Материал: Alan_Karlson_-_Shvedskiy_experiment_v_demografi-1

Шведский эксперимент в демографической политике

ный размах Движение за народное образование (Folkliga bildningsrörelsen) воплотило позитивные социальные и демократические идеалы и должно быть использовано для ориентации народного сознания на достижение целей демографической политики.

Если подходить шире, образование должно стать главным инструментом формирования нового общества. Если на первых порах промышленная революция открыла множество каналов для повышения социально-экономического положения индивида, то теперь структура общества вновь затвердела. Классовое происхождение и образование все надежнее запирают каждого человека в предназначенном ему разряде дохода или профессии. Целью новой педагогики должен стать режим чистого равенства, в котором «вся циркуляция индивидов внутри общества есть исключительно циркуляция труда». Со временем это должно привести к непрерывному понижению реальной оплаты труда специалистов высшей категории и к относительному повышению заработков низкооплачиваемых работников. Но на промежуточном этапе, по мысли авторов, система образования должна служить главным средством профессиональной и социальной мобильности. Молодежи нужно помогать в выборе карьеры, соответствующей их интересам и способностям, без оглядки на классовую, семейную и гендерную принадлежность. Такая демократизация образования требует снятия финансового давления, ограничивающего образовательные возможности, и Мюрдали потребовали установления стипендий для учащихся, обладающих особыми склонностями и интересами, вне зависимости от классового происхождения47.

На последних страницах книги Мюрдали обратились к семье. В конечном счете, говорили они, демографическая политика и есть настоящая семейная политика. Они признали, что их предложения по устранению помех, препятствующих обычным людям вступать в брак и рожать «нормальное» число детей, предполагают глубокое изменение института семьи.

Отвечая на типичное обвинение в том, что рождаемость упала в силу «морального разложения» семьи, Мюрдали высказались как настоящие материалисты: «…нравы в сущности являются функцией институтов, а не наоборот. А институты, в свою очередь, во многом являются функцией всего

47 Ibid., pp. 278—283.

136

Глава 3. Социалистическая программа повышения рождаемости

общественного развития, которое в конечном счете определяется технологией». Ситуация требует не возрождения консервативных моральных норм, а такого изменения института семьи, которое привело бы этот институт в соответствие с со- циально-экономическими особенностями ХХ в. Только тогда «нравственность» будет обретена вновь48.

Развивая мысль своих американских наставников Огборна и Берджесса, Мюрдали подчеркивали, что семья утратила свои производственные, образовательные и защитные функции. Хотя семья в некоторой степени остается общественной единицей потребления, ошибочно считать, что у членов семьи все еще сохраняется общность экономических интересов. К тому же ткань прежней, старой семьи разрывают эмансипация женщин и новые формы брака. Мюрдали даже заявили, что «современная малая семья является почти… патологией»49. Они заключили, что «старые идеалы должны отмереть вместе с поколениями, которые их разделяли. Новые поколения, вооруженные в чем-то более гибкими жизненными ценностями, смогут более умело приспособиться к изменившимся обстоятельствам»50.

Касательно заботы о младенцах Мюрдали провозгласили, что «ложное индивидуалистическое желание» родителей к «свободе» в воспитании собственных детей проистекает из нездорового источника: «…набивший оскомину пафос, с которым защищают „личную свободу“ и „ответственность за собственную семью“, по большей части проистекает из на садистской склонности включать в это понятие „свободы“ неограниченное и неконтролируемое право господствовать над другими»51. Чтобы воспитать из детей уверенных в себе граждан современного мира, «мы должны освободить детей от нас самих». Семейные узы стоят на пути к более совершенному порядку.

Так называемая традиционная семья представляла собой всего лишь «убогий компромисс» между стабильной докапиталистической традицией и меняющимися условиями совре-

48Ibid., p. 288.

49Ibid., p. 303.

50Ibid., p. 295.

51Ibid., p. 299.

137

Шведский эксперимент в демографической политике

менной эпохи. Эта «компромиссная семья» лишена корней, изолирована и обречена на «разложение и бесплодие»52.

Социалистическим целям уничтожения социальных классов и создания общества, основанного на экономической демократии, соответствует не «слабая», «патологическая» старая семья, а barnkammarskolan, или детские дошкольные учреждения. Коллективное воспитание детей на средства государства благоприятствует социальному развитию, позволит всем детям освободиться от оков «старой семьи» и перейти в новую, эгалитарную семью53.

Следует изменить и само понятие «семьи». Современная семья, заявили они, должна восприниматься как часть большой национальной общности (storfolkhushåll), в которой гармония между экономическими стимулами и детьми восторжествует вновь, где женщины «в товариществе» с мужчинами будут заниматься производительным трудом, где общество возьмет на себя ответственность за детей, а устаревшие буржуазные отношения уступят место общественному сотрудничеству54.

Что до текущего динамического переходного периода к этому новому общественному устройству, то для Мюрдалей консерватизм — это наш противник. Сегодняшний консерватизм индивидуалистичен. Общество, которое стремятся защитить консерваторы, разлагается. В силу этого радикализм становится защитником и созидателем общества. Консерватизм стал либеральным, а радикализм социальным»55. При этом в их программе заложена возможность формирования «единой национальной идеологии в рамках демографической политики… которая объединит радикалов, прежде ревностно поддерживавших социальную политику, и консерваторов, которые с большим пафосом выступали за поддержание численности населения»56. Это согласие между радикалами и консерваторами в вопросе народонаселения послужит рычагом для полной социализации шведского общества.

52Ibid., p. 301.

53Ibid., pp. 309—317.

54Ibid., pp. 317—325.

55Ibid., pp. 320—321.

56Ibid., p. 323.

138

Глава 4 НОВЫЕ ДЕБАТЫ

О НАРОДОНАСЕЛЕНИИ

Первое издание «Kris i befolkningsfrågan» вышло тиражом, обычным для научных публикаций, и было быстро раскуплено. Второе издание появилось в начале 1935 г. В марте 1935 г. в ответ на читательский спрос в «популярном» варианте книжка была издана в бумажной обложке, а за 1937 г. это издание выдержало четыре допечатки.

Помимо необычайно большого объема продаж произведения, рассчитанного на академический круг читателей, книга тут же разожгла невиданную в Швеции общественную дискуссию. Первая реакция на «Kris i befolkningsfrågan» приняла форму подробных рецензий. Они публиковались на первых страницах ведущих стокгольмских ежедневных газет и были написаны самыми известными шведскими экономистами и социологами. Эти рецензии задали параметры политической реакции буржуазных кругов и сплотили социал-демократов в поддержку позиции по вопросу народонаселения.

Наставник Гуннара Мюрдаля Густав Кассель опубликовал в консервативной ежедневной газете «Svenska Dagbladet» весьма необычную серию из четырех статей. Кассель согласился с Мюрдалями в том, что вопрос народонаселения достиг критической точки, и признал значимость их книги: «Здесь перед нами весьма резким светом высвечена вся проблема в ее самых разных аспектах, причем сделано это с примечательной компетентностью… В сравнении с этой проблемой, поставленной теперь перед нами, все остальные проблемы эпохи отступают на задний план»1.

Тем не менее, продолжал он, весь подход Мюрдалей к этому вопросу заслуживает серьезнейшей критики. Их аргументы опираются на социалистическое, «если не сказать чисто ком-

1Gustav Cassel, “Vårt folks livsfraga,” Svenska Dagbladet (Stockholm), 25 November 1934.

139

Шведский эксперимент в демографической политике

мунистическое понимание общественного хозяйства». Кассель также подверг критике использование ими пропагандистских методов доказательства своей правоты. Мюрдали пошли на это, предположил он, чтобы показать, что коммунистическая плановая экономика является единственным решением. Более того, Мюрдали не сделали ни малейшей попытки оценить, во что обойдется предложенная ими программа, а ведь цена оказалась бы запретительно высокой. Они к тому же не предложили конкретной программы стимулирования притока капитала, а ведь это ключевой элемент любой попытки обеспечить будущее детей.

На протяжении нескольких тысяч лет, сказал Кассель, высокая материальная культура возникала только на основе свободного рынка. Несравненные достижения XIX столетия были основаны на либеральном устройстве экономики. Поэтому только экстраординарные причины могут оправдать отказ от этого пути и переход к деспотическому коллективистскому эксперименту.

Во второй статье Кассель набросился на утверждение Мюрдалей, что шведский народ может избежать вымирания только посредством перераспределения богатства и собственности, обобществления производства и радикального переустройства семьи. Он выразил неподдельный гнев в связи с утверждениями Мюрдалей, что либерализм — опасная, асоциальная сила, а буржуазный протест против политики обобществления семьи — это «индивидуалистический консерватизм, являющийся отражением гибельного для общества классового эгоизма». Это дешевые и нечестные обвинения, заявил Кассель. Он высказался в защиту существующей системы, в которой личная инициатива и ответственность обеспечивают постоянный рост уровня жизни: «Поэтому обвинение в том, что буржуазные добродетели целиком и полностью асоциальны, глубоко несправедливо»2.

Необходимо, продолжил Кассель, сделать все возможное для улучшения положения семей с детьми. Но если такие попытки не будут опираться на скрупулезный учет экономических реалий, они обречены на провал. Он отметил, что радикализм, объявленный сегодня панацеей от кризиса народо-

2Gustav Cassel, “Samhällsintresset i befolkningsfrågan,” Svenska Dagbladet (Stockholm), 27 November 1934.

140