Материал: 386

особых правовых режимов с учетом особенностей правовой системы нашей страны.

4.Проблемы совершенствования института ограничений прав

исвобод человека и гражданина

Сегодня наиболее актуальными аспектами проблематики регулирования, реализации и защиты, закрепленных в Конституции РФ прав человека и гражданина являются вопросы о пределах реализации этих прав, а также о возможности и критериях их ограничения.

Ограничения прав и свобод граждан в последнее время все чаще становится предметом обсуждения среди российских политиков и экспертов, рассматривающих эту проблему в практической плоскости. Необходимость ограничений обосновывается, во-первых, нарастанием угрозы международного терроризма, в связи с чем, как правило, говорят о характерном для всего мирового сообщества кризисе либеральных ценностей. Вовторых, специфически российский аргумент сводится к констатации разрыва между правами и свободами, закрепленными в Конституции РФ, и реальной социальной практикой, в которой эти права не могут быть осуществлены. Отсюда делается вывод: честнее и целесообразнее было бы ограничить некоторые права, с тем, чтобы привести их в соответствие с уровнем реального правового развития общества.

Многие россияне согласны на существенное ограничение своих прав и свобод в обмен на безопасность. Согласно данным исследования центра, 60 % россиян согласны на временное приостановление права ездить за границу и свободно передвигаться по России.

59 % согласились бы с закрытием организаций и изданий, критикующих политику руководства государства, 89 % опрошенных высказались за усиление паспортного контроля и не против обысков подозрительных лиц. 57% опрошенных говорят, что согласны разрешить спецслужбам прослушивать телефоны и контролировать интернет1.

Для россиян, воспитанных при тоталитарной системе, особенно старшего возраста, проблемы ежедневного выживания и материального благосостояния гораздо важнее, чем вопросы свободы2.

Другой популярный аргумент в пользу возможности ограничения основных прав и свобод для преодоления разрыва между Конституцией и социально-правовой реальностью широко используется для обоснования реформы политической системы (и прежде всего таких ее направлений,

1Информация // Независимая газ. 2010. 2 сент.

2Лапаева В.В. Конституция РФ об основаниях и пределах ограничения прав и свобод человека и гражданина. Ограничения прав и свобод человека и гражданина [Электрон-

ный ресурс]. URL: newsru.com›В России›07oct2004/abroad.html.

51

как новый порядок выборов глав субъектов Федерации и переход к выбору депутатов Государственной Думы РФ только по партийным спискам). К этому аргументу прибегают те сторонники реформы политической системы, которые признают, что реформа чревата ограничением конституционных прав граждан, вытекающих из принципа народовластия. При этом обычно говорят, что, поскольку реализация прав граждан на выборах глав регионов и депутатов Государственной Думы по одномандатным округам фактически блокируется региональным административным ресурсом, то население ничего не потеряет, если эти права будут ограничены. Оно даже выиграет - федеральный центр, усилив управляемость государством, сможет полнее гарантировать другие права граждан1.

Таким образом, вместо того чтобы искать пути исправления недостатков практики (а здесь, как известно, много неиспользованных возможностей), эти недостатки делают аргументом против действующей Конституции РФ, которая является главным достижением всех предшествующих преобразований. Причем речь идет о нормах, закрепляющих права и свободы, которые признаны высшей ценностью, защищаемой государством.

Если проанализировать приведенные аргументы в пользу возможности ограничения основных прав и свобод с позиции правового подхода, то общую логику рассуждений можно выразить формулой: одни права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены для защиты других прав и свобод. Но в таком общем виде этот тезис неверен, поскольку не соответствует сути правового подхода. Распространенность подобных представлений обусловлена смешением таких различных правовых понятий, как «ограничение прав», «определение пределов правовой регуляции» и «гарантии против злоупотребления правом»2. Рассмотрим под этим углом зрения соответствующие нормы Конституции РФ.

Что касается пределов осуществления прав, то они очерчены в ч. 3 ст. 17 Конституции РФ, которая гласит: «Осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц»3.

В плоскости правового подхода эта формула означает, что индивид может осуществлять свои права в тех пределах, в которых не нарушаются аналогичные права других лиц. Таким образом, здесь, по сути, сформулирован принцип формально-юридического равенства, означающий отсутствие у любого индивида каких-либо привилегий перед другими людьми в

1Эбзеев Б.С. Личность и государство в России: взаимная ответственность и конституционная обязанность. М.: Норма, 2007.

2Лапаева В.В. Конституция РФ об основаниях и пределах ограничения прав и свобод человека и гражданина // Законодательство и экономика. 2005. № 1. С. 12.

3Конституция Российской Федерации (с учетом поправок, внесенных законом РФ о поправках к Конституции от 30.12.2008 № 7-ФКЗ) // Рос. газ. 1993. 25 дек.; 2009.

21янв.

52

сфере права. Этот принцип и задает пределы правовой регуляции, т.е. пределы осуществления основных прав и свобод1.

Важно подчеркнуть, что очерченная этим принципом мера правовой регуляции применима лишь к ситуациям, когда речь идет об использовании одного и того же права разными лицами. Исходя из принципа формального правового равенства, мы можем сказать, что право на жизнь одного человека не должно нарушать право на жизнь другого человека, право на участие в управлении делами государства одного гражданина не должно нарушать аналогичное право другого гражданина и т.д. Когда же говорят о том, что право на свободу слова одного человека не должно нарушать право на достоинство другого человека, то проблема переносится в иную плоскость: речь идет не об определении пределов осуществления прав, а о запрете злоупотребления правом в рамках уже заданных пределов реализации этих прав. В первом случае правовой принцип устанавливает пределы разграничения прав между двумя правопослушными субъектами, а во втором говорится о том, что установленные права не должны нарушаться: один человек не должен нарушать право на достоинство другого человека (а если такое нарушение имеет место, то никакое право на свободу слова или на неприкосновенность личности и т.п. не может служить ему оправданием).

Таким образом, популярный сейчас тезис о том, что одни права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены для защиты других прав и свобод, относится к ситуации возможного злоупотребления правами, к сфере правонарушений (т.е. нарушений уже установленных прав). Можно говорить о допустимости ограничения прав и свобод с целью защиты от террористической угрозы, но нельзя утверждать, что ограничение каких-то прав из-за невозможности их реализации на практике можно компенсировать более полным предоставлением других прав. Подобные представления находятся за рамками правовой логики. Правовой подход предполагает защиту и восстановление нарушенного права, а вовсе не подмену одного права другим (а тем более дополнения одного правонарушения другим). Ведь правовая норма содержит в себе санкцию за нарушение требований права, а не шкалу приоритетов различных прав, позволяющую заменять нарушенное право другим равноценным ему правом2.

Кроме того, когда говорят о возможности ограничения одного конституционного права для защиты другого, предполагают наличие некой шкалы приоритетов в системе основных прав и свобод человека и гражданина. Конечно, по смыслу присущего Конституции РФ естественно-

1См.: Гончаров И.В. Защита прав и свобод человека и гражданина в субъектах Российской Федерации с использованием мер федерального вмешательства: монография. Академия управления МВД России, 2004.

2Малько А.В. Об ограничении прав и свобод человека и гражданина в Конституции РФ // Государство и право. 2007. № 2. С. 7-8.

53

правового типа правопонимания (см. ст. 2 и ч. 2 ст. 17) права человека как естественные и неотчуждаемые являются приоритетными по отношению к правам гражданина. Но Конституция РФ не проводит достаточно четкого различия между правами человека и правами гражданина даже применительно к вопросу об ограничении прав и свобод в условиях чрезвычайного положения.

Так, содержащийся в ч. 3 ст. 56 перечень прав, не подлежащих ограничению в условиях чрезвычайного положения, включает только права человека. Однако здесь указаны далеко не все права. То обстоятельство, что в условиях чрезвычайного положения право гражданина на участие в управлении делами государства или право человека на тайну переписки могут быть ограничены, означает не девальвацию этих прав по сравнению с другими, а лишь то, что в условиях чрезвычайного положения реализация указанных прав может затруднить обеспечение безопасности и защиту конституционного строя1.

Тем более нельзя сказать, что Конституция РФ выделяет главные и второстепенные права применительно к нормальной ситуации (т.е. при отсутствии чрезвычайного положения). Очевидно, что в этом случае нельзя утверждать, например, что право гражданина на участие в управлении делами государства имеет приоритет перед правом человека на жизнь. В противном случае нам нечего будет возразить тем, кто скажет, что свободные выборы - это слишком дорогое удовольствие для страны, население которой вымирает, потому что не может в должной мере реализовать свое право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Конечно, если бы речь шла не об основных правах человека и гражданина, закрепленных в Конституции РФ и в общепризнанных междуна- родно-правовых нормах, невозможность осуществления на практике этих прав могла бы послужить основанием для отмены того или иного права в силу его социальной необусловленности. Но и в этом случае происходит не замена одного права другим, а идет обычный процесс изменения правовой регуляции с учетом возможностей и потребностей социальной практики.

К основным правам и свободам человека и гражданина эта логика не подходит, потому что все они в равной мере гарантированы действующей Конституцией РФ, дух и буква которой не допускают возможности отказа от какого-либо права. Речь может идти лишь о временных (ситуативных) ограничениях некоторых прав в период действия чрезвычайного положения.

Таким образом, возвращаясь к рассматриваемым аргументам в пользу возможности ограничения основных прав и свобод, можно сказать, что

1 Экштайн К. Основные права и свободы по российской Конституции и Европейской конвенции: учеб. пособие. М., 2005. С. 196.

54

единственный заслуживающий правового анализа аргумент связан с наличием террористической угрозы. Ясно, что угроза терроризма может стать достаточным основанием для такого ограничения. Однако ясно и то, что не любая угроза терроризма может служить основанием для ограничения основных прав, не все права могут быть при этом ограничены, а возможные ограничения должны осуществляться в определенных пределах и иметь временный характер.

Все эти вопросы требуют специальной правовой регламентации, которая согласно ст. 56 Конституции РФ может быть установлена в условиях чрезвычайного положения федеральным конституционным законом. В соответствии с таким законом для обеспечения безопасности граждан и защиты конституционного строя могут устанавливаться отдельные ограничения ряда прав и свобод, вводимые в определенных пределах и на ограниченный срок действия (ч. 1 ст. 56). При этом ч. 3 ст. 56 закрепляет запрет на какие-либо ограничения в условиях чрезвычайного положения целого ряда прав и свобод.

Речь идет не о неких «приоритетных» правах и свободах, а лишь о тех правах и свободах, реализация которых в условиях чрезвычайного положения не несет в себе угрозы для безопасности граждан и основ конституционного строя.

Так, Конституция РФ допускает ограничение в этих условиях свободы слова (ст. 29), но сохраняет гарантии свободы совести (ст. 28). Вне рамок подобной правовой регламентации любые ограничения основных прав и свобод под предлогом защиты от терроризма являются нарушением этих прав и свобод и носят произвольный характер.

Однако сторонники тезиса о том, что одни права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены для защиты других прав и свобод, не связывают свои предложения об ограничении прав с введением чрезвычайного положения. Говоря о возможности ограничения прав, они (явно или неявно) ссылаются не на ст. 56, а на ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, которая гласит: «Права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства»1.

В данном нормативном положении речь идет не о возможности ограничения одних прав человека и гражданина для защиты других, а об определении в федеральном законе пределов реализации прав и свобод в смысле ч. 3 ст. 17 Конституции РФ, а именно о том, что права одних лиц

1 Конституция Российской Федерации (с учетом поправок, внесенных законом РФ о поправках к Конституции от 30.12.2008 № 7-ФКЗ) // Рос. газ. 1993. 25 дек.; 2009. 21 янв.

55