Материал: Best_D_Voyna_i_pravo_posle_1945_g_2010-1

Часть II. Реконструкция законов войны, 1945—1950 гг.

виде, выработанном на смешанном/совместном комитете при помощи как всегда миролюбивых британцев, пережило нападки Морозова и неблагоприятное голосование 32:8:4, после чего со всеми церемониями упокоилось в текстах резолюций конференции67.

После того как это интересное предложение по поводу проверки соблюдения конвенций было таким образом загнано на запасной путь, ответственность была передана державампокровительницам и «беспристрастным гуманитарным организациям», которые были бы в состоянии действовать вместо них или вместе с ними. Один момент был действительно зафиксирован. МККК будет по праву присутствовать там, где возник международный вооруженный конфликт и появились люди, имеющие право на статус жертвы в соответствии с определениями, данными в четырех конвенциях. Эти конвенции обязывали державы, во власти которых находятся покровительствуемые лица, как минимум допустить МККК в места содержания военнопленных и интернированных гражданских лиц и облегчать его работу по установлению связи между ними

исоциумами, из которых они были изъяты. Но у МККК было еще одно правомочие, обязывающее предоставить ему допуск

иподдержку. Это правомочие, которое конвенции неявно упоминают в одной из общих статей в Уставе движения Международного Красного Креста и Красного Полумесяца, в принятой в МККК терминологии называется «правом инициативы». На основе этого оправданного заключения из десятилетий высоко оцениваемой практики МККК наделен свободой предлагать свои услуги везде, где он сочтет их потенциально полезными, в том числе во внутренних конфликтах68. Госу-

войне считали членов антигитлеровской коалиции Св. Георгием, а не змием».

67Final Record, IIB, 487—489.

68Общие статьи 9/9/9/10, именуемые «Деятельность МККК», гласят (с соответствующими изменениями в категориях жертв войны, о которых идет речь): «Положения настоящей Конвенции не служат препятствием для гуманитарных действий, которые Международный Комитет Красного Креста или любая другая беспристрастная гуманитарная организация предпримут для защиты раненых и больных, а также санитарного и духовного персонала и для оказания им помощи с согласия заинтересованных сторон, находящихся в конфликте». В ст. 81 ДПI говорится то же самое,

246

Глава 5. Выработка Женевских конвенций

дарства точно так же свободны отказаться от них, но они не имеют права возмущаться по поводу такого предложения, как они склонны обычно возмущаться подобными предложениями со стороны других государств. К этим двум правомочиям, связанным с присутствием в ситуации конфликта, можно было бы также добавить право выступать заменой ДП! Таким образом, разнообразие функций, доступных МККК, потенциально довольно широко, и эти функции в принципе могут выходить за рамки чисто гуманитарной сферы в той мере, в какой принимающие государства это позволят. Однако в этом потенциальном арсенале полномочий нет даже намека на власть принуждать к исполнению норм права. Если полномочия ДП не выходят за рамки «изучения», то и МККК никоим образом не может выходить за них. Ни один внешний властный институт не может заставлять соблюдать конвенции на территории ВДС.

Точно так же ни один внешний, предположительно беспристрастный властный институт не может выступать судьей в спорах по поводу толкования, применения и соблюдения конвенций. Это еще один пункт, в котором суверенитет утверждает свое преимущество над принципом наднациональности даже бóлее эффективно, чем в случае надзора. И снова результатом было то, что этот вопрос был погребен в текстах резолюций. Вот что говорится в Резолюции I: «Конференция рекомендует, чтобы в случае, если возникает спор по поводу толкования или применения настоящих конвенций, который невозможно урегулировать другими средствами, заинтересованные ВДС предприняли усилия к достижению договоренности между собой о передаче такого спора на рассмотрение Международного суда».

Вот и все, что осталось от попытки вооружить конвенции судебным инструментом (даже если по природе вещей этот инструмент, скорее всего, был бы бутафорским). О степени

но еще более решительно: «Стороны, находящиеся в конфликте, предоставляют Международному комитету Красного Креста все средства в пределах их возможностей, позволяющие ему выполнять гуманитарные функции, возложенные на него конвенциями и настоящим Протоколом» и т.д., а также «Международный Комитет Красного Креста также может осуществлять любую другую гуманитарную деятельность… с согласия заинтересованных сторон, находящихся в конфликте».

247

Часть II. Реконструкция законов войны, 1945—1950 гг.

отвращения, с которой одержимые идеей суверенитета государства восприняли эту идею, можно судить по тому факту, что из двадцати семи общих статей проекта это единственная статья, которая полностью исчезла из окончательного варианта текста.

Остальные положения этой серии остались существовать в необременительной форме в общих статьях 11/11/11/12, «Урегулирование разногласий», и 52/53/132/149, «Процедура расследования». Они не получили никакого развития по сравнению с соответствующими статьями конвенций 1929 г., так что вполне можно утверждать, что они знаменуют собой определенный отход назад от того, что тогда считалось правильным. Процедура урегулирования разногласий предписывала в «случае разногласия... по поводу применения или толкования» конвенций всего лишь, чтобы ДП «оказывали свои добрые услуги с целью урегулирования разногласия» для достижения взаимно приемлемых договоренностей, и, когда эти договоренности будут достигнуты, воюющие стороны «обязаны дать ход предложениям, которые им будут сделаны». Предписанная процедура для более серьезного случая расследования какого-либо «утверждения о нарушении» оказалась еще менее обременительна для предполагаемых нарушителей. Не ДП, а только воюющие стороны могут попросить, чтобы «было начато расследование в порядке процедуры, подлежащей установлению между заинтересованными сторонами». Помимо этого они «по взаимной договоренности выбирают арбитра» для урегулирования процедурных вопросов, если они не смогли урегулировать вопрос сами.

Слабость этих телодвижений в сторону надзора и принуждения к исполнению конвенций никоим образом не соответствует тому времени, которое было затрачено на их обсуждение в период с 1946 по 1949 г. Несомненно, их история отражает перемены в умах, происходившие в эти годы, когда послевоенный оптимизм по поводу перспектив международной доброй воли и справедливости сменялся осторожностью и разочарованием, которыми была пронизана атмосфера «холодной войны». Для начала фазы оптимизма была характерна перенесенная с довоенного времени убежденность МКК в том, что положения конвенции 1929 г. слишком сильно полагались на добрую волю и просвещенную трактовку государствами их собственных интересов.

248

Глава 5. Выработка Женевских конвенций

В 1947 г. Конференции правительственных экспертов было предложено принять рекомендацию о создании «единого центрального, постоянно действующего учреждения», которое будет расследовать заявленные нарушения конвенций по просьбе любой ВДС, и о том, чтобы воюющие стороны безусловно способствовали его действиям. Столь радикальные взгляды не могли не вызвать споры. В докладе МККК говорится, что, хотя «все делегации согласились с принципом расследования и процедуры», самые жаркие дебаты разгорелись по поводу «учреждения комиссии по расследованию», а также по поводу того, в какой степени следует вовлекать в это международные суды69. Последнее могло означать одно из двух учреждений: уже существующий Международный суд, председатель которого, как считали некоторые делегаты, идеально подходил для роли своего рода «высшего арбитра» (президент МККК не жаждал занять эту весьма уязвимую позицию, которую некоторые другие делегаты хотели ему навязать), или же международный уголовный суд, идея которого все больше занимала и соблазняла умы оптимистов.

Инемедленно началось выхолащивание. То, что попало

вСтокгольм на конференцию 1948 г., оказалось ослабленной версией тех смелых идей: никакого «центрального, постоянно действующего» учреждения, готового в любой момент начать расследование; вместо него — комиссия, назначаемая ad hoc из членов постоянных групп экспертов; никаких подтвержденных обязательств сторон выполнять предписания комиссии, вместо этого — всего лишь предположение или надежда, что они сделают что-нибудь с ее «рекомендациями», когда получат их. Президент МККК в конце концов был введен в процедуру в качестве лица, назначающего третьего члена комиссии в случае, если президент Международного суда окажется «гражданином воюющего государства». Сам текст, однако, сохранил некоторые формулировки, оставшиеся после Стокгольмской конференции более или менее нетронутыми, которые вселяли надежду на его действенность. Начало процедуры расследования не требовало согласия обеих или всех сторон — любая ВДС, предполагающая наличие нарушения, могла потребовать его, а поскольку списки потенциаль-

69 См. документ, цитируемый выше в прим. 42, pp. 65—67.

249

Часть II. Реконструкция законов войны, 1945—1950 гг.

ных членов комиссии должны быть определены заранее, процесс ее работы при таких обстоятельствах мог рассматриваться как автоматический. Но насколько далеко государства, когда они займут подобающее место на Дипломатической конференции в следующем году, позволят учреждению, ведущему расследования, вторгнуться в ту сферу, которую они весьма чувствительно воспринимают как свое внутреннее дело? Нет ничего удивительного в том, что в 1949 г. обнаружилось, что они не позволят делать ничего подобного. Все эти инструменты были отброшены, а оставлены только упомянутые выше довольно беззубые общие статьи 51/53/131/129. Кроме того, оказались отброшены всякие ссылки на Международный суд. Группу, которая стремилась максимально сохранить эти инструменты, возглавляли профессор Ла Прадель и доктор Кон. Морозов и его болгарский коллега Меворах присоединились к полковнику Ходжсону в своем стремлении по возможности избавиться от всего этого. Прямолинейный австралиец заявил: «Все это представляется противозаконным и к тому же нереализуемым на практике. Если разгорится спор по поводу толкования или применения конвенции, то главным в урегулировании будет быстрота, а Международный суд — это последний судебный орган в мире, от которого можно ожидать быстрого решения»70.

На самом деле быстрота решения не более важна, чем принцип. Трудно судить о том, до какой степени государства мотивируются первым или вторым соображением, как и о степени искренности, с которой они высказываются по поводу обоих. Затруднительную ситуацию, имеющую столь много разных аспектов, позволило преодолеть предложение Франции, чтобы ссылка на Международный суд была убрана из основных текстов и изучена еще одной рабочей группой, а затем окончательно погребена в резолюциях. Советский блок и ряд государств воздержались, только Австралия голосовала против. Ла Прадель написал некролог этой идее: «Таким образом, история датской поправки, которая, по крайней мере, обладала тем достоинством, что напоминала Дипломатической конференции о невозможности разъединить деяния Милосердия и Справедливости, закончилась радикальной дефор-

70 Final Record IIB, 367.

250