Материал: Best_D_Voyna_i_pravo_posle_1945_g_2010-1

Часть II. Реконструкция законов войны, 1945—1950 гг.

как они того желали, интерпретацию СССР своих обширных моральных привилегий.

Тысяча девятьсот сорок восьмой был годом, когда Франция и Британия выполнили то, что от них требовалось по данному вопросу: Британия осуществила репатриацию полностью, а Франция удерживала только тех пленных (которых оказалось вполне приличное число), кто был готов работать за плату и мог соответственно считаться «вольнонаемным работником»39. На Дипломатической конференции только Великобритания стремилась ограничить действие предложенной новой нормы, гласящей: «Военнопленные освобождаются и репатриируются тотчас же по прекращении военных действий».

Подслащивая эгоизм альтруизмом, Великобритания до последнего стремилась убедить другие стороны, которым в будущем, возможно, придется осуществлять репатриацию, что строгое соблюдение этой нормы не только будет трудным или рискованным для них, но оно к тому же может противоречить интересам репатриируемых40. Кроме того, такой подход оставлял нерешенным крайне неудобный вопрос о принудительной репатриации. Значительное число пленных, которые по своей воле или против нее были связаны с СССР, не хотело, чтобы их отправляли туда, когда подойдет время их освобождения. Были такие, кто предпочел самоубийство. МККК заранее побеспокоился о том, чтобы сделать новую норму зависящей от согласия предполагаемого выгодоприобретателя, и при поддержке ряда сочувствующих государств настаивал на поиске средств спасения такового от судьбы, которую он, возможно, считал худшей, чем смерть. Однако усилия Комитета пропали даром. Последней каплей стало то, что предложенная Австрией 23 июня соответствующая поправка была отвергнута подавляющим большинством голосов.

«Генерал Скляров (СССР) опасался, что военнопленный может быть не в состоянии полностью свободно выразить свое желание, когда он находится в плену. К тому же это новое положение могло способствовать применению чрезмер-

39С. 14952 в папке, упомянутой в прим. 34.

40Final Record IIA, 449—450.

226

Глава 5. Выработка Женевских конвенций

ного давления на держащую в плену державу. Генерал Паркер (США) согласился с этим мнением»41.

Потребуется еще несколько лет осознания смысла прав человека и весьма неприятный опыт во время войны в Корее, чтобы убедить западные державы снова прислушаться к тому, что МККК пытался им объяснить.

Применение и исполнение

Когда говорится о применении [application], то речь идет о том, где, когда, кем и каким способом конвенции могут быть применены. Что касается исполнения, здесь имеется в виду то, как они будут применяться или как предполагается, что они будут применяться, и чем будет обеспечиваться их исполнение.

Конвенции 1949 г., за исключением того, что предусматривается общей статьей 3, должны применяться «в случае объявленной войны или всякого другого вооруженного конфликта, возникающего между двумя или несколькими Высокими Договаривающимися Сторонами, даже в том случае, если одна из них не признает состояния войны... а также во всех случаях оккупации всей или части территории Высокой Договаривающейся Стороны, даже если эта оккупация не встретит никакого вооруженного сопротивления».

То, что здесь не сказано о войне, важнее того, что сказано. Независимо от того, признается «состояние войны» в классическом формальном смысле или нет, конвенции начинают применяться немедленно, как только «вооруженный конфликт» начинает существовать. Таким образом, их применимость намного шире, чем конвенций 1929 г., а до них — Гаагских конвенций, соблюдения обязательств по которым государства могли иметь возможность или могли быть вынуждены избегать по формально-юридическим причинам, так же как они теперь могли избегать соблюдения обязательств по ст. 3. Так, США и Великобритания отказывались признавать, что начиная с 1937 г. шла война между Китаем и Японией. Точно так же в период между 1939 и 1945 г. «агрессоры избегали [выполнения своих обязательств], отказываясь признать состояние войны. В других случаях создание мари-

41 Ibid. 462.

227

Часть II. Реконструкция законов войны, 1945—1950 гг.

онеточных правительств позволяло скрыть состояние войны de facto под предлогом якобы юридически сохраняющегося состояния мира. В иных случаях юридически состояние войны продолжало существовать, поскольку военные действия не были признаны завершенными путем установленной юридической процедуры, хотя реальное состояние уже не было состоянием войны»42. Подчеркнутое включение формулировки «вооруженный конфликт» (которой МККК добивался еще с довоенных времен) было нужно, чтобы предотвратить казуистические увертки подобного рода. Область применения конвенций еще больше расширилась благодаря фразе об «оккупации». Теперь стало невозможным отрицать наличие враждебных взаимоотношений только потому, что вторжение крупного государства на территорию маленького государства не встретило сопротивления.

Третий параграф ст. 2 блокирует еще одну потенциальную возможность уклонения от выполнения обязанностей, налагаемых МГП: речь идет о доводе, вытекающем из «оговорки об общем участии» в Гаагских конвенциях и других документах, принятых до 1929 г., состоящей в том, что если одна сторона конфликта не брала на себя содержащихся в этих конвенциях обязательств, то другие стороны, которые подписались под ними, так же могут их не выполнять»43. Теперь же последняя должна исполнять свои обязательства, если первая «принимает и применяет положения» конвенции (конвенций) и, как следует предположить, до тех пор, пока она убедительно демонстрирует неизменную приверженность им.

Если перейти от оснований и обстоятельств применения к рассмотрению того, каким образом структура конвенций определяет их применимость к тем или иным людям, то прежде всего обнаруживается, что конвенции рассчитаны на то, чтобы защищать индивидов в некоторых четко определенных ситуациях. Каждая конвенция занимается собственными категориями ситуаций. Определения отличаются точностью и про-

42Из преамбулы к докладу третьей комиссии («Комиссии по условиям и защите гражданского населения в военное время») на Конференции правительственных экспертов в апреле 1947 г. (Geneva, ICRC), 270.

43Дрейпер дает полезный обзор предыстории этого вопроса в книге

Red Cross Conventions.

228

Глава 5. Выработка Женевских конвенций

думанностью; приведенное здесь краткое изложение, разумеется, не должно использоваться вместо самих документов теми, кого интересует их юридическое значение. Категории покровительствуемых лиц таковы: в ЖК1 это законные комбатанты, раненные или заболевшие на суше; в ЖК2 это также законные комбатанты (плюс экипажи торговых судов и гражданских самолетов), раненные, заболевшие или потерпевшие крушение на море; в ЖК3 — не раненные законные комбатанты и все раненые, больные или потерпевшие крушение, которые попали

вруки противника и таким образом стали военнопленными;

вЖК4 — гражданские лица, под которыми подразумеваются в основном (т.е. за исключением тех ограниченных случаев применимости в отношении граждан «собственной страны», которые мы кратко рассматривали выше) люди, не упомянутые и не защищенные в ЖК1, ЖК2 и ЖК3, которые являются гражданами соблюдающего конвенцию государства и находятся в случае конфликта или оккупации в руках неприятельской державы. Поскольку определения покровительствуемых лиц в ЖК1, ЖК2 и ЖК3 описывают, используя терминологию Бакстера, «привилегированных комбатантов», из этого следует, что «непривилегированные» комбатанты, участвующие

вконфликте или сражающиеся против оккупации, не могут быть, в понятиях МГП, никем иным, кроме как гражданскими лицами. Действительность, к которой относятся конвенции, весьма своеобразна и совсем не похожа на ту действительность, с которой соотносятся права человека. Люди в ней становятся реальными только в определенных ситуациях или когда они делают определенные вещи — в этих случаях они действительно обретают несомненную вещественность и могут обрести защиту от бедствий вооруженного конфликта более мощную, чем могут им предоставить менее избирательно действующие инструменты из области прав человека.

Следует еще раз отметить, что права человека не выпали полностью из поля зрения Женевских конвенций 1949 г. Мы уже отмечали, что некоторые из разработчиков конвенций были прекрасно осведомлены о том, что происходило в Организации Объединенных Наций, о том, насколько это было важно особенно для Конвенции о защите гражданского населения во время войны и для любого распространения применения Конвенций с исключительно международных на внутренние конфликты. Отчет канадской делегации

229

Часть II. Реконструкция законов войны, 1945—1950 гг.

1949 г. уже упоминает очевидно подразумеваемое обстоятельство, что столкновения между правительствами и их собственными гражданами больше связаны с правами человека, чем с МГП. Один из высокопоставленных сотрудников британского Министерства внутренних дел считал это бесспорным. «Хартия [sic!] прав человека — вот место для нормы, предназначенной защищать гражданское население от его собственного правительства», — отметил Артур Страт [Arthur Strutt] в ноябре 1948 г. в ходе подготовки своей части проекта инструкций для делегации Великобритании на конференции 1949 г. Что касается «религиозных войн», на которые ссылались в Стокгольме как на тип немеждународной войны, требующей особого гуманитарного регулирования, то «они не являются уместными в Конвенции о защите гражданского населения, а должны входить в сферу действия Конвенции

огеноциде, вырабатываемой в настоящее время ООН»44. Четыре месяца спустя сотрудник британского Министер-

ства иностранных дел направил в Министерство внутренних дел некоторые свои хитроумные соображения по поводу политических аспектов вопроса о правах человека в том состоянии, в котором он находился после принятия ВДПЧ. Конвенция должна появиться в свое время, заявил он, но это дело не должно затягиваться на годы. Великобритания, таким образом, оказалась «в выгодном положении: а) мы можем безопасно вырезать из преамбулы и других не порождающих юридических последствий частей проектов конвенций слова, которые менее хорошо или менее авторитетно сформулированы, чем те, которые содержатся в Декларации прав человека; б) когда речь зайдет об обязывающих или имеющих юридические последствия положениях отдельных конвенций, мы сможем, если будем достаточно аккуратны... извлечь пользу из следующих аргументов к нашему удобству: (i) там, где мы хотим включить конкретное положение или фразу... мы можем заявить, что, поскольку Конвенция по правам человека еще не выработана и поскольку Декларация не является обязывающим документом, важно и оправданно включить этот конкретный аспект в конвенцию, которую мы обсуждаем; (ii) там, где мы хотим исключить конкретную фразу или положение, мы можем слегка видоизменить аргумент, заявив, что более

44 UK: FO 369/3970 K. 12091.

230