Трудно поддается осознанию само представление об первичном образе (визуальном или каком-либо ином) в составе модели абстрактного значения слова. Вполне очевидно, что единственным синэстетическим образом в таком случае может быть один из элементов, который символизирует целое значение абстрактного слова.
Означающее
Перейдем к рассмотрению кардиального вопроса о поиске подходящей фонологической теории, которая могла бы лечь в основу фонемной интерпретации означающего. Теперь обратимся ко второй из обозначенных выше проблем -- из чего складывается означающее? Конечно, можно предположить, что означающее -- это цельный и неделимый образ, и он не из ничего не складывается, однако это не так, поскольку и сам знак как прообраз означающего являются дискретной единицей, складывающейся из составляющих элементов, которыми являются звуки или буквы. Следовательно, и означающее соответствует в этом плане своему знаку как своему прообразу и тоже складывается из неких первичных элементов. Итак, необходимо пояснить суть составляющих элементов всех элементов модели значения слова, но прежде всего, нужно просто объяснить, из каких элементов складывается означающее как образ знака.
Другими словами, нужна некая фонемная теория (фонология), которая могла бы проложить мостик от звучащего слова как реальной фонетической материи (собственно знака), с одной стороны, и с другой стороны, к означающему -- материи идеальной, психической, т.е. ментальной копии знака в сознании коммуникантов. И такую теорию фонемы мы обнаруживаем у Бодуэна де Куртенэ, точнее -- в одном из его представлений о фонеме (психологическом), -- при этом подчеркнем, что у Бодуэна в целом насчитывается четыре теории фонемы: фонема как подвижной элемент морфемы и признак известной морфологической категории -- разработано МФШ с добавлением понятия гиперфонемы; фонема как аккорд кинакем, т.е. различительных признаков фонемы -- разработано Пражской школой (якобсоновский «пучок РП») с добавлением понятия архифонемы; фонема как звуковое единство для ряда родственных языков (ночь--нічь) -- мы назвали такую единицу генетофонемой) -- не разработано ни в одной из школ из-за неясности научных перспектив, хотя эта единица может стать основой фонологической компаративистики [9].
Итак, особо скажем о четвертом, но самом главном по значимости и первым по времени появления представлении Бодуэна о фонеме, которое и ложится в основу теории значения -- речь идет о фонеме как образе звука в языковом сознании человека.
Именно такой психологический и в силу этого продуктивный смысл вкладывает в термин «фонема» в момент ее открытия родоначальник фонологии Бодуэн де Куртенэ (он придерживается этого определения фонемы как основного всю свою жизнь). Так, во «Введении в языковедение» Бодуэн пишет: «Постоянно в нашей психике существующее представление „звука“, т.е. одновременного сложного комплекса произносительных работ и получаемых от этого впечатлений, мы будем называть фонемою» [10. С. 249]. Нет никакого сомнения в том, что под фонемой Бодуэн здесь под словом «представление» понимает образ звука (это определение фонемы будет неоднократно дублировано в трудах Бодуэна, наконец фонема приобретет вид «психического эквивалента звуков языка» и в кратком виде сведется к определению в словаре Брокгауза и Евфрона как «звукопредставления», т.е. ментального образа звука). Вот с этих фонологических позиций можно ответить на вопрос, из чего складывается означающее как ментальный образ цельного звучащего слова в модели его значения: оно складывается из бодуэновских психологических фонем-звукопредставлений (фонем как образов звуков, составляющих обзначающее как цепочку звукообразов), при этом в реальности само физическое слово складывается из собственно реальных и материальных звуков членораздельной речи.
Таким образом, подводя итоги данным размышлениям, отметим, что модель значения слова включает в себя четыре элемента. 1. Фонетический или графический знак в виде звучащего или написанного слова, т.е. знак из звуков или букв (т.е. графет, этических единиц) на материальном уровне. 2. Означающее из фонем (или графем) как образов звуков (или букв) на ментальном уровне модели значения слова (и морфемы). 3. На материальном уровне экзистенции сам предмет (или качество, количество, состояние, процесс или характеристика процесса -- в соответствии с этим в языке сформированы части речи, включая гибридные).
Образ предмета (признака, количества состояния, процесса или признака процесса), т.е. то, что стоики обозначили термином «означаемое». Важно подчеркнуть, что означаемое может быть виртуальным, воображаемым, т.е. не иметь прообраза в реальном мире. Кроме этого, означаемое может быть представлено в разной степени осознанности: от простого образа до представления и понятия -- в зависимости от информированности субъекта (компетентности языковой личности).
При этом означающее, являясь неотъемлемым элементом значения слова или морфемы, составляется из единиц, которые открыл Б. де Куртенэ, определив их как образы звуков и назвал фонемами языка. Таким образом, Бодуэн, открыв психологическую фонему, сформировал базу для создания адекватной модели значения слова или морфемы, внеся неоценимый вклад в общую теорию понимания слов и высказываний языка.
Выводы
Что следует из сказанного для лингвистики? Нужно создавать словари нового типа и грамматики нового типа с учетом принципа валентности и поля. Если встать на позицию, что теория поля должна консолидироваться с теорией двунаправленной валентности, чтобы лечь в основу теории понимания, необходимо создать новую генерацию словарей. В итоге ассоциативные словари, имеющие огромное значение в процессе преподавания того или иного языка как иностранного, должны соединиться с корпусными тезаурусами, построенными по полевому принципу, в результате возникнет новая генерация лингвистических тезаурусно-корпусных словарей, т.е. валентно-полевые словари-корпусы.
Представляется, что такие словари смогут оказать значительную помощь в деле преподавания любого языка в иноязычной среде. Валентностно-полевое представление о слове влечет за собой и новый подход к грамматике, который уже осуществляется в наше время в виде функциональной грамматики (труды А.В. Бондарко и его последователей), построенной с учетом идеи поля. Идеи валентностной грамматики в целом уже реализованы в известной концепции «смысл-текст» И. Мельчука и Ю.Д. Апресяна. Дальнейшее развитие русистики должно привести к синтезу этих очень плодотворных концепций.
Библиографический список
1. Киров Е.Ф. Текст и дискурс в семиотическом соотношении // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 2: Языкознание. 2018. Т. 17. no 2. С. 15--25.
2. Античные теории языка и стиля. М.; Л.: ОГИЗ, 1936.
3. Соссюр Ф. Курс общей лингвистики (комментарии Тулио де Мауро). Екатеринбург: Изд-во Уральского ун-та, 1999.
4. Резников Л.О. Гносеологические проблемы семиотики. Л.: ЛГУ, 1964.
5. Головин Б.Н. Общее языкознание. М.: Просвещение, 1979.
6. Киров Е.Ф. Теоретические проблемы моделирования языка. Казань: Изд-во КГУ, 1989.
7. Kirov E. Das Zeichen und die Bedeutungstheorie // History and Rationality. The Skovde Papers in &е Historiography of Linguistics. Mьnster: NodusPublikationen. 1995. P. 227--236.
8. Современный русский язык: Учебник: Фонетика. Лексикология. Словообразование. Морфология. Синтаксис / под общ. ред. Л.А. Новикова. СПб.: Изд-во «Лань». 2003.
9. Киров Е.Ф. Фонология языка. Ульяновск: СВНЦ, 1997.
10. Бодуэн де Куртенэ И.А. Избранные труды по общему языкознанию. Т. 2. М.: Изд-во ФН СССР. 1963.
References
1. Kirov, E.F. (2018). Text and discourse in semiotic ratio, Vestnik of Volgograd state University. Series 2: Linguistics, 17(2), 15--25.
2. Ancient theories of language and style (1936). Moscow--Leningrad: OGIZ.
3. Saussure, F. (1999). Course of General linguistics (comments by Tulio de Mauro). Yekaterinburg: Publishing house of the Ural University.
4. Reznikov, L.O. (1964). Epistemological problems of semiotics. Leningrad: Leningrad state University.
5. Golovin, B.N. (1979). General linguistics. Moscow.
6. Kirov, E.F. (1989). Theoretical problems of language modeling. Kazan: KSU publishing House.
7. Kirov, E. (1995). Das Zeichen und die Bedeutungstheorie In History and Rationality. The Skovde Papers in the Historiography of Linguistics. Mьnster: NodusPublikationen. pp. 227--236.
8. Modern Russian language: Textbook: Phonetics. Lexicology. Word-formation. Morphology. Syntax (2003). L.A. Novikov (Ed.). St. Petersburg: Publishing house “LAN”.
9. Kirov, E.F. (1997). The Phonology of the language. Ulyanovsk: SVNTS.
10. Baudouin de Courtenay, I.A. (1963). Selected works on General linguistics. Vol. 2. Moscow: Publishing house of the USSR FN.