В этом определении похищения человека важным является указание на то, что данное преступление не должно содержать признаки захвата заложника. Тем самым внимание правоприменителя обращается на необходимость проведения разграничения соответствующих уголовно наказуемых деяний.
В диспозиции ч. 1 ст. 183 УК Республики Беларусь определяется незаконное лишение свободы, под которым понимается ограничение личной свободы человека посредством его водворения в то или иное помещение, связывания либо другого насильственного удержания, если это деяние не содержит признаки должностного или иного, более тяжкого преступления. По нашему мнению, в данном случае белорусский законодатель не вполне обоснованно ограничил объем понятия незаконного лишения свободы за счет указания только на его насильственное осуществление, что оставляет за рамками данного понятия удержание потерпевшего под воздействием угрозы применения насилия либо иной угрозы, а также не обозначил, что насилие или угроза могут касаться иного лица, например родственника незаконно удерживаемого человека. Вместе с тем заслуживает внимания имеющаяся здесь оговорка о том, что незаконное лишение свободы может входить в объективную сторону другого, более тяжкого преступления и охватываться таковым, не требуя дополнительной квалификации по ст. 183 УК Республики Беларусь. В частности, это разъяснение имеет значение для совершения превышения должностных полномочий, сопряженного с применением насилия. Указание на то, что другое преступление должно являться более тяжким, по своей сути представляет правило квалификации: если незаконное лишение свободы совершено в ходе осуществления менее тяжкого или равного по тяжести преступления, то содеянное образует совокупность соответствующих преступлений, тогда как в случаях, когда незаконное лишение свободы является частью более тяжкого преступления, оно охватывается уголовно-правовой нормой о таком преступлении.
При раскрытии понятия похищения человека Пленум Верховного Суда РФ также обращает внимание судов на то, что это деяние в основном представляет собой предпосылку для совершения других преступлений, что не исключает и иные цели и мотивы виновных, не изменяющие квалификацию содеянного по ст. 126 УК РФ. Полагаем, что данное разъяснение само по себе не придает понятию похищения человека большую правовую определенность, поскольку оно применимо и ко многим другим преступлениям, которые также могут совершаться в целях создания условий для дальнейшей криминальной деятельности. Вместе с тем представляется, что таким образом Пленум обозначил целесообразность выяснения по делу вопроса о том, было ли похищение человека совершено для осуществления других преступлений либо нет, что в большей степени актуально для оперативных подразделений и органов предварительного следствия, в частности для выявления всех эпизодов преступной деятельности определенного лица.
Полное и точное законодательное описание признаков похищения человека, особенно способов его совершения, имеет большое значение для формирования дифференцированного подхода к определению момента окончания этого преступления [11], чему в данном случае способствовало постановление Пленума Верховного Суда РФ, где такой момент увязан с началом перемещения захваченного потерпевшего или с началом его удержания в ходе перемещения или по его завершении, когда похищаемое лицо следовало к определенному месту под воздействием заблуждения, вызванного виновным.
Понятие незаконного лишения свободы Пленум Верховного Суда РФ раскрывать не стал, но указал на отличия данного преступления от похищения человека, заключающиеся в том, что ему не присуще перемещение потерпевшего из одного места в другое, что одновременно указывает на то, что оно окончено с момента, когда потерпевший без законных на то оснований фактически лишается свободы. Также Пленум разъяснил, что квалификация содеянного по ст. 127 УК РФ не зависит от того, насколько продолжительным было ограничение личной свободы потерпевшего. Вместе с тем, по нашему мнению, при квалификации незаконного лишения свободы и назначении наказания за него необходимо принимать во внимание способ, место, длительность удержания, мотивы, цели и другие обстоятельства совершения данного преступления. В частности, считаем, что при краткосрочном ограничении человека в свободе передвижения, не сопровождавшемся физическим насилием либо угрозой его применения и не преследовавшем какие-либо криминальные цели, содеянное с учетом конкретных обстоятельств дела может быть признано малозначительным деянием, не образующим состав преступления, предусмотренный ст. 127 УК РФ.
Как следует из содержания п. 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ, незаконное лишение свободы может перерасти в похищение человека, что также указывает на взаимосвязь данных преступлений. Кроме того, обращается внимание судов на то, что состав похищения человека охватывает незаконное удержание потерпевшего при его захвате, перемещении и последующем удержании. На практике также могут встречаться и ситуации, когда человека, незаконно лишенного свободы, перемещают в другое место, а затем возвращают в то место, где он изначально удерживался. Представляется, что в подобных случаях действия виновных также следует рассматривать как одно преступление -- похищение человека, поскольку содеянное в целом посягает на один и тот же непосредственный объект -- свободу человека, при этом его нарушение связано с перемещением и удержанием потерпевшего, совершаемыми против его воли. Вместе с тем одновременно необходимо учитывать все обстоятельства конкретного деяния, в том числе то, куда именно, на какое расстояние перемещался потерпевший, цели и мотивы данных действий и т.д. Например, если такие перемещения производились внутри одного и того же строения, когда, по сути, не менялось место нахождения потерпевшего и не создавалось препятствий для его обнаружения его родственниками или иными лицами, то содеянное в целом квалифицируется как незаконное лишение свободы. Другими словами, похищение человека включает такое перемещение, которое приводит к тому, что место нахождения потерпевшего становится неизвестным для третьих лиц, которые могли бы принять меры для его освобождения и пресечения данного преступления.
Кроме того, Пленум Верховного Суда РФ принял во внимание, что в п. «в» ч. 2 ст. 126 УК РФ указано не только применение насилия, опасного для жизни или здоровья, но и угроза такого насилия, тогда как в п. «в» ч. 2 ст. 127 УК РФ речь идет только о насилии, но не об угрозе его применения. В связи с этим дано разъяснение о случаях дополнительной квалификации незаконного лишения свободы по ст. 119 УК РФ, основанное на буквальном и систематическом толковании уголовного закона, в данном случае не отличающегося системным единством. Считаем, что квалифицирующие признаки, предусмотренные п. «в» ч. 2 ст. 126 и п. «в» ч. 2 ст. 127 УК РФ, должны быть регламентированы единообразно, т.е. включать указание не только на насилие, но еще и на угрозу его применения. Для придания же уголовному закону большей определенности полагаем целесообразным в каждой статье Особенной части Уголовного кодекса о насильственном преступлении, в том числе в п. «в» ч. 2 ст. 126, п. «в» ч. 2 ст. 127, п. «е» ч. 2 ст. 127.1 и п. «г» ч. 2 ст. 127.2 УК РФ, указать на степень тяжести вреда здоровью, который охватывается либо не охватывается соответствующей статьей (пунктом, частью) и не требует дополнительной квалификации.
Пленум Верховного Суда РФ в п. 7 того же постановления в краткой форме разъяснил особенности квалификации похищения человека, совершенного группой лиц по предварительному сговору (п. «а» ч. 2 ст. 126 УК РФ), когда каждый из участников непосредственно выполняет хотя бы часть объективной стороны этого преступления. В продолжение данного разъяснения считаем важным учитывать и такие ситуации, встречающиеся на практике, когда отдельные участники группы не состояли в предварительном сговоре с другими ее участниками относительно похищения человека, но осуществляли удержание похищенного лица. Применительно к подобным случаям интерес вызывает позиция Президиума Верховного Суда РФ, высказанная по конкретному уголовному делу в постановлении № 604П04пр, где, в частности, указано, что действия осужденных, которые были признаны судом похищением человека, совершенным группой лиц по предварительному сговору, в отношении двух лиц квалифицированы необоснованно, поскольку они не принимали непосредственного участия в захвате потерпевших в кафе и перемещении их в дом Т. Б. и о совершении преступления узнали только после того, как потерпевших привезли в этот дом. Следовательно, Т. Е. и Е. не состояли в сговоре на похищение потерпевших и не участвовали в их похищении, поэтому они не могут нести ответственность за похищение потерпевших Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда РФ за третий квартал 2004 г. : утв. по-становлением Президиума Верхов. Суда РФ от 8 дек. 2004 г. ; Постановление Президиума Верховного Суда РФ № 604П04пр по делу Прокопьева // Бюллетень Вер-ховного Суда РФ. 2005. № 4.. Вместе с тем полагаем, что для формулирования правила квалификации, применимого к подобным ситуациям, важно учитывать, что похищение человека включает сочетание таких действий, как захват, перемещение и удержание потерпевшего, предполагающих одновременное незаконное лишение похищенного лица его свободы. Также следует принимать во внимание и длящийся характер данного преступления, означающий, что конечный момент осуществляемого деяния растянут во времени и может длиться до тех пор, пока его совершение не будет прервано по воле или против воли виновных лиц. В связи с этим присоединение лица к процессу похищения человека, начатого другими лицами, на любом из его этапов, в том числе в ходе незаконного удержания уже перемещенного потерпевшего, образует состав преступления, предусмотренного ст. 126 УК РФ, при условии, что присоединившееся лицо было осведомлено о том, что принимает участие именно в похищении человека, а не в незаконном лишении свободы, не связанном с его предшествующим перемещением. Следовательно, действия данного лица могут быть квалифицированы по ст. 127 УК РФ только в том случае, если оно не принимало участия в захвате и перемещении потерпевшего и при этом не знало о том, что удерживает похищенного человека.
С учетом изложенного актуальным является дополнение ст. 126 и 127 УК РФ квалифицирующим признаком в виде совершения деяния группой лиц, что позволит дифференцировать уголовную ответственность участников соответствующего преступления, которые объединились в такую группу в процессе незаконных перемещения и (или) удержания потерпевшего, начатых одним лицом.
В приведенном выше постановлении Президиума Верховного Суда РФ № 604П04пр содержится еще одно важное положение, согласно которому действия Е., осужденного по ч. 1 ст. 111 УК за причинение тяжкого вреда здоровью С., повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего, не могут быть переквалифицированы на ч. 3 ст. 127 УК РФ, поскольку соответствующие последствия, в том числе смерть потерпевшего, были причинены не в результате действий Е., не связанных с незаконным лишением свободы потерпевшего С., а вследствие иных действий осужденного. То есть в тех случаях, когда виновный причиняет вред здоровью похищенного лица или лица, незаконно лишенного свободы, в том числе тяжкий вред, повлекший смерть потерпевшего, в результате совершения действий, не связанных с незаконными захватом, перемещением и (или) удержанием человека, то данные действия и наступившие последствия подлежат дополнительной квалификации по соответствующей статье Особенной части УК РФ о преступлениях против жизни и здоровья.
В п. 8 постановления Пленума обращает на себя внимание узкая трактовка найма, что является обоснованным, поскольку таковой упоминается в качестве одной из возможных предпосылок корыстной мотивации виновного лица.
Похищение человека может быть сопряжено не только с вымогательством, но и с другими уголовно наказуемыми деяниями, совершаемыми из корыстных или иных побуждений Апелляционное определение Судебной колле-гии по уголовным делам Верховного Суда РФ по делу № 67-АПУ19-5 от 30 мая 2019 г. URL: https://www.vsrf.ru., при этом последние также подлежат дополнительной квалификации по соответствующей статье Особенной части УК РФ, поскольку выходят за рамки состава преступления, предусмотренного ст. 126 УК РФ, а равно не охватывают посягательство на свободу человека в качестве необходимого или возможного компонента своей объективной стороны.
Полагаем, что последнее уточнение в полной мере справедливо и по отношению к незаконному лишению свободы, поскольку таковое также может предшествовать вымогательству или иному преступлению и не входить в содержание его объективной стороны, что предполагает квалификацию содеянного по совокупности соответствующих уголовно наказуемых деяний. В связи с этим представляется, что в целях обеспечения системности уголовно-правовой охраны свободы человека необходимо закрепить квалифицирующий признак в виде корыстных побуждений совершения деяния не только в ч. 2 ст. 126 УК РФ, но и в ч. 2 ст. 127 УК РФ.
В п. 11 постановления Пленума разъяснены особенности освобождения от уголовной ответственности в соответствии с примечанием к ст. 126 УК РФ, в том числе обращено внимание судов на то, что по смыслу уголовного закона добровольное освобождение похищенного человека не освобождает виновное лицо от уголовной ответственности за иные незаконные действия, в частности за деяния, совершенные в ходе похищения человека, если они содержат признаки состава самостоятельного преступления.
Считаем, что специальные условия освобождения от уголовной ответственности необходимо закрепить и применительно к ст. 127 УК РФ, поскольку в настоящее время в нарушение требования системности уголовно-правового регулирования общественных отношений данная статья соответствующего примечания не содержит. Если предоставление свободы похищенному лицу влечет освобождение виновного от уголовной ответственности за данное преступление, то прекращение незаконного удержания потерпевшего само по себе не обязывает органы предварительного расследования и суд освободить виновного от уголовной ответственности по ст. 127 УК РФ. Представляется, что данную законодательную ситуацию нельзя признать обоснованной, в том числе в связи с тем, что она не способствует стимулированию виновных в незаконном лишении свободы к прекращению их преступной деятельности и, как следствие, не в полной мере учитывает заинтересованность потерпевших в их скорейшем освобождении. Также востребованным на практике является уточнение указанных специальных условий освобождения от уголовной ответственности лиц, похитивших человека, посредством указания на то, могут ли они быть применены в случаях, когда освобождение потерпевшего было обусловлено выполнением требований виновных. Считаем, что в интересах сохранения жизни и здоровья потерпевших и прекращения их незаконного удержания указанные специальные условия подлежат применению вне зависимости от названных обстоятельств.
Как мы уже отмечали ранее, понятие торговли людьми, приводимое в ст. 127.1 УК РФ, также не отличается правовой определенностью, поскольку не раскрывает ключевые признаки данного преступления. Пленум Верховного Суда РФ в пп. 12 и 13 указанного постановления предпринял попытку раскрыть термины, при помощи которых обозначаются действия, образующие объективную сторону состава торговли людьми. Основу соответствующих разъяснений составили адаптированные формулировки, приводимые в ст. 3 Модельного закона СНГ о противодействии торговле людьми. Между тем данный акт имеет лишь рекомендательное значение и не отличается точностью и непротиворечивостью своих дефинитивных положений. В частности, применительно к раскрытию понятия торговли людьми и относящихся к ней действий данный Модельный закон преимущественно исходит из терминологии гражданского права, что, на наш взгляд, не вполне корректно в части характеристики соответствующих уголовно наказуемых действий, совершаемых не с вещью, а с человеком, который ни при каких обстоятельствах не может быть предметом какой бы то ни было сделки, что особо подчеркивается в научных исследованиях [12-14].