Материал: Bibikhin_V_V_-_Vvedenie_v_filosofiyu_prava_pdf-1

Привязывали ключ к себе обычно добровольно, обеспечивая себе пусть и рабское, но стабильное положение.

Тот, кто вступил на опасный путь отработок, должен был вести себя осторожно и отчетливо.

56. Аже закуп бежит. Аже закуп бежит от господы, то обель; идеть ли искать кунъ, а явлено ходить, или ко князю или к судиям бежить обиды деля своего господина, то про то не роботять его, но дати ему правду.

Закуп обидно лишен права выступать свидетелем на суде — боятся, что он как несвободный будет продолжать и в своих показаниях тоже служить своей господе, которой работает телом,

66. О послушьстве. А послушьства на холопа не складают; но оже не будет свободнаго, то по нужи сложити на боятьска тивуна, а на инех не складывати.

А в мале тяже по нужи възложити на закупа.

Зависимый человек, при том что была статья ПП 16 о вире 5 гривен за холопа и 6 гривен за рабу, по другой статье, ПП 89, ничего не стоил сам по себе, кроме неудобства, которое его смерть могла причинить господе.

А в холопе и в робе виры нетуть; но оже будеть без вины убиенъ, то за холопъ урокъ [назначенные судом деньги] платити или за робу, а князю 12 гривен продаже.

Такая разноголосица в разных статьях одного кодекса показывает, что обычно дело решалось как-то иначе. Что в любой ситуации стоимость холопа была все-таки стабильная, показывают

ПП 112. Аже холопъ бежить, а заповесть господинъ, аже слышав кто или зная и ведая, оже есть холопъ, а дасть ему хлеба или окажеть ему путь, то платити ему за холопъ 5 гривен, а за робу 6 гривенъ.

113. Аже кто переиметь чюжъ холопъ и дасть весть господину его, то имати ему переемъ гривна; не ублюдеть ли, то платити ему 4 гривны, а пятая переемная ему, а будет роба, то 5 гривен, а шестая на переемъ отходит.

Большая разница и отчетливая при смерти человека: несвободный, даже просто тот, кто отдает в работу свое тело, теоретически свободный смерд, не может оставить кому хочет наследство. И больше того: даже муж, т.е. свободный, даже по договору сохранивший свою свободу женившись на робе, право завещания терял.

90. Аже умреть смердъ. Аже смердъ умреть, то заница князю; аже будуть дщери у него дома, то даяти часть на не; аже будут за мужем, то не даяти части имъ.

271

98. А се о заднице. Аже будуть робьи дети у мужа, то задници им не имати, но свобода им с матерью.

И по контрасту с этим статус мужей, которые при князе:

91. О заднице боярьстей и о дружинней. Аже в боярехъ любо въ дружине, то за князя задниця не идеть; но оже не будет сыновъ, а дчери возьмуть.

Упоминание о монастырях в Русской правде есть, т.е. это судебник христианской эпохи. Тем удивительнее, что единственный, и то сомнительный, след христианской идеологии — это

ПП 54. Аже который купецъ истопиться. Аже который купець, кде любо шед с чюжими кунами, истопиться, любо рать возьметь, ли огнь, то не насилити ему, ни продати его; но како начнеть от лета платити, тако же платить [но если он станет погодно выплачивать долг, то пусть так и платит], зане же пагуба от Бога есть, а не виноват есть; аже ли пропиеться или пробиеть [пробьется об заклад, проспорит], а в безумьи чюжь товар испортить, то како любо тем, чии то товар: ждуть ли ему, а своим имъ воля, продадять ли, а своя им воля.

Но Бог здесь может быть и не христианский, а судьба. И с другой стороны, очень большое сходство тона, стиля с законами XII таблиц, с той статьей (мы ее читали), где должник оставляется на волю кредиторов: они могут сделать кандалы ему любым весом, как хотят, но не больше 7 килограмм, и кормить его пожалуй тоже как хотят, но не меньше фунта полбы в день.

Карамзин:

[...] Блестящее и счастливое правление Ярослава оставило в России памятник, достойный великого монарха. Сему князю приписывают древнейшее собрание наших гражданских уставов, известное под именем Русской Правды. Еще в Олегово время россияне имели законы; но Ярослав, может быть, отменил некоторые, исправил другие и первый издал законы письменные на языке славянском. Они, конечно, были государственными или общими, хотя древние списки их сохранились единственно в Новегороде и заключают в себе некоторые особенные или местные учреждения. Сей остаток древности, подобный двенадцати доскам Рима, есть верное зерцало тогдашнего гражданского состояния России и драгоценевидля истории [...]465 .

Карамзин отмечает отмену кровной мести детьми Ярослава. Он ведет рабство от военнопленных. Подчеркивает, что жена и дети были собственностью мужа и потому вместе с ним отдавались на поток и разграбление. Он трезво считает, что реально эта формула означала отдание семьи с имуществом на волю государя.

465 Карамзин Н.М. История государства Российского. Т. 2, гл. 2.

272

Карамзин отмечает черты сходства с западными Правдами.

[...] россияне получили свои гражданские уставы от скандинавов. Желая утвердить семейственные связи, нужные для безопасности личной в новых обществах, все народы германские давали родственникам убитого право лишить жизни убийцу или взять с него деньги, определяя разные пени или виры (Wergeld) no гражданскому состоянию убитых [...] Как древние немецкие, так и Ярославовы законы определяли особенную пеню за всякое действие насилия (причем больше за удар мечом в ножнах, чашей, кулаком, чем за ранение: вынутый меч предполагал честную дуэль, удар чем попало мог быть внезапным).

Не как в древних саксонских законах, коневый вор карается особенно жестоко, но все-таки не смертью.

«Кто, не спросив у хозяина, сядет на чужого коня, тот платит в наказание 3 гривны» — то есть всю цену лошади. Сей закон слово в слово есть повторение древнего ютландского и еще более доказывает, что гражданские уставы норманов были основанием российских.

Приметим, что древние свободные россияне не терпели никаких телесных наказаний: виновный платил или жизнию, или вольностию, или деньгами — и скажем о сих законах то же, что Монтескье говорит вообще о германских: они изъявляют какие-то удивительное простосердечие; кратки, грубы, но достойны людей твердых и великодушных, которые боялись рабства более, нежели смерти.

Действительно, схождение в холопское состояние как в смерть или в ад. Но ведь нет признаков того, что простые земледельцы оставались свободными. Единственное место в ПП, где смерд как будто бы может иметь холопа, — спорное, и другое чтение наоборот то, что смерд ставится рядом с холопом!466

Лекция 15 [Скандинавское и русское право]467

Как часть такой земли, норманн индивид? Вовсе нет. Он самостоятельный, как море, фьорд, 30 000 островов вдоль побережья Норвегии стоят сами по себе. Но он принадлежит земле, той, где родился, или той, куда его согнали, он там обживается, или той, которую он хочет отвоевать. Степень принадлежности разная: зависит от того,

466Текст завершается словами В.В.Бибихина: «Дописать по черновикам, по пометкам на Истории Карамзина об Иване IV об уходе права в идеологию; где мои записки об Иване».

467Читана в МГУ 11.12.2001.

273

давняя, отцовская собственность на что, разве на землю? Нет, скорее на достоинство! Оно обеспечивается силой-правом, т.е. силой, которая смеет объявить себя правом, потому что считает себя единственным достойным человека образом жизни.

В договоре с греками 911 г. стороны называют себя христиане и русь. Русь почти так же быстро, как норманны на Западе Европы, приняла христианство. Прервав на время историю Харальда Сурового, который помог Ярославу утвердиться в Киеве, посмотрим сагу об Олаве сыне Трюггви, который воспитывался и служил при Владимире и участвовал в крещении Руси. Предполагается уже ваше знакомство с сагами, и поэтому [отметим] только важные для нашей темы моменты.

Олав тоже эмигрант, после убийства норвежского конунга Трюггви Олавссона его жене Астрид удалось бежать, сначала к отцу в Норвегию, потом в Швецию. Мы много раз будем находить у Руси шведские нити, вот как здесь, потому что и в Швеции она с законным наследником конунга на руках была не в безопасности, и она решила бежать дальше в Гардарики к своему дяде Сигурду, который был тогда у Вальдамара конунга и пользовался там большим почетом. Биограф Владимира Алексей Юрьевич Карпов дает понять, что Сигурд был в числе скандинавов, с которыми Владимир вернулся после своего бегства в Скандинавию отвоевывать, это датируют концом 977 или началом 978 г., Новгород от своего брата Ярополка. Владимиру пятнадцать-шестнадцать лет. Понятно, чьего решающего слова он слушается. Карпов:

Норманнские воины были свирепы, сильны, отлично вооружены и обучены; они привыкли, а главное, всегда были готовы к бою, к пролитию крови. В X и XI вв. викинги представляли, несомненно, самую грозную военную силу во всей Европе [...] на Руси на протяжении более чем полутора столетий (точнее, до Лиственской битвы 1024 г. [...]) тот из русских князей, у кого в войске оказывалось больше варягов, неизменно одерживал верх над своим противником468 .

Проблемой для князя, конунга, одинаково в Норвегии, Швеции и Гардарике, было присутствие молодого наследника, т.е. собственно претендента. Так Ярицлейв согласился отпустить своего воспитанника Магнуса, норвежского наследника, сына Олава Святого, только когда получил клятву, что он не станет свободной валентностью, правителем без государства.

468 Карпов А. Владимир Святой. М., 1997. с. 84–85.

274

275