Статья: Занятость российских женщин после рождения детей: стимулы и барьеры

Нужно отметить существенное отличие высококвалифицированных от других столичных работниц. Менее квалифицированные респонденты утверждают, что имея возможность, были бы с ребенком до трех лет: «После трех уже женщине трудно выйти. Многие не хотят - проходит уже весь азарт зарабатывания денег. Уже привыкаешь вроде» (Занятые, Москва). А высококвалифицированные предпочли бы не возвращаться на работу пять, семь или даже девять лет: «В основном, если женщине позволяют условия, какая она ни была б, даже более успешная, с хорошей карьерой, она лучше останется с ребенком» (Занятые высококвалифицированные, Москва). Но есть и другая причина - неудовлетворенность своей работой и желание в отпуске посвятить себя чему-то, не требующему присутствия в офисе и жесткого графика: «[Была бы возможность], я бы не работала, а хобби своим занималась» (Занятые высококвалифицированные, Москва).

Подчеркнем, что незанятые женщины хотят выйти на работу как только ребенку исполнится три года. Таким образом, срок отпуска, возможно, будет для них идеален. Анализ данных показал, что снятие некоторых барьеров является стимулом для возобновления занятости, но нет причин считать, что все стимулы и барьеры связаны между собой именно так.

Барьеры для выхода на работу

Категоризация суждений участниц фокус-групп о препятствиях для выхода на работу представлена в таблице 1.

Барьеры для выхода на работу

Таблица 1.

Анализ ответов проводится сравнением различий в поселенческом разрезе. Так, для всех категорий основным барьером оказалась невозможность отдать ребенка в ясли/детский сад. Но в разных группах понимали это по-разному. В малом городе и селе барьером была удаленность детских учреждений: «Не устроить в сад. Даже в платный: был такой у нас - закрыли» (Незанятые женщины, Каргополь); «Нет садов поблизости» (Занятые, Шалакуша). В Москве и областном центре имели в виду дефицит мест в садах и отсутствие ясель: «Потому что в детский садик не дают места. Нет сада. Только в три года [можно будет ребенка отдать в сад]» (Незанятые, Архангельск). Кроме того, москвички упоминали качество услуг детсада и яслей: тревожит не невозможность отдать туда ребенка, а переполненность групп и некомфортная среда:

[Нужны] детские сады, с маленьким количеством человек в группе, с беспроблемным устройством, а не таким, какое сейчас существует.

С нормальной близостью к дому, с инфраструктурой детского сада (Незанятые, Москва).

Еще одна проблема - «не с кем оставить ребенка» - выделяется отдельно, т. к. график работы сада и родителей может различаться, а также случается, что матери нужен больничный. То есть барьером для занятости становится отсутствие возможности работать по гибкому графику или дистанционно. Зачастую в таких ситуациях выручают бабушки: «[Мне] вообще не разрешают сидеть на больничном. А дети брошены на бабушек» (Незанятые, Каргополь). И занятые говорят, что выходом на работу обязаны только им.

Барьером возвращения могут быть и установки в семье. Убеждение, что мать должна много времени проводить с ребенком, или установка на незанятость женщины - труднопреодолимы. Но для отказа от занятости жены, у семьи должен быть хороший общий доход: «Можно сидеть [с ребенком], если есть финансовый тыл, заработок большой у мужа» (Занятые высококвалифицированные, Москва). При этом следует учитывать и минимальный стандарт потребления женщины без заработка в селе и малых городах:

Вот пойдет [мама малыша на работу] куда-то продавцом в магазин: там нужно отстоять, ребенка куда-то пристроить <.. .> [Подумает и] скажет:

«Да не пойду я, мне и так хватит» (Занятые, Шалакуша).

Незанятые москвички отметили, что причиной раннего выхода на работу может быть опасение потери квалификации. Видимо в Москве оборот технико-нормативной базы работы фирм происходит быстрее, и нет дефицита кадров. Причем речь шла лишь о страхе новых вызовов: « Боятся, что забыли что-то, что будут ошибаться постоянно, начальство будет носом тыкать <... > Они может и умные и за неделю вспомнят, но именно боятся» (Незанятые, Москва).

Стимулы для выхода на работу

Причины для выхода на работу в сроки ранее оптимальных, по мнению женщин, трех лет, имеют различное обоснование: работа - источник дохода, показатель статуса, место общения (табл. 2). Всех респондентов к возвращению в основном подталкивают финансовые мотивы:

Знаете, женщинам оплачивают декретный только до полутора лет. Дальше, извините, полтора года за свой счет в наше время. А ребенок растет, требует финансовых вложений (Занятые высококвалифицированные женщины, Москва). занятость риск заработный плата

В крупных городах их иногда трактовали как желание накопить на отдых или иметь собственные деньги. Важный финансовый мотив - кредиты: «Я вышла на работу [через полтора года], так как перестали платить деньги, и были кредиты» (Занятые, Архангельск). В селе и малых городах - это необходимость иметь хоть какие-то деньги: «Чтоб детей одевать, кормить, работать нужно. Вот и весь сказ» (Занятые, Шалакуша).

Таблица 2. Стимулы возврата к занятости

Еще одним стимулом называли нехватку общения: «Безработы общения не хватает» (Занятые, Каргополь). - в крупных городах этим обеспокоены больше:

Да, я люблю сына, люблю заниматься с ним, но надо на работу, потому что хочется общения, хочется нового что-то. Тяжело сидеть - деградируешь. На работе ты как-то развиваешься с людьми, кто-то что-то тебе рассказал, ты что-то новое услышала. [Дело] даже не в самой работе, а [в том], что ты общаешься (Занятые, Москва).

Также упоминали желание «не засидеться дома». Речь шла не о самореализации (иногда она шла через запятую), но о страхе остаться незанятой: «Мне кажется, знаете, еще из-за чего, чтобы опять же когда работаешь, голову, мозг напрягаешь. Когда не работаешь [находишься] в расслабленном состоянии» (Занятые высококвалифицированные, Москва); «Не хочется такой [незанятой] тетехой быть» (Незанятые, Москва).

Высококвалифицированным москвичкам важна занятость как статус в глазах детей. Она выступает характеристикой индивида, и одним из стимулов возвращения является потребность в статусе:

Ребенку очень важно, кем станет его мама. Ему было бы очень приятно сказать: «Моя мама - начальник отдела кадров, а моя мама - главный бухгалтер организации. Она может то-то и то-то сделать». А не сказать:

«Моя мама - домохозяйка» (Занятые высококвалифицированные, Москва).

Следующий стимул - желание сохранить за собой место работы, - не зависит от места жительства респондента. Высококвалифицированные понимают, что в случае длительного отсутствия их место может быть занято: «Не то чтобы меня принуждали, чтобы я вернулась. Я просто ценила свое место» (Занятые высококвалифицированные, Москва). Другие категории возобновляют занятость ввиду угрозы потери рабочего места: «Мне просто так еще подсказали: "Ты выходи, или сейчас берут новую девочку"» (Занятые, Москва); «Если бы до 3-х лет сидела дома, то хотели сократить мою должность. Поэтому пришлось выйти» (Занятые, Шалакуша). Упоминалось, что с высоких должностей вовсе не уходят в отпуск, чтобы сохранить за собой место:

Моя начальница не уходила в декрет. Она просто нам всем объяснила: «16-го числа я рожаю, две недели меня не беспокойте». И уже после двух недель на телефоне давала какие-то указания < ..> У нее руководящая должность, она понимала, что если уйдет, то уйдет навсегда (Занятые высококвалифицированные, Москва).

Иногда стимулом может стать новое предложение о работе, а для сельчан - сам факт её наличия: «Я вышла раньше, потому что мне предложили должность повыше. Сказали: "Если выйдешь сейчас, то будешь старшим продавцом, будешь сидеть дома - будешь обычным продавцом". Я решила выйти» (Занятые, Каргополь).

Следующие виды стимулов объединяет гипотеза, что побудить к выходу на работу может снятие барьеров. Речь прежде всего об услугах яслей/детских садов: дополнительные места, ясельные группы, качество работы: «Пойдут многие [на работу], если с полутора лет [детей в сад] будут брать» (Незанятые, Архангельск); «[Стимул для выхода на работу] - чтобы можно было ребенка устроить в сад» (Незанятые, Каргополь); «Чтобы с садиком не было проблем - самое главное» (Незанятые, Шалакуша). Уверенно говорилось о подобном эффекте гибкой занятости (работа полдня, свободный график, дистанционная работа): незанятые готовы к работе на таких условиях. Но договориться об этом удается редко, даже если производственные нужды не задеты: «На свою работу я, естественно, не пойду: с 9 до 5 часов - это тяжело. Но, допустим, 2-3 часа в день, я бы могла посвятить работе» (Незанятые, Архангельск); «[Вышла бы, если] рабочий день у меня был не целые сутки, чтобы с ребенком можно было находиться побольше» (Незанятые, Шалакуша).

Потеря квалификации - мнимая проблема?

На фокус-группах редко обсуждалась потеря квалификации за время отпуска. Поэтому важно понять, ощущается ли недостаток знаний и навыков после декрета. Хотя часть занятых утверждает, что не испытывали никаких сложностей, некоторые женщины с детьми до трех лет, возобновляя занятость, столкнулись со следующими проблемами. Во-первых, им было сложно входить в рабочий график:

[Вернулась на работу и] почувствовала себя такой глупой. Во-первых, нужно было войти в режим, потому что с 9 до 6 работа, а ты отвык.

Весь день надо за собой следить, соответствовать в одежде, макияже. Какие-то люди к тебе обращаются с бумагами (Занятые, Москва).

Во-вторых, многим трудно восстановить прежние знания и навыки: «Если ты долго не работаешь, забываешь [специфику]. Я по своим тетрадкам, по учебникам вот это все вспоминала как будто заново. Конечно, вспомнила все, но тяжеловато было» (Занятые, Москва). Наконец, приходится осваивать нововведения: «[На работе] все обновляется, там все другое с каждый разом, каждый месяц. И ты как глупышка сидишь, и тебя учит [тот, кто пришел] на твое место, поработал там 6 месяцев» (Занятые, Москва). При этом высококвалифицированные утверждают, что адаптация заняла у них пару недель; у одних это был обычный рабочий процесс, у других вызвало некоторое напряжение: «Скажем так, глобально ничего не поменялось, так только по мелочам изменения были» (Занятые высококвалифицированные, Архангельск); «Первые две недели было тяжеловато, компьютерные программы вспоминала, потом анализаторы добавились, ну приказы немножко поменялись» (Занятые высококвалифицированные, Архангельск). Более того, возобновление рабочей деятельности может быть чревато стрессом:

Я выходила с таким страхом, будто я забыла все. Я вышла на работу с пустой головой. У меня такое ощущение было первую неделю, что не помню вообще ничего. Хотя вот, вроде, все знакомое, бухгалтерия, но я от элементарных вещей прямо в шоке сидела (Занятые высококвалифицированные, Москва).

Некоторые респондентки по инициативе работодателя прошли курсы повышения квалификации перед выходом на работу. Потеря квалификации и адаптация при возвращении на работу не часто упоминались как особая проблема. Видимо, барьеры к возобновлению занятости (например, нежелание брать работниц с детьми назад) гораздо выше, чем профессиональные сложности.

Обратимся к суждениям респонденток о смене работы после рождения ребенка. Анализ показывает, что отпуск по уходу считается неподходящим временем для смены работы, об этом можно думать, когда ребенок подрастет: «Когда постарше - ребенку уже 4-5 лет - вот это подходящий [момент], когда все более или менее устаканилось. Ребенок [пошел] в сад - вот это уже нормально» (Занятые, Москва). При этом респондентки