Материал: Best_D_Voyna_i_pravo_posle_1945_g_2010-1
Глава 7. Гуманитарная практика и законы войны
ООН в равной степени занимаются и теми, кто этого не сделал. Считается нормальным, что «гуманитарная помощь» должна доходить до «гражданского населения» как при внутренних, так и при внешних войнах, но в обоих случаях из-за нее совершенно одинаковым образом ведется торг, выдвигаются условия и плетутся интриги. До тех пор пока внутренние вооруженные конфликты и социальные беспорядки, связанные с насилием, иногда все же будут сопровождаться явно выраженными признаками готовности уважать нормы и процедуры МГП, гуманитарные деятели будут предоставлять экспертам по юридической технике заботиться о том, «законны» или нет те или иные методы и средства, применяемые в той или иной конкретной ситуации. У прагматичного гуманитарного деятеля всегда есть готовый ответ, состоящий в том, что даже если они «незаконны», то все равно могут быть весьма полезны, если действовать так, как будто они законны. Но в любом случае квалификация какого-либо действия, согласно всем общепризнанным критериям, в качестве «незаконного» в реальности вовсе не означает, что ответственные лица будут привлечены к суду и получат по заслугам.
Глава 8 МЕТОДЫ И СРЕДСТВА
Комбатанты, некомбатанты и гражданские лица
Поскольку целью законов и обычаев войны, там и где таковые вообще удается обнаружить, является накладывание ограничений при ведении вооруженных конфликтов, то отсюда с непреложностью следует, подобно тому как за ночью следует день, что основным принципом этих законов и обычаев должен стать запрет на те методы и средства, которые в случае их применения отрицали бы эту цель. Так как война неизбежно сопровождается насилием и по природе своей имеет тенденцию к эскалации, то полное отсутствие ограничений может привести лишь к таким масштабам взаимного уничтожения
иразорения, которых цивилизованные народы в целом хотели бы избежать1. Пословица «все средства хороши в любви
ина войне» несет в себе эгоистичную и утрированную идею, отождествляющую отношения между полами с отношениями между государствами или другими политическими силами, находящимися в состоянии войны. Конечно, зачастую весьма проблематично точно установить, что честно, а что нет; еще труднее решить проблему, являющуюся сиамским близнецом первой, что делать, если честный бой обречен на поражение. Однако именно с такого рода вопросами всегда приходится иметь дело тем, кто хотел бы драться по-честному, и именно такими дилеммами постоянно обременена их совесть.
1 Использование здесь термина «цивилизованный» может вызвать вопросы и даже возмущение, но я не вижу возможности отказаться от него, равно как и избежать риска обидеть читателей, считающих «цивилизованными» общества, которые считают нормальным вести войны с целью тотального истребления противника.
393
Часть III. Право и вооруженные конфликты после 1950 г.
Тем не менее законы и обычаи войны развивались, и в первые годы их кодификации был довольно неуклюже сформулирован их фундаментальный принцип: «Воюющие не пользуются неограниченным правом в выборе средств нанесения вреда неприятелю»2.
В этом и последующих случаях, когда данный принцип заявляется в документах такого рода, вслед за его формулировкой приводится краткий перечень деяний и средств, подлежащих особому запрету. У непосвященных это вполне может создать впечатление, что исключительно к этим методам и средствам или по крайней мере в первую очередь именно к ним относится ограничение, налагаемое упомянутым основополагающим принципом. Но исторические факты свидетельствуют об обратном. Утверждение этого фундаментального принципа в отношении того, какие насильственные действия могут быть применены к «неприятелю», были сформулированы много позднее, чем было достигнуто предварительное фундаментальное ограничение; консенсус цивилизованных государств по поводу того, что вести военные действия могут исключительно комбатанты (именуемые так до сих пор) и их следует отличать от некомбатантов, которых ныне принято называть гражданскими лицами.
Законодательство, регулирующее то, что претенциозно именуется «защитой гражданского населения во время войны», проделало значительный путь с момента всеобщего признания этого основополагающего разделения. Выше уже было показано, как к трем уже существовавшим Женевским конвенциям (ЖК) добавилась новая, четвертая, посвященная защите гражданских лиц, находящихся на оккупированной территории, и т.д. Поскольку еще одна существенная причи-
2Ст. 22 Гаагских правил 1907 г., которая в дальнейшем в редакции ст. 35 ДПI 1977 г. к ЖК выглядит следующим образом:
«В случае любого вооруженного конфликта право сторон, находящихся в конфликте, выбрать методы или средства ведения войны не является неограниченным». По-видимому, впервые это положение появилось в виде самостоятельной статьи в Брюссельском проекте 1874 г. Международной декларации о законах и обычаях ведения войны: «Ст. 12. Законы войны не признают за воюющими сторонами неограниченных полномочий в выборе средств поражения неприятеля». Этот основополагающий документ опубликован в Schindler and Toman, 25—34.
394
Глава 8. Методы и средства
на страданий гражданского населения, особенно проявившаяся во время Второй мировой войны, — воздушные бомбардировки — в то время еще почти не была затронута, она была отнесена к оружию массового (т.е. неизбирательного) уничтожения и заняла первое место в списке методов и средств, которые юристам, занимающимся гуманитарными вопросами, еще предстояло рассмотреть. Не успела закончить свою работу Дипломатическая конференция 1949 г., а МККК уже предпринял первый из множества шагов, которые ему предстояло осуществить в течение следующих двух десятилетий для «ограничения опасностей, которым подвергается гражданское население в военное время» (так был озаглавлен проект правил, опубликованный им в конце 50-х годов XX в.).
Можно усомниться в том, был ли взвешенным этот первый шаг, предпринятый 5 апреля 1950 г., и проявил ли МККК достаточную мудрость в дальнейшем, когда стал все больше заниматься тем, что прежде было исключительной сферой действия «гаагского права». Его призыв к ВДС Женевских конвенций ускорить достижение соглашения по запрещению атомного и другого оружия неизбирательного действия, прозвучавший в 1950 г., не был абсолютно новым выходом за прежние рамки — во время Второй мировой войны МККК конфиденциально обращался к правительствам воюющих держав с просьбой прекратить площадные бомбардировки и бомбардировки с целью устрашения, — но в условиях политического климата, царившего в то время на мировой арене, этот призыв не мог не быть подхваченным направляемой из СССР
«кампанией за мир во всем мире», в результате чего возникло впечатление, что комитет поддержал одну из сторон в холодной войне3. Ввиду подобных подозрений из-за убежденности правительств США и Великобритании (а скорее всего и их
3Высокопоставленный чиновник департамента по зарубежной деятельности Американского Красного Креста, коллективные представления которого обычно были весьма близки по содержанию к представлениям Государственного департамента, поделился с коллегой своим мнением: «По-моему, это выглядит как призыв швейцарского правительства и Международного комитета к улучшению отношений между ними и Советским Союзом». AM RC archives, RG4, 101.11 G Cs 1949, no. 4; W.de St. Aubin to Gaile Galub, 9 May 1950.
395