Занятость российских женщин после рождения детей: стимулы и барьеры
Алина Пишняк, Евгения Надеждина
Одно из последствий изменений пенсионного законодательства заключается в том, что женщины будут вынужденно оставаться работающими дольше, чем в предшествующих поколениях. У этого решения есть негативные социальные последствия для работающих молодых женщин с несовершеннолетними детьми. Так, в России женщины по выходе на пенсию часто берут на себя заботу о внуках, давая возможность дочерям и невесткам вернуться к профессиональной деятельности. Это положительно сказывается на материальном положении семьи, кроме того, в этом случае молодые женщины имеют возможность не снижать свою квалификацию, что важно не только для работника, но и для экономики в целом. Эта практика теперь находится под угрозой.
Поэтому мы предлагаем обратиться к результатам исследования, проведенного Центром анализа доходов и уровня жизни ВШЭ. Его цель - выявление барьеров для возвращения женщин на рынок труда после рождения ребенка, и поиск стимулов возобновления трудовой деятельности. Занятость женщин с детьми исследуется во многих странах. Показатель доли работающих матерей варьируется и зависит, в том числе, от государственной политики (Aliaga 2005; Van Der Lippe 2001; Gornick et al. 1998). Ключевое значение имеют связанные с материнством и детством выплаты, опции институциального ухода за детьми, налоговые и субсидиарные решения и программы стимулирования гибкой занятости и дополнительного обучения (OECD 2011).
Исследования положения работающих матерей часто обсуждают распределение времени и анализируют бюджетные ограничения семьи (Becker 1991; Hotz, Miller 1988; Killingsworth, Heckman 1986). Однако более близкими к реальности представляются работы, учитывающие вклад социального окружения: помощь родственников, позволяющих выйти на работу (Jaumotte 2003), а также ценности и установки (Fortin 2006; Uunk et al. 2005), - не только доминирующий в обществе взгляд на совмещение материнства и занятости, но и внимание к дифференциации установок в разных группах женщин (Hakim 1996). Наличие «штрафа за материнство» с позиции рынка труда отмечается в исследованиях, реализуемых в разных институциальных и культурных условиях. Авторы пытаются объяснить неравенство позиций и заработных плат (Rubery et al. 1998) и подчеркивают, что проблема может быть более или менее острой для разных групп матерей - например, с разным уровнем образования (Correll et al. 2007).
В России вопрос занятости матерей исследуется в основном в оптике поиска групп, для которых рождение ребенка несет наибольший риск потери работы. Само наличие этого риска фактически не ставится под сомнение (Пишняк 2015; Пайе, Синявская 2010; Синявская и др. 2007; Рощин 2003). В исследовании, посвященном предложению рынка труда в России (Рощин 2003), показано, что экономическая активность женщин в возрасте 25-29 и 30-34 лет снижается (именно в это время в семье появляются первый и второй ребенок). Наличие детей отрицательно влияет на занятость, хотя трудовая активность замужних женщин выше, чем незамужних. Наличие постоянного дохода мужа должно, по идее, снижать экономическую активность жены, ведь имеющийся доход является общим в домохозяйстве, а заработок жены рассматривается как вспомогательный, поддерживающий бюджет семьи, и как «подушка безопасности» на случай потери работы супругом. Налицо, между тем, «парная занятость», объясняемая Сергеем Рощиным трансляцией социального капитала: супруг(а) выбирает аналогичный образ жизни, получая дополнительные возможности для трудоустройства благодаря работающему(ей) супругу(е).
Конфликт между занятостью и материнством становится предметом изучения и в области социальной политики. Исследователи отмечают, что работающие женщины с высшим образованием - наиболее перспективная в плане роста рождаемости группа, но такая перспектива требует выполнения трудового законодательства и развития системы дошкольных учреждений (Синявская и др. 2007). Чтобы обеспечить возвращение к труду высокообразованных женщин, государству следует также развивать дополнительное образование. На индивидуальном уровне на выбор возврата к работе влияет состав домохозяйства: наличие родственников, готовых взять на себя часть заботы о ребенке.
Негативным следствием рождения ребенка оказывается риск оказаться после возвращения на рынок труда в менее выгодных условиях по сравнению с работницами, не имеющими детей (Ниворожкина и др. 2008). Известно, что чем дольше перерыв в занятости, тем выше вероятность проблем с трудоустройством (Гимпельсон и др. 2003; Гимпельсон, Ощепков 2010). Нельзя утверждать, что это обусловлено лишь потерей квалификации в период декрета, однако данный фактор, очевидно, вносит свой вклад. Особенно это важно в контексте того, что семьи с детьми в России неизменно оказываются среди групп с повышенными рисками бедности (Popova, Pishnyak 2017).
Возникает ряд вопросов: почему одни возвращаются к работе, а другие остаются вне рынка труда? Что удерживает женщин от выхода на работу, и что могло бы помочь им в этом? За ответами в обратимся к результатам качественного исследования, чтобы выявить представления женщин с детьми о стимулах и барьерах занятости.
Поскольку большинство женщин, работавших до родов, возвращается к занятости, когда ребенку исполняется три года (Пайе, Синявская 2010), интерес представляет предшествующий этому период, когда препятствия для возвращения к занятости велики. При этом тема первичного выхода на работу после декрета соответствует в большей степени вопросу трудоустройства без опыта занятости, мы же сделаем акцент на тех, кто до декретного отпуска имел подобный опыт. Для выявления и стимулов, и барьеров потребуется компаративный анализ как занятых, так и незанятых. Однако категория занятых неоднородна: уровень квалификации дифференцирован. Есть основания предполагать, что женщины - в зависимости от квалификационных требований своей работы, - имеют разные стимулы для возвращения к трудовой деятельности (Пишняк 2015). Хотя качественный анализ не претендует на репрезентативность, мы сопоставим мнение высоко- и средне/низкоквалифицированных работников.
С учетом вышесказанного, эмпирическую основу исследования представляют материалы десяти фокус-групп с участием занятых и незанятых женщин (различного уровня квалификации), с детьми в возрасте до трех лет и проживающих в различных типах поселения. В исследовании приняли участие 80 женщин. Рекрутирование респондентов фокус-групп проходили в четырех типах населенных пунктов: столица (Москва); крупный город, областной центр (Архангельск); малый город (Каргополь); село (Шалакуша). Все до рождения ребенка работали. Отбор респондентов осуществлялся в соответствии с параметрами спецификации объекта исследования. В групповых дискуссиях приняли участие женщины различных возрастов. Наибольшее представительство было обеспечено группам 25-29 и 30-35 лет. В дискуссиях участвовали респонденты с разным числом детей: у большинства только один ребенок (59 %), у трети двое детей (31 %), трое или больше детей у 10 % женщин. При этом у 15 % дети до года, у примерно 36 % от года до двух, а у 49 % младшему исполнилось два.
Взаимоотношения с работодателем перед отпуском по беременности и родам Результаты анализа показывают, что одни женщины договариваются с руководителями о последующем возврате на работу, другие видят, что на то же место работы не вернутся, третьи готовятся отвоевывать должность, с которой уходят в декрет. На фокус-группах отмечали опасения перемены отношения работодателя и коллег после известия о беременности на основе негативного опыта знакомых, или предупреждения о нежелательности ухода в декрет при приеме на работу1: «Увольняют в 6 месяцев, я знаю таких, когда беременных увольняют, чтобы не платить потом» (Занятые, Москва). Об этом опыте говорили и занятые, и незанятые, но первые приводили гораздо больше примеров и говорили гораздо эмоциональнее, чем вторые: «Уволить даже могут заочно. Знаю там, когда пишешь заявление на увольнение без числа <..> И если ты декретница, тебя лишают премии - 100 % лишают» (Занятые, Архангельск). Особое внимание этому вопросу уделяли москвички, в селе данная тема не вызвала отклика.
Респонденты отмечают, что «беременность сотрудниц никаким работодателем не приветствуется». Нередко об этом говорят еще при приеме на работу: «Когда берут на работу, заранее предупреждают - никаких декретов, не вздумайте беременеть» (Занятые, Архангельск); «Я знаю компании, где руководители если не письменные расписки [берут], то устно проговаривают, что: "Как только беременеете, пишите заявление об уходе"» (Незанятые, Москва). Учитывая это, некоторые сразу ищут организацию, где риск потери работы и дохода во время беременности будет минимален: «Я на самом деле долго искала компанию, из которой можно уйти в декрет: белая зарплата, хороший начальник и т. д.». (Занятые высококвалифицированные, Москва).
Таким образом, отношения с работодателем в период, предшествующий декретному отпуску, могут стимулировать или, напротив, демотивировать возвращение к работе после рождения ребенка. У женщин возникали опасения, что на работе негативно отнесутся к их беременности и будут провоцировать увольнение или урезать выплаты. Но в малом городе и селе меньше переживают из-за этого: нет такой конкуренции, и рабочие места не столь привлекательны по условиям и оплате.
Опыт респондентов не дает оснований утверждать, что нарушение прав работодателем повсеместно. Все же несколько суждений участниц фокус-групп обращались к этой проблеме:
Я в пять месяцев ушла с той работы, потому что меня 5-месячную посылали в командировку. Мы рассорились, и я попала в больницу на сохранение. Я подавала на них в прокуратуру, потому что мне не выплатили ни копейки декретных (Незанятые, Москва).
Столичные работодатели как правило не идут на прямое нарушение закона, самая популярная стратегия - создать невыносимые условия работы: «Конечно, официально вас никто не уволит, по закону <... > Условия создадут, и уволишься сам» (Занятые высококвалифицированные, Москва). Не в Москве имеют место более жесткие сценарии. Например, пользуясь В тексте понятия «отпуск по уходу за ребенком» и «декретный отпуск» используются как тождественные. невнимательностью/некомпетентностью работницы, работодатель получает ее подпись, позволяющую уволить без нарушения буквы закона, или просто увольняет беременную:
[Мне] сказали подписать бумажку - там работаешь до такого-то срока, потом увольняешься, уходишь и получаешь компенсацию (какие-то деньги). Ну, я проработала в таком варианте. Потом за неделю сказала, что все, ухожу. И мне сказали: вы уже месяц как бы не работаете. Вы уволены (Незанятые, Каргополь).
Но есть и те, кто знал, что проблем с уходом в декрет и возвращением после него не будет: «То есть я знала, что меня никто не подсидит, не уволит. Что я получу все свои компенсации. Мне выдали и отпускные все, и все- все» (Занятые, Архангельск). Однако так говорят вышедшие из отпуска до его окончания и по настоянию работодателя. Возможно, именно гарантия скорого возвращения служит залогом лояльного отношения к уходу в декрет.
Фактически все причины не иметь сотрудниц с маленькими детьми сводятся к стремлению руководителя убрать из штата тех, для кого риск выпадения из рабочего процесса намного выше, чем для других:
Если у тебя [дети маленькие], это подразумевает, что у тебя будут больничные листы. Потому что у нас мамы больше следят за детьми. Поэтому это нигде не приветствуется, ни в каких компаниях <...>: «Ой, у тебя ребенок еще детсадовский, он, наверное, болеет часто?» (Занятые высококвалифицированные, Москва).
Независимо от места проживания участники групп согласны только с одним: работодатель не хочет иметь дело с больничными: «Ну, вот больничные нежелательны. Вот я вышла на работу, у меня ребеночек маленький. Так они говорят: 'Ага, вот вышла на работу, будешь на больничных часто сидеть”» (Занятые, Шалакуша). По мнению женщин, работодатель может сделать реальные шаги для увольнения или, по крайней мере, пригрозить работнице этим: «Я пришла на работу, меня сразу предупредили: "как только сядешь на больничный, всё, мы берём продавца нормального”» (Занятые, Каргополь). Незанятые, указывая причину нежелания работодателя видеть в штате женщину с ребенком, сразу говорили лишь о необходимости постоянно отпускать её на больничный.
Возвращение на работу: желание, стимулы, барьеры
Исследования показывают, что большинство выходит на работу в течение трех лет после рождения ребенка. Фокус-группы позволяют ответить, оптимален ли трехлетний отпуск по уходу или он короче/длиннее необходимого. Почему одни возвращаются еще до истечения отпуска, а другие остаются дома даже после его завершения? Речь идет не только об оптимальном перерыве, но и о стимулах и барьерах для возобновления занятости. Например, считают ли женщины причиной раннего выхода на работу страх утраты квалификации, или напротив, потеря квалификации - это «якорь», удерживающий женщину дома?
Что говорят участницы фокус-групп о том, когда женщины хотели бы вернуться к труду, если бы тому не было никаких препятствий? Во всех группах незанятые респонденты отвечают, что как только ребенку исполнится три. При этом выход на работу до этого срока неприемлем. Тем не менее в словах горожанок (за исключением Москвы) прозвучало, что при наличии всех условий для выхода на работу можно и не дожидаться трех лет. А жительницы села, напротив, отметили, что в этом случае, возможно остались бы дома «до школы».
Занятые в основном солидарны с незанятыми по поводу выхода через три года. При этом все респонденты из областного центра обсуждали выход на работу по достижению ребенком года, но те, у кого это первый «декрет», хотят вернуться к работе раньше, а мамы нескольких детей - побыть в отпуске подольше:
Знаете, когда у меня [старшая дочь] была маленькая много лет назад, я вышла в год. Я очень жалею. Я не заметила, как она выросла. А сейчас я бы спокойно с удовольствием посидела бы до 3-х лет, если бы [могла], что называется (Занятые, Архангельск).
Эти женщины отмечают, что желание подольше быть с ребенком обусловлено не только материнством, но и отсутствием необходимости «работать на карьеру». Некоторые считают, что могут позволить себе перерыв благодаря достигнутому уровню в профессии, а часть с возрастом уже не так ценит карьерное развитие: «У меня отличные отношения с руководством. Мы, планируя ребенка, знали, что работой я никак не жертвую. Все было гладко, спокойно. Все в силу возраста. И время поменялось» (Занятые, Архангельск).