Агентность и образовательный выбор учащихся: кейс частной гимназии города Ярославля
Введение
Исследование рассматривает механизмы выстраивания карьерно-образовательной траектории российскими школьниками через призму концепции агентности Сильва и Корс (Silva & Corse, 2018). В работе анализируются нарративы российских учащихся одной школы, полученные методом глубинных интервью. В исследовании проанализирована различная степень сформированности нарратива агентности и описана более высокая и более низкая агентность, а также выявлены элементы нарратива, характерные для всех или большинства респондентов.
Карьерно-образовательный выбор после окончания школьного образования - одно из фундаментальных решений, которое должны сделать учащиеся. Однако школьники разного социального-экономического статуса (далее СЭС) неравны между собой при совершении этого выбора. Ряд современных исследований в области образования и неравенства указывают на то, что несмотря на положительную динамику в России и в мире, учащиеся с низким СЭС по-прежнему имеют меньше возможностей при осуществлении выбора профессионального направления в сравнении с детьми из более благополучных семей (Бессуднов & Малик, 2016; Косякова, Ястребов, Янбарисова, Куракин и др., 2016; Скопек, Тривенти, Косякова и др., 2016). Важными детерминантами образовательной траектории выступают образование родителей и доход семьи. Отмечается, что дети из семей, представители которых имеют высшее образование, с большей вероятностью выбирают более престижное высшее образование, нежели другие альтернативы (Okamoto, LeCroy & Dustman, 2004). Более того, доход родителей коррелирует с уровнем образования, которое нацелены получать дети в университете (Hansen, 1997). Abiola (2014) и Pfingst (2015) в своих работах отмечают, что наличие у родителей университетского образования в сочетании с достаточными финансовыми ресурсами позволяет им оказывать бульшую поддержку своим детям в процессе профессионального самоопределения.
Исследования также отмечают большую роль классовых нарративов в формировании образовательных решений. К примеру, опираясь на нарратив «быстрый трэк во взрослую жизнь», школьники с низким СЭС полагают, что им необходимо как можно быстрее выйти на рынок труда, вступив на путь взрослой жизни (Minina, Yanbarisova & Pavlenko, 2020). Школьники с высоким СЭС, наоборот, часто не рассматривают никаких альтернатив кроме высшего образования, считая получение диплома обязательным условием для успеха в жизни (ibid).
Несмотря на то, что подростки из семей с низким СЭС ограничены в выборе дальнейшего образования социальным и культурным контекстом, некоторые из них все же совершают амбициозный образовательный выбор в пользу высшего образования и демонстрируют вертикальную мобильность (Patterson & Fosse, 2015; Patterson & Rivers, 2015; Silva & Corse, 2018). Социальные науки только подходят к описанию механизмов, благодаря которым ученики с низким СЭС вопреки объективным трудностям достигают успехов в учебе и карьере.
Одним из таких механизмов может выступать нарратив агентности, описанный Сильва и Корс (Silva & Corse, 2018). Этот механизм предполагает усвоение определенного нарратива о себе в процессе взаимодействия с компетентными, информированными взрослыми, а также интернализацию ряда культурных ресурсов для реализации нарратива в жизни. Нарратив агентности включает ориентацию на будущее, ощущение контроля над собственной жизнью, а также упорство в трудностях, которые позволяют школьникам рутинно принимать более амбициозные и осмысленные образовательные решения и быть более успешными в процессе получения профессии и на рынке труда независимо от СЭС семьи.
В работе рассматривается нарратив агентности в рамках кейс стади одной школы - гимназии г. Ярославля. В работе ставится следующий исследовательский вопрос: «Насколько сформирован нарратив агентности у школьников 9-11_х классов школы?». Данная работа впервые апробирует концепцию агентности на российских данных и вносит вклад в исследование механизмов построения карьерно-образовательной траектории российскими школьниками на стыке социологии, культурологии образования и психологии.
Работа организована следующим образом. В первом разделе содержится описание теоретического поля, в котором позиционирует себя данное исследование. Во втором разделе представлены теоретические основания работы. В третьем разделе описывается методология исследования, включая процесс сбора и анализа данных. Далее следует анализ результатов работы, а в последнем разделе приводится заключение.
Данное исследование лежит в области изучения механизмов воспроизводства социального статуса и преодоления социального неравенства. В науке эта область имеет богатую традицию и изучается в рамках социологии, антропологии, культурологии, психологии, философии, педагогики и других дисциплин. Данная работа опирается на современные междисциплинарные исследования в этом направлении на стыке социологии, психологии и лингвокультурологии, которые рассматривают нематериальные, символические аспекты классового неравенства. Данное исследование заимствует теоретическую рамку работы Сильвы и Корс (Silva & Corse, 2018) об «агентности», которая будет более подробно рассмотрена во второй подглаве. В первой подглаве предлагается обзор направления, внутри которого позиционируется данное исследование, а также его основных посылов и тезисов.
1. Воспроизводство и преодоление социального неравенства
Исследования показывают, что воспроизводству социальных структур способствует передача от одного поколения к другому как экономического, так и культурного и социального капитала. Различия в академических достижениях среди детей разных социальных слоев лежит, в большей мере, в количестве инвестированных культурных и социальных ресурсов, а не только в объеме финансовых инвестиций в образование (Bourdieu, 1986). Более того, родители передают детям культурно и социально обусловленные нарративы о себе, и как следствие, они отличаются у представителей разных классов (Bourdieu, 1984). Так, Lareau (2003) демонстрирует, что родители из рабочего класса передают своим детям ощущение недоверия по отношению к действующим институциональным рамкам и чувство ограниченности при взаимодействии с образовательными, правовыми и медицинскими институтами. Родители из привилегированных семей, напротив, формируют у своих детей ощущение уверенности в том, что они обладают определенными правами, взаимодействуя с различными институтами. Cherlin (2014), анализируя семьи в США, показывает, что родители из семей среднего класса воспитывают уверенных в себе, амбициозных детей, способных делать собственный выбор и принимать ответственные решения. В то же время, родители из семей рабочего класса при воспитании подчеркивают важность повиновения власти.
Классовые нарративы информируют жизненные устремления и карьерно_образовательный выбор. Нарративы отличаются у представителей разных классов и определяют их различные линии поведения в будущем (Bourdieu, 1984). Конкретные цели на будущее формулируются в соответствии с тем, что кажется реальным в данном культурном и социальном контексте, впоследствии трансформируя вероятное в реальность. Представители разных классов имеют разные способности представлять будущее, а это означает, что воображаемое будущее определяет и их настоящие действия, сужая ряд возможных траекторий (Bourdieu, 1990). Так, при условии разного видения будущего и различного характера устремлений подростки из семей низкого социального класса могут иметь разную траекторию после школы. Например, в исследовании Sewell, Haller и Portes (1969) те представители низкого социального класса, которые декларировали стремление получить высшее образование, с большей вероятностью поступали в высшие учебные заведения в будущем. Иными словами, недостаток устремлений относительно будущего может стать препятствием для получения высшего образования детьми из семей с низким СЭС (Sewell, Haller & Portes, 1969).
Согласно работам Ezzy (1998) и Miles (2014), сконструированный нарратив может меняться и пересматривается в течение жизни. Несмотря на то, что люди предпочитают действовать в соответствии с сконструированной идентичностью, они стараются адаптировать свое поведение в соответствии с обстоятельствами. Каждый человек осуществляет постоянную, невидимую работу над преобразованием своего нарратива: происходит интерпретация прошлого опыта, процесс его связи с настоящими обстоятельствами, а также адаптация будущих действий. Иными словами, прошлое постоянно пересматриваются в зависимости от настоящих обстоятельств, но важно, что сконструированный нарратив определяет и будущие действия (Ezzy 1998; Mead 1934).
Дети с разным СЭС по-разному принимают решение о выборе карьерно_образовательной траектории. Подростки из семей с низкими образовательными ресурсами ограничены в выборе: он, зачастую, оказывается предопределен культурным контекстом и социально-экономическими условиями. Современные эмпирические исследования указывают на значительно влияние образования родителей и дохода на дальнейшую траекторию (Abiola, 2014; Hansen, 1997; Okamoto, LeCroy &Dustman, 2004; Pfingst, 2015). Многие исследования (Бессуднов & Малик, 2016; Косякова и др., 2016; Хавенсон & Чиркина, 2019) также иллюстрируют присутствие значительных вторичных эффектов неравенства (Boudon, 1974), которые проявляются в ситуации, когда, независимо от уровня достижений в процессе обучения, СЭС влияет на дальнейшие образовательные решения. Так, «если следствием первичных эффектов социального происхождения является обусловленное им неравенство в успеваемости, то следствием вторичных эффектов является обусловленное социальным происхождением неравенство образовательных траекторий, не связанное с различиями в успеваемости» (Косякова и др., 2016). При условии равенства академических достижений, учащиеся из семей с высоким СЭС с большей вероятностью делают выбор в пользу высшего образования нежели школьники с более низким СЭС (Бессуднов & Малик, 2016; Косякова и др., 2016; Хавенсон & Чиркина, 2019). Более того, школьники из более привилегированных семей, имеющие низкие академические достижения, чаще выбирают академический трек обучения нежели учащиеся из семей с низким СЭС, имеющие более высокую успеваемость (Jackson, Erikson, Goldthorpe & Yaish, 2007; Schindler & Lцrz, 2012; Бессуднов & Малик, 2016; Косякова и др., 2016; Хавенсон & Чиркина, 2019).
Существует ряд исследований неравенства образовательных возможностей в России. Работы (Бессуднов & Малик, 2016; Косякова и др., 2016; Хавенсон & Чиркина, 2019) показывают, что при формальном равенстве образовательных возможностей дети из семей с низкими образовательными ресурсами ограничены в выборе карьерно_образовательной траектории культурным и социальным контекстом. Этот вывод свидетельствует и о недостаточной эффективности образовательной системы в обеспечении социальной мобильности, и о неравенстве возможностей (Косякова и др., 2016). Так, Бессуднов и Малик (Бессуднов & Малик, 2016) демонстрируют значительные вторичные эффекты СЭС учеников 9-го класса: вероятность перехода в 10-й класс между детьми из семей с разным СЭС отличается вне зависимости от успеваемости школьников. Так, те учащиеся, у которых оба родителя получили высшее образование, с большой вероятностью выбирают академический трек, чем учащиеся с такими же академическими результатами, чьи родители не имеют высшего образования. В целом, около 90% школьников из семей с высоким СЭС продолжают обучение в школе с целью поступления в ВУЗ, в то же время, только около 50% учеников из семей с низким СЭС поступают в 10-й класс. Схожие результаты демонстрируют Косякова и др. (2016). Одна из гипотез исследования фокусируется на распределении учащихся по образовательным траекториям после 9_го класса. Авторы приходят к выводу, что, чем выше уровень СЭС школьника, тем больше вероятность выбора более престижной образовательной траектории, а именно, продолжение учебы в 10_м классе и последующее поступление в ВУЗ. Хавенсон и Чиркина (Хавенсон & Чиркина, 2019) демонстрируют влияния первичных и вторичных эффектов как для учащихся 9-х, так и для учащихся 11-х классов. Авторы показывают, что, как на уровне 9-го, так и на уровне 11-го класса, первичные и вторичные эффекты делают маловероятным переход школьников с высоким СЭС в средне-профессиональное образование и, напротив, ограничивают выбор учащихся с низким СЭС в выборе академического трека. Как следствие, большинство школьников следует той же образовательной траектории, что и их родители.
В России школьники с низким и высоким СЭС опираются на разные культурные образцы в выборе своей образовательной траектории (Minina, Yanbarisova & Pavlenko, 2020). Дети с высоким СЭС стремятся получить высшее образование, которое открывает путь к более престижному положению, приемлемому доходу и культурному капиталу в будущем, тогда как дети с низким СЭС чаще стремятся как можно быстрее выйти на рынок труда и выбирают средне_профессиональный трек обучения как более быстрый путь («fast-tracking») к взрослой жизни. Большинство учащихся как с низким, так и с высоким СЭС принимают решение, по факту, не совершая выбор и не рассматривая альтернативные траектории. Авторы называют эту ситуацию «non_decision», в которой выбор на развилке 9_го класса оказывается заранее предопределен социальным статусом семьи и социально обусловленными аспирациями (ibid., p. 6). Однако российские школьники с низким и высоким СЭС в выборе опираются и на некоторые схожие культурные нарративы. Одним из них является представление о высшем образовании как о социальном императиве. Исследование показывает, что значение высшего образование значительно переоценено учащимися и родителями, что отодвигает на второй план альтернативные траектории выхода на рынок труда. Часто школьники ставят сам факт получения высшего образования выше соответствия университетского образования своим интересам и приоритетам. Как следствие, некоторые выпускники поступают в менее селективные ВУЗы или на менее предпочтительные специальности только ради получения диплома о высшем образовании. Для многих учащихся из семей с низким СЭС высшее образование также ассоциируется с гарантией жизненного успеха, но часто они делают выбор в пользу более безопасной альтернативы и получают средне-профессиональное образование, так как обучение в ВУЗе ассоциируется с рисками возможных финансовых и временных потерь (Minina, Yanbarisova & Pavlenko, 2020).
2. Концепция агентности
Одно из перспективных направлений исследований, которое объясняет архитектуру неравенства на индивидуальном уровне - это исследования концепции «агентной самости» (agentic self) или «агентности» (agency) (далее в исследовании используется термин «агентность»). В данной работе мы рассматриваем агентность через призму социологического подхода и опираемся на рамку, разработанную Сильва и Корс (Silva & Corse, 2018). В этой главе представлено более детальное описание концепции агентности, которая послужила теоретическим основанием работы. Мы описываем элементы агентности и условия для формирования и реализации агентности в жизни.