Университет им. Константина Философа в Нитре, Словацкая Республика,
Зондирование ценностной платформы византийской философии и ее послания для современной европейской ценностной ориентации. Очерк проблематики
Пружинец Т., к. ф. н., доцент
Аннотация
В предлагаемом исследовании представлена проблематика ценностной платформы византийской философии. Статью начинает полемика о самой возможности открытия этой темы. В целом внимание сфокусировано на границах и сложностях поиска ценностной платформы византийской философии и в то же время на поиске возможностей ее обнаружить. Внимание обращается также на область культуры и семантики понятийного аппарата. На первый план выходит размышление о философском выражении космоса, а также о том, что представляют собой термины «синергетический» и «экуменический». В заключение статьи высказывается некоторые предположения о важности ценностной платформы византийской философии для современной европейской ценностной ориентации и ее направления.
Ключевые слова: византийская философия, византийская культура, ценностная платформа, космос, человек, личность, закон, справедливость.
1. Вопрос о ценностной платформе
Анализ проблематики ценностной платформы византийской философии, покоящейся на византийском наследии и исходящей из него, является одновременно и отвагой современной философии и ее актуальной задачей. Это смелый поступок потому, что исследователь в этой области рискует споткнуться, ведь обработка смысла, содержания и аппарата византийской философии как таковой только начинается.
Польский ученый Магдалена Яворская-Волошинская, говоря о ситуации в польской среде, справедливо пишет: «...что касается Византии и ее культурного наследия, то пропагандируются и пользуются предпочтением прежде всего результаты в области литературы, истории, права, истории искусства и археологии, а между тем результаты философских исследований в значительной степени игнорируются»1.
И в Словакии исследование византийской философии также находится в зачаточном состоянии, но, как отмечает известный словацкий философ, эксперт в области византийский философии Ян Зозуляк, «в последние годы выяснилось, что византийская философия играет незаменимую роль в истории европейской философской мысли, поэтому повышенное внимание ей начали уделять и в Словакии».
Хотя византийская философия начала систематически исследоваться сравнительно поздно, на рубеже XIX -- ХХ вв. (греческий историк философии В. Н. Татакис и французский историк философии Эмиль Брейе), и хотя ее профессиональная платформа была создана в Международном обществе по изучению средневековой философии только в 1975 г., следует все же отметить, что в прошлом веке было опубликовано значительное количество переводов византийских философов, исследований и статей, посвященных византийской философии. В. Н. Татакис некоторое время учился и работал во Франции, где впервые опубликовал свой труд: La Philosophie byzantine («Византийская философия») как часть издания „L'Histoire de la Philosophie “, автором которого был Эмиль Брейе (1949). Работа была опубликована в престижном издательстве Presses Universitaires France и была много раз переиздана. Этот труд до сих пор остается «пилотной монографией» (Neupauer Eduard. Filosofie v Byzanci. Dve metodologickй studie. Zapadoceska univerzita v Plzni. Plzen, 2011. С. 8), ретинальным и новаторским произведением по истории философского мышления Восточно-Римской (Византийской) империи» (Zozulak Jдn. Byzantska filozofia. Vydavatels a nakladatels Ales Cenek, s.r.o. Plzen, 2017. С. 27).
Международное научное общество с французским названием „Sociйtй Internationale pour E'tude de la Philosophie Mйdievale“ (также известное как SIEPM) было основано в 1958 г. Одним из комитетов научного общества является Комиссия по византийской философии. В настоящее время ее координатором является Катерина Иеродиакону из Афинского национального университета имени Каподистрии (E0viko каї Капобіотріако Потєпютцщо ABqvњv).
Таким образом, если мы говорим, что анализ ценностей византийской философии является смелым почином для современной философии, мы имеем в виду открытую возможность рисковать, поскольку можем получить неполные и несистематические результаты, которые скорее будут представлять фрагментарные разработки или незавершенные размышления. Такой риск, однако, является частью каждого научного исследования, и это справедливо также в отношении данной статьи. Следовательно, его следует рассматривать только как одну из попыток найти и обнаружить основную ценностную платформу византийской философии, как попытку, не дающую готовые ответы, однако открывающую саму тему или, скорее, вопрос. Тем не менее это указывает на то, что исследования в области византийской философии и, в частности, в области ее системы ценностей, являются актуальной задачей прежде всего потому, что современная Европа пытается обнаружить свои идейные и культурные корни, к которым часто апеллирует не только в идейном, но и в политическом дискурсе -- либо с целью искреннего поиска и определения своей идентичности, либо для маскировки политических целей, когда участвует в политических играх. Однако решение проблемы ценностей в византийской философии является актуальной задачей также и потому, что европейское философское мышление нуждается в обоих легких -- как в легких на Востоке, так и в легких на Западе. В этом смысле послание русского поэта и философа Вячеслава Ивановича Иванова о сближении Востока и Запада, которое он представил в знаменитом афоризме «дышать двумя легкими», -- неизменно актуальное задание.
византийский философия идентичность ценностный
2. Ограничения и сложности в поиске ценностной платформы
При поиске и выявлении ценностной платформы византийской философии мы сталкиваемся с тем фактом, что византийская философия все еще находится в начальной разработке, хотя новаторские начинания, безусловно уже давно позади. Ян Зозуляк, на мой взгляд, справедливо констатирует: «Несмотря на новые сведения, доныне не удалось обстоятельно изучить и проанализировать византийское философское мышление и удовлетворительно ответить на вопрос, какого прогресса достигли византийские философы в свое время, чем обогатили философское мышление своих предшественников, в какой мере они повлияли на философское мышление европейских философов позже и каково было их влияние на сирийскую, арабскую, латинскую и славянскую культуру». Действительно, то, что до настоящего времени не удалось детально исследовать и проанализировать византийское философское мышление, является фактом, который усложняет поиск ее ценностной платформы. Эти осложнения конкретизируем в следующих проблемных пунктах.
Необходимо осознать тот исторический факт, что византийская философия зарождалась поэтапно, как и сама Византийская империя, начиная с преобразования Восточной Римской империи в средневековую Византийскую империю, которая достигла кульминации своего развития в IX-XII вв. Сегодня можно констатировать как минимум три этапа: античный, ранневизантийский и византийский. Что касается философии, то необходимо проследить этапы ее развития в разные периоды. Существует множество периодизаций; дискуссия о более широком или более узком ограничении хронологии в научных кругах продолжается, о чем пишет Ян Зозуляк. Необходимо серьезно учитывать сложность этой периодизации, «проблему ее датирования» и «различия в подходах к периодизации отдельных периодов развития философского мышления», которые еще больше усложняют осмысление ценностной платформы византийской философии. К осложнениям относится сам факт «неясности в понимании концептов философия и философ», что ставит под сомнение существование философии до ХІ века. Византийская философия в действительности многозначное и сложное явление. Ее можно понять как академическую дисциплину, однако в общем -- и как христианское мышление, и - одновременно -- как форму практической жизни. Для языческого мышления употреблялось значение «внешняя мудрость», или «смешанная мудрость».
Многозначность понимания философии11, многочисленность и разнообразие византийских философов, их разнородность, проблема самоопределения, влияние многообразных ренессансных течений, как и неравномерность развития самой византийской философии, разумеется, затрудняют исследования ее ценностной платформы. Хотя византийская философия вдохновлялась аристотелизмом и неоплатонизмом, все же философские подходы и интерпретации были гораздо более плюралистичны. И у византийских философов находим разные подходы, начиная с философов неоплатонической афинской школы V в. (напр., ПрбкЛо о Aiвфoyoз, Прокл, прозванный Преемником), многочисленных более или менее значительных христианских философов VII в. (напр., Eiй9avoз о AAeЗavфpeuз, Стефан Александрийский), ХІ-ХІІ вв. (напр., МіхадА VeAAoз, Михаил Пселл или его последователь в Константинопольском университете Iњвwnз о IiaAфз, Иоанн Итал, Ештратюс; Niaз, Евстратий Никейский), ХІІІ в. (напр., 'Імодф TaKevфuTqз, Иосиф Ракендитис), ХІІІ -XIV в. (напр., ©eoфњpoз Метохтгцс;, Феодор Метохит), XFV-XV вв. (reњpYioз Гєщотос; nAqOњv, Георгий Гемист Плифон) и многих других, даже до гуманистических подходов философов XV в. (напр., МадА АпоотоАюс; aiebo АпоотбАцс;, Михал Апостолис; lњвwnз ApYoponooAoз, Иоанн Аргиропул) и христианских защитников аристотелизма (напр., reњpYioз Коиртєошс; EXoAвpioз, Георгий Коуртесиос Схолариос, позже патриарх rewафioз В', Геннадий II). этой связи укажем, что под термином фооофос; (или же во множественном числе фооофоЦ в Византии подразумевали не только учителей философии и обычных профессоров философии, которые работали в императорском университете (исходя из современного понимания университета) и имели такие титулы, но также и профессионалов классического образования в целом, даже аскетов, которые были ценителями жизненной мудрости (подробнее об этом см.: Milko Pavel. Uvod do Byzantskй filosofie se studn Michala Routila Na Vychod od Antiochie. С. 108-117).
Помимо более или менее видных философов разных периодов, необходимо принимать во внимание различные формы возрождения в смысле усиления восприятия древнего наследия, как например: первую волну гуманизма, или Македонский ренессанс (IX-ХІ вв.), вторую волну гуманизма, т. н. Комниновский ренессанс (ХІ-ХІІ вв.), третью волну гуманизма, или Палеологовский ренессанс поздневизантийского периода (ХШ-ХГУ вв.).
Следует также учитывать методологический и герменевтический уровни подхода. Мы должны принять во внимание тот факт, что невозможно предложить так называемый «правильный метод» к теме философии в Византии. Возможно, правда, в последнюю очередь, затруднение исследования вызвано «филологизацией проблемы», которую очерчивает Э. Неупауэр. Neupauer Eduard. Filosofie v Byzanci. С. 68. В этом контексте Э. Неупауэр делает интересный намек на саму герменевтику. Он пишет, что и первая часть третьей работы историка философии Ганса-Георга Гадамера „Истина и метод “ („Wahrheit und Methode. Grundzьge einer philosophischen Hermeneutik “ называется «Язык как средство герменевтического опыта» (с. 70).
Имеет место и сложность развития самого греческого языка и его семантические преобразования. Переоценивать эти обстоятельства нет необходимости, но учитывать вышеупомянутые оговорки и трудности такого сложного явления, как византийская философия, нужно. В этом контексте можно задать ряд вопросов: возможно ли вообще определить ценностную платформу византийской философии, поскольку еще не удалось детально исследовать и проанализировать византийское философское мышление? Нет ли опасности прийти к чрезмерному обобщению? Нет ли риска искусственной универсализации сложного исторического, лингвистического и интеллектуального комплекса, который должен был бы изучаться скорее парциально?
3. Возможности выявления ценностной платформы
Если ответственно искать и выявлять ценностную платформу, которая была одновременно как краеугольным камнем, так и продуктом византийской философии, нам необходимо осознать социально-политическое и религиозное основание, на которой была построена византийская цивилизация, или же византийская культура. Выдающийся русско-югославский византолог Георгий Александрович Острогорский (срб. Георге Острогорски) определил ее как синтез римской государственной формы, греческой культуры и христианской веры. Чешский византолог и филолог Владимир Вавринек так прокомментировал дефиницию Острогорского: Острогорский «тем самым затронул три наиболее важные черты византийского общества». Вместе с тем он считает нужным «сделать акцент на том, что все эти компоненты действительно составляли целостное, органически связанное единство, в котором он и сливались и взаимообусловливали друг друга. Тем самым византийская цивилизация приобрела особую, своеобразную уникальность, которая своей монолитной цельностью создает впечатление застывшей неподвижности. Однако, - считает он, - это слишком одностороннее представление, и оно в некоторой степени вводит в заблуждение». Вавринек, таким образом, с одной стороны, подчеркнул факт уникальности византийской цивилизации, а с другой - выступил против теории оцепенения и неподвижности, за которую ее можно было ошибочно принять. Но правда в том, что для Византийской империи были характерны «приспособляемость» и «постоянный совет перемен».
Оговорки и препятствия, которые мы представили выше, являются границей и одновременно верным маяком, сигнализирующим правильность/неправильность пути. В этом контексте мы обнаруживаем два факта. Во-первых, византийская философия исследовала те же темы, которые изучала (или же открыла) античная философия. Античная философия не внезапно закончилась, и византийская философия не внезапно началась. Мы говорим о бесспорном продолжении предшествующего мышления. В этом контексте Павел Милко утверждает, что византийская философия изучала те же темы, что и философия предыдущего периода, возможно, даже поставила вопрос о том, что такое человек. Ян Зозуляк идет еще дальше, утверждая, что византийская философия занималась и другими темами, например, темой бытия и небытия и т. д. Во-вторых, это было христианское послание, и в частности богословие, которое определяло общую направленность византийской философии, при том, что это не значит, что византийская философия не должна была быть автономной и независимой от богословия. В этом контексте можно вспомнить многочисленность византийских философов, разнообразие их методов и проблему самого определения философов и философии, как мы писали выше (см., например, сн. 11, 12).