194.
58. Там же.
59. См. текст постановления: Церковные ведомости. 1922. № 1. С. 2-3.
60. Карташев А. Церковный вопрос. С. 2.
61. См.: Церковные ведомости. 1927. № 1-2. С. 3-5.
62. Труды епархиального собрания западноевропейских православных русских церквей, состоявшегося с 3 по 8 июля 1927 г. в Париже // Церковный вестник. 1927. № 2. С. 6-17.
63. Карташев А. Церковный вопрос. С. 3.
64. Там же.
65. Там же.
66. Эту же мысль он проводил в двух статьях, помещенных в издаваемом П. Б. Струве еженедельнике «Россия», отстаивая свободу церкви от политического давления: Карташев A. B.: 1) Поражение и победа православия // Россия. 1927. 3 сент.; 2) За свободу Церкви! // Там же. 29 окт.
67. Карташев А. В. Заместителю местоблюстителя патриаршего престола митрополиту Сергию // Борьба за Россию. 1927. 10 сент. Приложение. С. 9-10.
68. Ответ митрополита Евлогия митрополиту Сергию // Возрождение. 1927. 16 сент.
69. Карташев А. В. Чего не скрыть // Борьба за Россию. 1927. 17 сент. С. 1.
70. Там же.
71. Карташев А. Неудача политики митрополита Сергия // Там же. 1928. 25 февр. С. 2-3.
72. Имелся в виду циркулярный указ митрополита Сергия и Временного при нем Патриаршего Священного Синода о поминовении за богослужением от 21 октября 1927 г. за № 549, в котором вводилось в качестве обязательного поминовение «о богохранимой стране нашей, вла- стех и воинстве ея, да тихое и безмолвное житие поживем во всяком благочестии и чистоте».