Материал: Shelling_F_V_Filosofia_mifologii_Chast_vtoraya

могли бы рассматривать преизбыточную благость словно бы не могущей отказать в себе сущности. Potentia pura из них двоих есть то, что может или могло бы в себе отказать; а именно, если бы оно желало быть субъектом, возможностью, потенцией себя самого, т. е. если бы оно желало или предполагало собственное бытие, оноименно тем самым отказало бы в себе второму и исключило бы его из себя. Potentia pura есть могущая существовать самостно, однако, именно потому что лишь самостно существовать могущая, — не самостно сущая, а значит, все же бескорыстная, воля. Однако второе есть никак не могущее в себе отказать, в себе самом бескорыстное, могущее лишь принадлежать первому. Первое есть волшебство, магия, благодаря которой второе, будучи подъято надо всякой самостью, приводится или предназначается к чистому преизбыточному бытию. Чем глубже углубление, т.е. отрицание самости в одном, тем больше возвышение надо всякой самостью в другом. Первое должно быть Ничем (т.е. ничем не быть само),с тем чтобы преизбыточно сущее могло стать для него Чем-то, и наоборот, второе должно быть бесконечно сущим, с тем чтобы сохранить первое в его несамостном бытии (nicht-selbst-Sein). В обоих, таким образом, присутствует одно и то же бескорыстие, или, пользуясь старым, однако же точным выражением, совершенно равное самонеприятие (Selbstunannehmlichkeit), а следовательно, тем самым величайшее взаимноеприятие, ибо первое есть абсолютное отрицание вне-себя-бытия, второе же — столь же совершенное отрицание ß-себе-бытия. Первое (potentia pura) не привлекает к себе бытия, которое содержится в нем как возможность, однако именно поэтому второе не есть себесущее (Sich Seiende), но лишь первому сущее, более того, лишь для него быть могущее и таким образом его предполагающее. Ибо первое, начало, всегда и везде может быть только субъектом. Сущее не может непосредственно быть объектом; бытие-объектом есть второе, и оно предполагает то, для чего оно есть объект. Поэтому сущее непосредственно может быть лишь субъектом, и оно есть чистый субъект, только субъект, если оно не есть субъект самого себя, т.е. если оно не таково, что может бытьодновременно своим объектом. Сущее, таким образом, с необходимостью есть одно — в той мере, в какой оно есть субъект, и иное — в той мере, в какой оно есть объект; конечно, оно есть одно и то же сущее, однако одно и то же сущее есть одно в качестве 1 и иное в качестве 2, и таким образом оно представляет собой действительное множество. Вкачестве 1оно есть субъект самого себя как 2, поскольку оно есть одно и то же сущее, однако 1 и 2 не суть одно и то же, но каждое есть иное, ибо каждое исключает именно то и не является именно тем, что представляет собой другое. 2 есть только объект, и именно поэтому оно может быть лишь 2, лишь secundo loco7, т.е. оно предполагает нечто другое. Напротив, та только бесконечная возможность может бытьначалом, и именно тем самым — является началом(пусть предварительно и всего лишь внутренним), она есть начало именно благодаря тому, что она привлекает к себе это бесконечно сущее в качестве объекта. Ибо начинать (anfangen),

или, как еще принято говорить, anfahen8 и привлекать (anziehen) есть по сути одно и то же слово. Начало заключается в привлечении, само же привлекающее должно представлять собой недостаток, бедность собственного бытия; как говорит Христос: блаженны нищие Духу, т. е. для Духа, так что они привлекут к себе Дух. Ибо если бы оно было полно собственным бытием*, оно не могло бы при-влечь к себе никакого бытия, но напротив, отталкивало бы его от себя. (Вы сами чувствуете, какое глубоко нравственное значение заключено в этих высших понятиях. Однако именно оно есть одновременно и высшее доказательство истинности этих понятий, и само это нравственное значение в то же самое время способствует их понятности.) Но также и в другом значении, которое имеет слово anziehen, где оно означает то же, что bekleiden9 — «надевать», — также и в нем первая потенция является привлекающей для другой; а именно, эта чистая (лишенная всякого бытия), голая возможность, привлекая бесконечное бытие, как бы облачается или покрывает себя этим бытием, так что мы видим лишь его, а не ее саму; сама она сокрыта в глубине, она есть собственно мистерия божественного бытия, которое, будучи лишено в себе какого бы то ни было бытия, внешне покрывает себя бесконечно сущим, и для себябудучи ничем, именно поэтому есть иное (а именно бесконечно сущее). Ибо истинное значение выражения «быть чем-либо» именно таково. А именно,если бытие сказывается cum emphasi, то выражение «бытьчем-либо» (etwas sein) =быть для него, для этого чегото, субъектом. Есть (das ist), глагол-связка в каждом предложении, напр., в предложении А есть В, если он вообще является значимым, эмфатическим, т.е. частицей действительного суждения, то «А есть В» означает то же, что и: А есть субъект для В, т.е. оно не есть само и по своей природе В(в этом случае предложение было бы пустой тавтологией), но: А есть также и не В быть могущее. Если бы то, что в предложении стоит на месте субъекта, т.е. если бы А в вышеуказанном случае было таково, что оно могло бы лишь — бытьна месте предиката, но не также и не быть, то такое предложение было бы ничего не говорящим, лишенным значения. Я лишь тогда могу сказать о человеке «он здоров», если предполагаю, что он не находится вне пределов всякой возможности болезни (ибо тогда предложение было бы ничего не говорящим), но, напротив, лишь тогда, когда эта возможность в нем побеждена, т.е. когда она представляет собой лишь субъект или — является латентной. Когда я отрицаю, что он болен, я одновременно допускаю возможность противоположности (собственное значение слова Emphasis**). Точно так же, если я о какой-либо геометрической

Если бы оно было самостью.

Значение эмфазиса следует определять не по современному употреблению, напр., по «avec emphase» («настойчиво») (φρ.) французов, где сохранилась лишь часть прежнего значения, но руководствуясь объяснениями Квинктилиана,который (Institut. Orat. 9,2, 3) объясняет слово как «plus quam dixeris significationem» (подразумевающее больше, чем сказано) (лат.), а в другом месте говорит о его

фигуре — будь она изображена на доске или представлена телесно, — говорю: «Это есть круг», или: «Это есть эллипс», — то это всякий раз есть высказываемое суждение. Субъект в этом предложении есть то, что я вижу, — материя, коей представлена фигура. Если, таким образом, я выношу суждение: «Это есть круг», или: «Это есть эллипс», — то тем самым я выражаю, что именно то, что я вижу и что теперь есть круг, точно так же могло бы быть какой-либо иной геометрической фигурой или вообще совсем не фигурой; лишь поскольку я предполагаю это, я говорю с определенностью или cum emphasi10: «Это есть круг», или: «Это есть эллипс». И именно в этом смысле мы говорим также и здесь: бесконечная возможность, бесконечное не сущее и — бесконечное бытие, бесконечно сущее. Не удивляйтесь, что я так долго останавливаюсь на объяснении этих потенций и их отношения;ибо это именно те потенции, с которыми нам придется иметь дело впоследствии, чье значение и отношения нам поэтому следует иметь в виду, чтобы всегда различать их во всех мыслимых обличьях и под всеми возможными покровами.

Следует, однако, сразу же признать, что также и на двойственности мы не сможем остановиться. А именно,собственно намерением этого изложения является показать или представить, каково само сущее. Теперь же само сущее всегда является собственно субъектом, силой быть (Macht zu sein). Лишь непосредственно, как мы сейчас видели, лишь primo impetu11, так сказать, мы не можем полагать силу быть как сущую. Ибо имеющееся здесь в виду бытие есть предметное, объективное. Ничто, однако, не есть непосредственно предмет, оно есть предмет лишь для другого,

т.е. поскольку оно предполагает нечто другое. Таким образом, само сущее в своем первом моменте, т.е., поскольку ему еще не предпосылается ничто иное, может быть положено лишь как чистый субъект, как чистая сила быть, однако с выраженным определением не бытия. Сущее поэтому в первыймомент есть лишь potentia pura. Во второй момент оно вновь полагает себя, теперь — как объект (поскольку субъектом оно уже является), однако теперь оно есть как раз совершенно только объективно,

т.е. как в противоположность себе самому положенный субъект. Субстанциально, по одной лишь своей субстанции, субъект присутствует также и в 2 (ибо не может быть ничего, кроме того, что есть субъект; субъект и объект в этом смысле суть одно и то же, субъект лишь является таковым как субъект, объект же есть лишь как объ- ект-положенный субъект); также и в 2, взятом лишь субстанциально, есть субъект, однако лишь полностью обращенный в объективное, в бытие (т.е., в объект), так что

значении: non ut intelligatur efficit, sed ut plus intelligatur (стремящееся не к пониманию,но к болеечем пониманию) (лат.) (8, 2, 11), или: altiorem praebens intellectum, quam verba per se ipsa déclarant (дает более глубокое понимание, нежели сами слова) (лат.) (8, 3, 83). К вышеупотребленному слову «латентный» я могу привести 9, 2, 64: Est emphasis, cum ex aliquo dicto latens aliquid eruitur (Эмфазис — это когда из немногого сказанного открывается нечто скрытое) (лат.).

внем теперь субъективное столь же латентно, скрыто и приведено к молчанию, как

в1 было положено бытие,или объективное — в качестве латентного и сокрытого. Мы могли бы сказать, что как в 1 бытие (под которым здесь всегда подразумевается качественное, предметное), как в 1 бытие, так в 2 субъект, самость — является всего лишь возможностью, и потому всецело латентной. Таким образом, хоть мы и имеем теперь в одном, в 1, чистое Ό Ν 1 2 (чистое Ens13 в субъективном смысле, то, что есть, однако безо всякого бытия, в воздержании от всякого бытия); в другом, в 2, мы также имеем чистое ΌΝ, однако в обратном, только в предметном смысле, в качестве целиком и полностью вылившегося в бытие, без возврата к себе самому, без субъектности, без самости. Теперь, однако, очевидно, что ни в одном из обоих для себя нет того, чего мы собственно ищем, хоть для нас и является необходимостью полагать сперва то и другое, в которых искомое нами содержится, однако лишь в разрозненном виде. Ибо то, чего мы собственно ищем, есть субъект, чистая сила быть, которая является сущей как таковая; нам,таким образом, необходим такой субъект, который как таковой и не переставаябыть субъектом, т. е. чистой силой быть, будет также представлять собой объект; и нам нужен такой объект, который оттого, что он является объектом — сущим — не перестает быть субъектом, чистой силой, potentia pura existendi14. Однако именно эти определения непосредственно исключают друг друга. Мы можем непосредственно или primo momento15 полагать лишь чистый субъект без бытия, secundo momento16 — лишь чистое бытие без субъектности, и лишь на третьем месте, лишь как exclusum tertium17, как исключенное третье, мы сможем полагать объект, который как таковой есть также субъект, или субъект, который как таковой ничуть не меньше есть также объект. Лишь на третьем месте, говорю я, т. е. лишь поскольку мы предпосылаем ему оба других. Ибо представьте себе, что мы делаем попытку начать с этого последнего понятия: оно тут же распадется в наших руках. Наше понятие есть: как таковой положенный или сущий субъект. Однако всякое бытие есть бытие во внеположности (Hinausgesetzt-sein), экспонированность (Exponiert-sein), некое стояние вовне, которое выражено латинским Extare, однако поскольку, по нашему условию, мы не имеем ничего такого, на фоне

чего субъект мог бы стать внеположен, ex-stirend, то он у нас уходит назад в центр, в глубину своей чистой субъектности, и таким образом мы все же имеем, хоть мы и хотели начать с более высокого, совершенного понятия, мы имеем все же простой субъект, и к тому же как не сущий, как non ex-tans, sed in-stans18 (внутри стоящий). Такое начало с не сущего является необходимым, неизбежным, оно не есть то,чего мы хотим, и мы полагаем это начало не потому — что мы желаем его, но лишь потому — что мы не можем иначе;оно не есть изволенное (как таковое оно само явится нам позднее в мифологии), оно не есть собственно положенное, но всего лишь — не могущее быть не положенным, не собственно сущее, но всего лишь — не могущее не существовать, которое мы просто не в состоянии не положить. Теперь от этой точки

мы можем следовать далее, и теперь мы имеем право положить бытие: однако же теперь, при наличии бытия, объекта, — утрачивается субъект; мы имеем теперь чисто, и даже бесконечно сущее, однако мы имеем его не как силу быть. Ибо то, что есть сила быть, есть также одновременно и сила не быть; однако именно в этой силе не быть нашему второму словно бы отказано; оно есть не могущее отказать в себе, или оно есть лишь быть могущее, т.е. необходимо, а следовательно — также чисто,бесконечно сущее; оно есть совершенно эксцентрическое, как 1 есть абсолютно центрическое. Лишь на третьем месте, где сущее уже не может более уклониться — ни вправо, ни влево, — лишь в третий момент положенное сущее, поскольку оно не может быть ни чистым субъектом (ибо место чистого субъекта уже занято 1) , ни чистым объектом (ибо его место уже занимает 2) , поскольку ему, в противоположность, или в исключении 1, ничего не остается кроме как быть объектом, — здесь сущее должно остановиться как неделимый субъект-объект, который в бытии,или как сущий, будучи, следовательно, =2 (равен второму), остается силой быть (а значит, свободным от бытия), а значит = 1; и наоборот, будучи чистой силой быть, а следовательно, = 1, он ничуть не менее является сущиму а значит = 2; который, поскольку он в бытии остается свободным от бытия (силой быть), есть самообладающее бытие в возможности, самообладающая сила быть (он является самообладающим, поскольку он как субъект, т.е. как то, что обладает, одновременно есть объект, т.е. предмет своего обладания): мы можем, используя иное выражение, также сказать, что он есть то, что являет собой непрерывный акт, не переставая, однако, вместе с тем быть ипотенцией (источником бытия), который в бытии пребывает самообладающим, и наоборот, будучи потенцией,тем не менее представляет собой одновременно и акт — нечто не могущее утратить себя, при себе пребывающее. В при себе пребывании заключено два значения, а именно: а) отход от себя, бытие вне себя, как 2. Ибо то, что не может

отойти от себя, не может быть эксцентричным, есть только в себе, будучи к себе как бы привязанным,как 1. О том, что есть только в себе, что не отходит от себя, нельзя собственно сказать, что оно существует при себе (bei sich). Быть-при-себе означает собственно во вне себя-бытии оставаться и пребывать в себе (в своей сущности), не утрачивать своего в-себе, своей сущности, своей самости во вне-себя-бытии. Для этого же самообладающего, при себе пребывающего, пребывающего в акте потенцией, а в бытии — силой быть, в языке нет никакого иного слова, кроме слова Дух. Одному лишь духу дано быть в волении источником воления, т. е. волей, и наоборот, быть чистой волей в момент воления. Только тем самым, таким образом, достигнуто то, чего мы искали с самого начала, а именно, что само сущее является сущим как таковое,однако мы никогда не должны забывать, что это возможно не непосредственно, но лишь в результате перехода от одного образа бытия к другому, в результате движения (не внешнего, но внутреннего), в котором только сущее, и потому не сущеесущее, — есть вечное начало, только (т.е. чисто) сущее, и потому не самооб-