Во время фашизма больше не было разговоров об аграрной реформе. Но нельзя отрицать, что преобразования Агро Понтино, нижнего Вольтурно, части Тавольера и начатое -- крупного сицилийского поместья с экспроприацией больших площадей, расценками за них и передачей земель семьям сельскохозяйственных рабочих в конечном счете это действия в рамках частичной аграрной реформы, хотя она и замаскирована более нейтральным термином «колонизация» (Perini, 1948).
Но не следует считать, что аграрные вопросы для фашизма были на втором плане. С идеологической точки зрения фашизм возлагал на сельский мир большие надежды, в отличие от хаотичного и нестабильного города. В глазах нового правящего класса он представлял собой оплот традиционных ценностей, таких как семья, религиозность, этика сбережений, на которых, как полагали, основывалась национальная идентичность. Фашизм как движение мог бы иметь успех в сельской местности, опираясь на арендаторов и крупных и средних землевладельцев. Поэтому целью среднесрочной аграрной политики фашизма, направленной на обеспечение социального мира и стабильности в деревне, стало сокращение числа батраков, наиболее политизированного контингента среди сельскохозяйственных рабочих, и появление большого числа мелких независимых собственников агоШ, Fornasari, 2011: 34).
Арриго Серпиери, агроном и идеолог программы по осушению болот, писал о том, как аграрная политика могла бы укрепить национальное единство страны:
Монолитность нации предполагает определенную однородность интересов <...> непонятно, как это может быть достигнуто в такой стране, как Италия, где сельские классы остаются в подчинении всем остальным силам нации, ради того, чтобы позволить доминировать промышленному капитализму Севера и его рабочим. Не в этом ли суть дисбаланса между Севером и Югом Италии, одного из главных препятствий на пути к достижению подлинного национального единства? (8егр1ег1, 1925: 9).
Программа по осушению болот была важной частью аграрной политики режима Муссолини. Попытки осушения предпринимались в разное время. Так, сразу же после объединения Италии они потерпели крах из-за противодействия крупных помещиков, увидевших в них угрозу своему статусу. Как считал ведущий итальянский историк сельского хозяйства и один их главных интеллектуалов Итальянской коммунистической партии Эмилио Серени, программа по осушению не могла радикально изменить ситуацию в деревне. Сравнивая политику Христианско-демократической партии после Второй мировой войны с фашистским опытом, он писал:
Типичной в этом смысле является политика субсидий и государственных отчислений на мелиоративные работы в аграрной области. Клерикальные правительства не проводят в этой области политики, которая существенно бы отличалась от той, которую в течение двадцати лет торжественно провозглашали декларациями о «системном осушении». Но каково было истинное классовое содержание этой политики, скрывающейся за псевдонаучным и псевдотехнологическим фасадом «системного осушения»? В течение двадцати лет и до сих пор оно состоит в том, что за счет общества и благодаря использованию государственных средств, право собственности на земли, выросшее в цене, осталось за крупными помещиками, которые не хотели или не знали, как их улучшить, используя свои собственные средства (Бегеи, 1966: 352).
Новая итальянская демократия и аграрный вопрос
Вторая мировая война нанесла серьезный урон итальянской деревне, результаты уже проведенного осушения были фактически уничтожены. Итальянское Сопротивление, особенно в регионах Эмилия-Романья, Тоскана, Пьемонт, Ломбардия, Венето и Фриули, история имело широкую поддержку в деревнях. Участие крестьян в антифашистском движении в разных формах (от саботажа до вооруженного сопротивления) придавало им уверенности в возможностях борьбы за собственные интересы.
Уже в 1942-1943 годах антифашистские партии включили аграрный вопрос в свои программы. «Партия действия» (Partito d'Azione), одна из главных в антифашистском сопротивлении, в свою программу «Семь пунктов» включила необходимость аграрной реформы. В дискуссиях при принятии программы активисты выступали «за радикальную реформу, направленную на наиболее широкое участие трудящихся масс в пользовании землей», причем «индивидуально и коллективно». Подчеркивалось, что радикальная реорганизация землевладения должна сопровождаться возобновлением специализации сельского хозяйства, которую ликвидировал режим Муссолини (Ragghianti, 1962: 320). В брошюре «Восстановительные идеи Христианской демократии» (Le idee ricostruttrici della Democrazia Cristiana), опубликованной еще в 1943 году, до падения режима Муссолини, католические деятели следующим образом сформулировали задачу аграрной реформы:
Постепенное превращение батраков в испольщиков или хозяев, когда этого требуют обстоятельства, в членов управления агропромышленных ферм. Необходимо содействовать (без ущерба для производительности и потребностей управления) выкупу земли фермерами путем проведения земельной реформы, которая ограничит владение землей, что позволит создать полноценный класс мелких независимых собственников. Осуществление этой реформы, с учетом критериев местности, качества земли и производственных особенностей, должно стать одной из основных задач региональных представительств. В любом случае работникам сельского хозяйства будет гарантировано право первого предложения приобретения, с учетом налоговых и финансовых средств на покупку и прямое управление. В рамках аграрной реформы идея колонизации крупного помещичьего хозяйства должна, наконец, найти эффективное применение (Demofilo, 1943: 3).
Бедственное состояние южных деревень было описано еще в 1933 году в известном романе итальянского антифашистского писателя Иньяцио Силоне «Фонтамара». На страницах романа один крестьянин так объяснил социальную иерархию деревни:
Во главе всего -- Бог, Господь Небес. Первый после него -- князь Торлониа, господин земли. Затем идут вооруженные стражники князя Торлониа. За ними -- собаки вооруженных стражников князя Торлониа. Потом ничего. Потом опять ничего. Потом опять ничего. Потом крестьяне. Это и все (Silone, 1980: 47-48)®.
Эмилио Серени, будучи агрономом по образованию и имея представление о технических сторонах сельскохозяйственного производства, в 1943 году написал работу «Аграрный вопрос и национальное возрождение» (La questione agraria nella rinascita nazionale). В ней представлен анализ состояния аграрного сектора и его порядки в двадцатилетний период фашистской диктатуры. Он продемонстрировал, как именно фашистская политика «военного хозяйства» способствовала подчинению крупного землевладения интересам финансового капитала (Sereni, 1975: 90). В результате, по мнению Серени, Италия из «сельскохозяйственно-промышленной» страны превратилась в «промышленно-сельскохозяйственную», иными словами, промышленный сектор, городская среда и городские социальные группы стали главными акторами в экономике страны (Ibid.: 24-37).
От надежд к реформе через борьбу
В высказываниях Серени обозначены главные линии аграрной политики Итальянской коммунистической партии в послевоенный период. Как заметил итальянский историк Джузеппе Вакка, в них есть «почти полное совпадение аграрного вопроса с вопросом Юга» (Vacca, 2007). В своей деятельности в качестве председателя Комитета национального освобождения в Ломбардии Эмилио Серени настаивал на скорейшем переходе к обсуждению аграрного вопроса, дабы избежать «противостояния между Севером и Югом и реально объединить людей Центральной и Южной Италии» (Vecchio, 2011: 380). Аграрная реформа должна была служить не только объединению крестьянских масс южных областей с рабочими северных городов (о чем Антонио Грамши писал еще в 1920-х годах), но и основой новой демократии в Италии. Но подобная политика во время правления первых кабинетов освобожденной Италии не нашла поддержки у всех партий, вошедших в правительство. Фаусто Гулло, коммунист и министр сельского хозяйства в 1944-1946 годах, в 1944 году (еще в военное время) стал автором нескольких разнообразных декретов о пользовании необрабатываемыми землями, об аграрных договорах, о создании «народных зернохранилищ». Законодательство Гулло произвело огромный эффект на крестьян Юга: начались захваты необрабатываемых земель, формирование кооперативов. Пол Гинзборг в своей истории послевоенной Италии так оценил результаты законодательной деятельности «министра креистория стьян» (как называли его в то время):
Это вызвало ответную реакцию у крестьян Юга по двум причинам. Во-первых, крестьяне были по своим убеждениям легалистами и были вынуждены в борьбе за справедливость уважать законы. И здесь получалось так, что их борьба, казалось, была поддержана государством, которое включило некоторые из их требований в законы. Во-вторых, подталкивание крестьян в сторону объединения в кооперативы и комитеты с целью возможности использовать новые законы явилось наиболее сильным стимулом для коллективных действий. Гулло стремился мобилизовать, а не разобщить крестьянство Юга, подтолкнуть использовать семейные стратегии, коллективные действия, помочь преодолеть их фатализм и изоляцию (Ginsborg, 1990: 61).
Декретами Гулло поощрялись осушение земель, преобразования крупных поместий в мелкие и средние. Закон № 279 от 19 октября 1944 года «О предоставлении крестьянам пустующих земель» обязывал помещиков сдавать во временное пользование пустующие или плохо обрабатываемые земли (сроком до 4 лет) крестьянско-батрацким кооперативам. Арендная плата за землю не должна была превышать 1/5 годового урожая, получавшегося с земельного участка в последние пять лет.
Хотя в прошлом были приняты схожие законодательные акты о необрабатываемых землях (например, в 1919 и 1920 годах), но действительно революционным был тот факт, что эти указы разработаны коммунистическим представителем. Масштабы крестьянского движения на Юге стали беспрецедентными: активность южных деревень сломала традиционный изоляционизм и стала частью национальной политики. Это было неожиданно и для левых партий. Вот отчет провинциального комитета Итальянской коммунистической партии в Козенце, в Калабрии:
Менее года назад крестьяне были для нас совершенно чужды и в значительной степени враждебны. Но теперь они доверяют нам и приходят в большом количестве. Это объясняется прежде всего многочисленными действиями, которые мы предприняли в крае для передачи необрабатываемых земель, а также решениями вопросов сельскохозяйственных договоров. Основано множество крестьянских лиг: если в июле 1944 года в них входили 12 000, то сейчас -- около 40 000 человек (Rossi Doria, 1983: 47).
В 1946 году Гулло был назначен министром юстиции, и его место министра сельского и лесного хозяйства занял Антонио Сеньи из Христианско-демократической партии. Сеньи, будущий президент Итальянской республики, выходец из старинной аристократической сардинской семьи крупных помещиков, так что его назначение должно было стать гарантией сохранения интересов латифундистов. Однако Сеньи в сентябре 1946 года продлил срок аренды до 9 лет и предоставил право аренды пустошей не только кооперативам, но и отдельным лицам. Поскольку землевладельцы саботировали закон Гулло-Сеньи, на Юге и в Центральной Италии с 1944 года развернулось массовое движение браччанти и крестьянской бедноты за захват пустующих помещичьих земель. Заняв землю, крестьянско-батрацкие кооперативы добивались затем легализации ее аренды на основе закона Гулло-Сеньи.
Были и другие силы, которые боролись с крестьянским движением Юга. Сицилийская мафия уже с начала XIX века выступала инструментом репрессий и наведения порядка для крупных землевладельцев. После освобождения острова мафиози начали играть новую политическую роль. Некоторые представители мафии были назначены союзнической администрацией мэрами городов и сел, и поэтому мафия стала рассматривать волнения в деревнях и активность коммунистов как угрозу порядку. Уже в 1944 году произошли первые столкновения мафии с крестьянами. Было совершено нападение на участников митинга, оратором на котором выступал известный лидер сицилийских коммунистов Джироламо Ли Каузи. Писатель Карло Леви, автор известного романа «Христос остановился в Эболи», в предисловии к книге журналиста и активиста социалистического толка Микеле Панталеоне так описывал те события:
Ли Каузи -- самый популярный человек на Сицилии. Его мужество стало легендарным. То, как он говорит, трогает сердца людей. Он говорит простыми словами, но со знанием, с любовью. И вот, услышав его голос, крестьяне Вильяльбы, испуганные и забитые, почувствовали призыв, который привел их на площадь. Ли Каузи начал говорить с этой маленькой, неожиданно собравшейся толпой о поместье Миччикке, о земле, о мафии. Приходской священник, брат дона Кало, пытался заглушить голос Ли Каузи, звоня в церковный колокол. Но крестьяне слушали и понимали. «Он прав, -- говорили они, -- да будет благословенно молоко матери, которая вскормила его, то, о чем он говорит, -- это евангельская истина». Поступая так, они побеждали в себе рабское чувство, не подчиняясь не только конкретному запрету, но и самой возможности им приказывать, бросали вызов могущественной, разрушающей власти, таким образом презирая ее и оскорбляя ее авторитет. Именно тогда дон Кало с середины площади закричал: «Это все ложь!» Его крик был сигналом -- мафиози начали расстреливать людей (Levi, 1962: IX-X).
Это был знак того, что, несмотря на итоги войны и новые общественные движения, мафия и крупные помещики будут оказывать сопротивление. В Первомай 1947 года в Портелла делла Джинестра (недалеко от Палермо) крестьяне собрались отмечать праздник история трудящихся и победу Народного блока (Blocco del popolo) -- альянса социалистов и коммунистов, на региональных выборах. Банда мафиози под командованием бандита Сальваторе Джулиано начала стрелять в толпу из автоматов. В тот день погибли 11 человек, из них 5 детей, 27 были ранены. До сих пор не известны имена заказчиков этого первого массового убийства в истории Итальянской республики.