Материал: Best_D_Voyna_i_pravo_posle_1945_g_2010-1

Глава 6. Значение нюрнбергского, токийского и других судебных процессов

лы и фельдмаршалы, отдававшие беззаконные приказы, были точно так же привлечены к суду, как и сержанты и рядовые солдаты, которые на самом деле выполняли грязную работу и наказание которым нередко смягчалось на том основании, что, поскольку они находились в самом низу иерархии подчиненности, они были лишены «возможности морального выбора» в момент отдачи приказа10. Те люди, которые находились наверху служебной иерархии, заявляли, что у них также не было «морального выбора», но, как показано выше, Международный военный трибунал отказался им поверить. Командиры должны нести полную ответственность за отданные ими приказы. Но как быть с тем, что происходило в их сфере ответственности, но без их четко выраженного приказа?

Это отдельный аспект ответственности командования, который играл незначительную роль в Европе, но заметную

вАзии и продолжает играть до настоящего времени. Причины этого контраста между разными частями континента весьма поучительны. Вооруженные силы Германии, европейские по самым строгим меркам, были самыми дисциплинированными в мире и наиболее эффективно управлялись: то, что приказано, будет сделано, и мало что будет сделано, если на то не было приказа. Более того, германская культура

вэтом смысле не слишком отличалась от культуры противников Германии, если не считать те области, которые поразил вирус нацизма11. На тихоокеанском театре войны ситуация была совершенно иной. На самом деле японские вооруженные силы были очень дисциплинированными, но управление ими, по европейским понятиям, находилось в зачаточном состоянии и расстояния, на которых оно осуществлялось, были настолько большими, что коммуникации были ненадежными. При этом, по-видимому, отсутствовала какая бы то ни

10Полномочия Международного военного трибунала принимать во внимание такого рода ссылку на смягчающие обстоятельства оговаривались ст. 8 его устава. Я слегка изменил формулировку отрывка, процитированного в: History of the UN War Crimes Commission and the Development of the Laws of War (1948), 287.

11Гигантское исключение, которое должно быть сделано в отношении советского коммунизма, не влияет на приведенный мной аргумент. То, что делали немецкие вооруженные силы на Восточном фронте, они делали по приказу и в соответствии с утвержденным планом.

301

Часть II. Реконструкция законов войны, 1945—1950 гг.

было культурная близость между большинством японских солдат и теми противниками, с которыми они могли столкнуться. Следствием стало то, что военные и «обычные» преступления, совершаемые японскими и корейскими военнослужащими, хотя зачастую и совершались по приказу вышестоящих командиров, могли столь же часто быть спонтанными и самочинными. Таким образом, возникал вопрос: были ли командиры, чьи подчиненные совершали все это, виновны в том, что не обучили их должным образом, а также в том, что не приказали им не совершать зверств?

Эта отдельная часть доктрины ответственности командования впервые приобрела звучание во всей полноте во время процесса в Маниле над генералом Ямаситой, командовавшего войсками, которые в условиях распадающейся системы управления ими – или номинального управления ими, если принять другую точку зрения, — совершали страшные зверства

вотношении населения Филиппин в месяцы, предшествовавшие капитуляции Японии. Не было представлено никаких доказательств, что Ямасита приказывал совершать эти деяния, и он утверждал на суде, что если бы он знал о них, то остановил бы своих людей и наказал бы виновников. Однако суд счел, что он должен был знать обо всем этом и что он виновен в том, что не смог принять меры, чтобы остановить своих подчиненных. Сомнения в отношении законности суда (американского военного суда, учрежденного генералом Макартуром) и справедливости судебного процесса были достаточно весомыми, чтобы были поданы апелляции в верховные суды Филиппин и США, но сам принцип играл настолько важную роль в обвинительном акте Международного военного трибунала в Токио, что почти немедленно приобрел такую же значимость, как и принцип ответственности за исполнение приказа вышестоящего начальника. Один из тех нескольких судей, которые в конечном итоге стали признанными авторитетами

вмеждународном праве, отмечал, что девятнадцать человек из числа обвиняемых были преданы суду по причине того, что,

«будучи в силу выполняемых ими функций ответственными за соблюдение [законов и обычаев войны, они] намеренно и легкомысленно пренебрегли налагаемой на них законом обязанностью предпринять соответствующие шаги, чтобы обеспе-

302

Глава 6. Значение нюрнбергского, токийского и других судебных процессов

чить соблюдение вышеупомянутых законов и предупредить их нарушение, и таким образом нарушили законы войны»12.

Заложники, коллективное наказание и репрессалии

Эти три пункта должны рассматриваться вместе, потому, что первые два, несмотря на безусловный запрет коллективных наказаний ст. 50 Гаагской конвенции о законах и обычаях сухопутной войны, были до определенной степени общепринятым запасным инструментом всех армий, оккупирующих вражескую территорию, а третий, часто используемый в качестве оправдания для первых двух, представлял собой внешне законный способ их осуществить13. Напомню, что репрессалии (ответные действия) — это важнейший термин юридической техники, означающий, что действие, само по себе являющееся незаконным, тем не менее допустимо в разумных пределах и с соблюдением должных мер предосторожности в качестве ответа на незаконные действия, уже совершенные противником, и как средство сдерживания, предупреждающее их повторение.

12Bert V. Röling, ‘Criminal Responsibility for Violations of the Laws of War’, in Revue belge de droit international, 12 (1976), 8—26, at

15.Полагая необходимым подтвердить принцип ответственности командования, он признавал, что установление вины за бездействие может оказаться более трудным делом, чем установление вины за действие, и выразил мнение, что если бы Ямаситу судили за совершенные им правонарушения не в Маниле, сразу после их совершения, а в Токио, по прошествии значительного времени после них, он вполне мог быть оправдан, как был оправдан, вероятно, более виновный адмирал Тойода. Хороший анализ дела Ямаситы представлен в сжатой форме в работе: Philip R. Piccigallo, The Japanese on Trial (Austin, Tex., and London, 1979), ch. 4.

13Статья гласит: «Никакое общее взыскание, денежное или иное, не может быть налагаемо на все население за те деяния единичных лиц, в коих не может быть усмотрено солидарной ответственности населения». Заложенные в нее двусмысленности продемонстрированы в комментарии, данном в работе: Schwarzenberger, pp. 237–238.

303

Часть II. Реконструкция законов войны, 1945—1950 гг.

Здесь нет необходимости останавливаться на террористическом и истребительном применении этих практик во время Второй мировой войны германскими вооруженными силами и их союзниками, таких как позорные злодеяния, известные под именами Лидице*, Орадур**, Калаврита*** и другие, еще более ужасные, с русскими названиями; или на таких эксцессах, как убийство всех родственников мужского пола лиц, совершивших убийства, и диверсии14. Подобным зверствам не существует никаких мыслимых законных оправданий. Но что касается взятия заложников с целью обеспечить покорность жителей оккупированных населенных пунктов и для наложения в разумных пределах коллективных наказаний на те поселения, которые явно оказывают поддержку деятельности движения сопротивления, то в этом случае всегда наготове имеется объяснение, состоящее в том, что отдельные лица и поселения, находящиеся под военной оккупацией, не должны чрезмерно поддаваться своей склонности к сопротивлению. Это не проговаривается в явном виде ни в одном из имеющих отношение к данному вопросу документов — в скрытом виде это присутствует в различении комбатантов и некомбатантов — но национальные руководства по военному праву (по крайней мере в тех странах, армии которых в принципе

*Шахтерский поселок в Чехии, полностью стертый с лица земли войсками СС 10 июня 1942 г. Мужское население поселка было полностью истреблено, а женщины отправлены в концлагерь. Предлогом для расправы стало убийство протектора Богемии и Моравии Рейнхарда Гейдриха в Праге — жители поселка были обвинены в укрывательстве совершивших его партизан. — Ред.

**Поселок во Франции, полностью уничтоженный войсками СС 10 июля 1944 г. Мужчины были расстреляны и сожжены заживо, женщины и дети были заперты в церкви и тоже сожжены. Спаслись лишь несколько человек. Поводом для расправы стало сообщение о том, что бойцы Сопротивления удерживают в поселке похищенного офицера СС. — Ред.

***Небольшой городок в горной Греции. 13 декабря 1943 г. немецкие войска расстреляли почти все мужское население городка старше 12 лет и сожгли здания. Поводом послужили обвинения в адрес партизан, которые якобы казнили немецких солдат, за-

хваченных в плен. — Ред.

14Приговор Нюрнбергского трибунала; см. источник, указанный выше в прим. 9, p. 49. [Русский текст приговора: Без срока давности. М.: Мысль, 2006. С. 151–152.]

304

Глава 6. Значение нюрнбергского, токийского и других судебных процессов

могут осуществлять оккупацию чего бы то ни было) говорят об этом так, как будто это относится просто-напросто к соображениям здравого смысла. Например, в современном британском руководстве по военному праву говорится: «Долг населения — вести себя миролюбиво, заниматься, по мере возможности, своими обычными делами, не участвовать в военных действиях, воздерживаться от любых действий, причиняющих ущерб войскам оккупирующей стороны или наносящих вред их операциям, а также повиноваться должностным лицам оккупирующей стороны. Любое нарушение этих обязанностей подлежит наказанию со стороны оккупирующей стороны»15.

Американское руководство по военному праву очень похоже на британское, отличаясь только в самом начале, где приводится напоминание об «ограничениях, налагаемых международным правом», которые, несомненно, принимаются в Великобритании как само собой разумеющиеся16. В ЖК4 1949 г. очень четко определено, каковы эти ограничения, или во всяком случае какими они должны быть. Могут ли они существовать на самом деле в оккупационной практике — спорный вопрос, и мы к нему еще вернемся. (Вопрос о том, какие ограничения должны в порядке взаимности быть наложены оккупированным населением на его собственное поведение, полностью игнорировался.) Но в Гаагских правилах совершенно точно не были прописаны никакие ограничения — даже смысл и сфера действия ст. 50 могли быть предметом спора — а поведение самих оккупирующих властей было ограничено лишь предпочитаемым ими самими толкованием обычного права, национальной военной культурой и идеологическими установками.

Таким образом, вопрос о сопротивлении населения оккупированных территорий и борьбе оккупантов с ним оставался юридически спорным, каковым и был с конца XIX в. Германская военно-правовая доктрина была, вероятно, более нетерпима к любым формам сопротивления, чем большинство других, но ни одна армия, обладающая опытом военной оккупации или планирующая оккупировать вражескую территорию,

15The Law of War on Land, being Part 3 of the Manual of Military Law (London, HMSO, 1958), sec. 552.

16The Law of War of Land Warfare, Field Manual FM27-10 (Dept. of the Army, 1956), para. 491.

305