В середине ХХ в. получают все большее распространение элитистские теории, среди которых формируются различные подходы к исследованию роли правящей элиты в развитых обществах. Попытки соединения элитистских и демократических теорий часто основываются на методологии структурного функционализма и сопровождаются вызывающим сомнение радикальным пересмотром некоторых фундаментальных принципов демократизма, отказом от принципа народоправия, сведением проблемы демократии и равноправия к выработке особой процедуры принятия политических решений, недооценкой роли социального творчества народа, конструированием спорных способов социального управления. Используя модернизированные нормативно-ценностные компоненты демократических теорий, современные теории элитизма формируются в виде концепции плюрализма элит на основе либеральных ценностей или в виде концепций демократического элитизма, тяготеющих к консерватизму.
При анализе общественных изменений часто применяются концепции, в которых хотя и не всегда используется термин «элита», но вместе с тем изучаются изменения в высшем слое общества, связанные с технологическими, организационно-управленческими, интеллектуальными и институциональными факторами. Так, уже в начале ХХ в. А.Богданов и Т.Веблен обратили внимание на то, что технократы - организаторы стали оттеснять владельцев капиталов и усиливать свои позиции в обществе. В 1930-х гг. А.Берли и Г.Минз выступили с утверждением о том, что функция управления капиталом в индустриальном обществе становится решающей, превращая тех, кто её реализует, в руководящую элиту, при этом власть переходит из рук собственников в руки наёмных менеджеров – профессиональных управленцев. Развивая данную концепцию, Дж.Бенхен указал, что в результате разделения функций владения собственности и управления в развитых странах последняя приобретает ключевое значение, возникает новый класс менеджеров и происходит «революция менеджеров». В послевоенный период в рамках теорий индустриального, постиндустриального и информационного обществ Дж.Гэлбрейт, Д.Белл, Г.Кон, П.Дракер, О.Тоффлер и другие акцентировали внимание на роли технологического прогресса, знании и информации как системообразующих характеристик современного общества и происходящей в связи с этим трансформации общества, на усиление власти профессионалов, людей, обладающих высоким культурным капиталом и критическим мышлением.
Концепции элитизма возникли из понимания важности для общества поддержания социального неравенства в противовес ранним теориям демократии, прокламирующим идеи равенства, часто равенства политического. Демократическая концепция исходит из того, что демократия – это
11
власть народа, в рамках элитических концепций обращается внимание на то, что элита обладает реальной властью в обществе, а демократия может являться одной из форм правления элиты. Продолжительные дискуссии между представителями альтернативных подходов способствовали эволюции классических теорий элитизма и демократии с учетом противоречивости и сложности реального устройства общества. Однако сохраняется их взаимная критика. Так, Д.Шпитц уверен, что свобода – достояние каждого человека, а не только прерогатива избранных. Он полагает, что классические теории элитизма являются угрозой современной демократии. М.Маргер отмечает: единственное, что объединяет старую теорию элитизма с современной, так это тезис о "власти немногих над массами". Г.О'Доннел и П.Шмиттер указывали, что теория элиты остается влиятельной интерпретацией политической структуры и поведения в современных обществах и что реальность элит признается почти всеми политическими аналитиками, безотносительно к их идеологическим или теоретическим привязанностям.
В настоящее время при всём многообразии концепций элит обнаруживается определенный общий постулат, на основе которого осуществляется их конструирование в связи с тем, что описание различий позиций элит и неэлитных групп часто в неявном виде исходит из трактовок социального равенства и неравенства в горизонтальном смысле как обыденных одномерных понятий; при этом подчеркивается неравенство их положений в обществе и на данной основе вырабатываются те или иные социальные проекты и рекомендации, направленные на переустройство общества. В связи с этим так или иначе сохраняются положения классических теорий элитизма, в которых абсолютизируются отличительные свойства процесса руководства обществом и особые качества представителей правящей элиты. Антиэлитисты не без основания обращают внимание на данное обстоятельство, но всё же также исходят из одномерного равенства и традиций анархизма и рассматривают наличие элитарности в обществе как следствие того, что роль народа при решении проблем общества остаётся второстепенной. При этом в традиционных подходах вне внимания остаются те аспекты положения элиты в обществе, которые связаны и регулируются отношениями равенства и неравенства, понимаемыми в вертикальном измерении как равенство и неравенство заслуг перед обществом.
Анализируя устройство демократического общества, Дж.Сартори обращает внимание, что равенством, которое решающим образом качественно определяет (centrally gualifies) вертикальные процессы и технологию демократии, является «равенство по основанию достоинств», то есть аристотелевское соразмерное равенство [6, с.883]. В связи с этим он выступает против широко распространённого положения о том, что равенство, представляя собой важнейшую ценность горизонтальной демократии,
12
в силу этого тем более не является и не может являться важнейшей ценностью вертикальной демократии, для которой такая ценность – свобода.
В деятельности элит сложным образом сочетаются общие и особенные характеристики, элементы равного и неравного положения в социальном пространстве. Отношения неравенства и равенства являются дуальными основаниями устройства общества, и было бы ошибочным абсолютизировать их социальную значимость и роль, отождествлять социоструктурный процесс с реализацией лишь одного из указанных оснований. Данный процесс складывается в результате противоречивого сочетания общего и особенного в культурно-статусных позициях социальных групп, элементов равенства и неравенства в их социальном положении. В связи с этим социальная структура и стратификационные процессы выражают взаимодействие двух противоположных сторон, каждая из которых не может быть понята сама по себе, вне отношений к другой стороне. Однако утверждавшиеся подходы к анализу социального устройства и положения правящей элиты в обществе недооценивают должным образом данное обстоятельство.
Принципы социального равенства регулируют связь между социальными результатами деятельности субъектов и их социальным положением. В связи с этим социальное равенство превращается в динамический феномен, который характеризует возможность индивида занять равное социальное положение при равных заслугах перед обществом и его изменение в зависимости от изменения данных заслуг. Интерпретация социального равенства как динамической характеристики предполагает и социальное неравенство, обусловленное различиями в заслугах людей и социальных групп перед обществом.
Таким образом, в правящей элите противоречиво соединяются и переплетаются элементы дуальных совокупностей: все её параметры, с одной стороны, выражают те свойства, которые позволяют ей выполнить так или иначе социальную роль макрорегулятора; с другой – характеризуют такие её свойства, которые частично дополняют первую совокупность, возможно парадоксальным образом и вместе с тем противоречат ей, вызывая деривации, дефекты, патологии. Употребление термина правящей элиты не предполагает его использования в этически нейтральном значении и требует оценки её деятельности по заслугам перед обществом.
Предлагаемый подход к определению понятия «правящая элита» основан на отказе от абсолютизации альтиметрической и меритократической её интерпретаций, он позволяет избежать односторонних суждений и оценок относительно элиты и её роли в обществе, исходит из признания правящей элиты в качестве обобщенной категории, особой социальной группы каждого стратификационного общества как сложного системного образования. При анализе элит и их роли в реальной жизни общества неиз-
13
бежно возникает потребность использовать разные измерения – статусноролевое, нормативно-функциональное, культурно-ценностное, организационное и временное. Данные измерения не являются абсолютно независимыми, они находятся в тесной связи, взаимовлияя друг на друга. В связи с этим формируются сложные процессы структурирования правящих элит и их различные типы поведения.
1.2. Структурное построение правящих элит
Правящая элита как особая макрогруппа является целостным и сложным социальным образованием. Ее представители властвуют в сложившихся социально-экономических и политических условиях при огромном влиянии на их действия структурных свойств всей правящей элиты. В связи с этим важное значение имеет изучение структурообразую-
щих связей элит, типов и форм их проявления. В настоящее время, не-
смотря на большой объем исследований по проблемам элитообразования, еще остается много белых пятен.
Социальные практики свидетельствуют об огромном многообразии процессов структурирования правящей элиты как особой макросоциальной группы, которая является внутренне неоднородной и значительно различается на разных этапах общественного развития. Формы элит выступают способом ее существования и выражения структурных связей по вертикали и горизонтали. Они характеризуются координатами социального пространства – времени; устойчивостью и изменчивостью, целостностью и некоторым уровнем сложности; могут быть необходимыми и случайными, исходными и производными, основными и побочными, нормальными и аномальными и т.д.
Многомерность культурно-деятельностных характеристик правящих элит, сложность процесса их структурирования и множественность форм его реализации затрудняют выработку универсальной классификации, хотя и не исключают наличия определенных типов и видов элитообразования, которые объединяют их по параметрам, имеющим больше сходства, чем различий. Данной проблемы в той или иной степени касались почти все крупные мыслители: Платон и Аристотель, Фома Аквинский и Т.Гоббс, Г.Моска и В. Парето, а также многие известные ученые самых разных направлений и школ социальных наук. Ими были предложены классификации, основанные на использовании подходов с различным составом критериев. Вместе с тем сохраняется потребность дальнейшего развития сложившихся представлений исходя из анализа базовых структурообразующих характеристик элитократических отношений через призму координат социального пространства-времени.
14
Каждая форма элитообразования, с одной стороны, определяется его структурным строением, с другой стороны, структурные различия правящих элит зависят от соответствующих форм их существования, и вместе с тем данное структурное своеобразие элит может быть выражено некоторым множеством отличающихся друг от друга форм. Структурное построение правящих элит, выражая особенности организации власти и общества, характеризуется типом и составом ее представителей, а также опосредствующими ее деятельность отношениями как внутриэлитными, так и элиты с обществом. Поверхностные, чисто количественные характеристики организации элиты хотя и не выступают абсолютно безразличными для процесса макросоциального управления, однако они остаются малосодержательными. Как заметил еще Г.Гегель, для общества не является «безразличным, стоит во главе государства один, несколько или все, но подобные чисто количественные различия поверхностны и не сообщают понятия предмета» [1, с.312].
Социальное предназначение правящей элиты в конечном счете состоит в использовании преимуществ своего особого положения в обществе в процессе макросоциального регулирования для обеспечения благополучия общества. Исходя из этого, уже древние мыслители выделяли ос-
новные и неосновные различия в формах организации власти и правления.
Так, Платон и Аристотель использовали критерий, учитывающий во благо кого реализуется власть, в интересах каких социальных групп. Все формы устройства власти в государстве Аристотель разделяет на правильные и ошибочные. Правильными являются те, где истинная цель властей состоит в общем благе. К ошибочным относятся такие формы, в которых имеется выгода одних правителей, а не народа. Только те государственные устройства, которые имеют в виду общую пользу, являются, согласно со строгой справедливостью, правильными; имеющие же в виду только благо правящих – все ошибочны и представляют собой отклонения от правильных [2,
с.456].
Разграничивая формы организации власти по количественному признаку (власть одного, власть немногих и власть большинства), Аристотель относил к правильным формам монархию, аристократию и политию, к неправильным – тиранию, олигархию и демократию. Исходя из аксиологического подхода, Ш.Монтескье выделял добродетель, умеренность и честность в качестве важнейших принципов классификации форм правления: демократии – добродетель, аристократии – умеренность, монархии – честь
[3, с.179, 181–183].
Эволюция представлений о классификации форм правления была связана с попытками приоткрыть завесу над таинственными загадками и парадоксами структурирования власти и конструирования на данной основе более адекватных способов адаптации общества к угрозам и вызовам
15