Говор Лоймы представляет собой один из диалектных вариантов севернорусского наречия. Некоторые языковые особенности позволяют отнести его к Вологодско-Вятской группе говоров, сложившейся еще в древности, по крайней мере до XV века. Тем не менее говор Лоймы является говором территории относительно позднего заселения и потому может быть квалифицирован как говор вторичного образования. Особое расположение Лоймы (иноязычное окружение), с одной стороны, и тесные, никогда не прекращавшиеся связи с вятскими и архангельскими селениями, прежде всего Лальского и Вилегодского уездов, с другой, создали условия для сохранения уникальных не только русских (восточнославянских) по происхождению, но и общеславянских языковых элементов. Русские говоры представляют собой, с одной стороны, постоянно обновляющуюся речевую стихию, в которой свободнее, чем в литературном языке, реализуются заложенные в языке потенциальные модели и смыслы, а с другой - своеобразную сокровищницу, хранящую языковые элементы разных уровней: звуки, морфемы, формы, синтаксические структуры и, конечно, слова. Выявление и исследование таких элементов даже на уровне микросистемы (системы одного говора) помогает уточнить и определить особенности развития русского языка в системе славянских языков.
Представим краткий обзор самых характерных языковых особенностей лоемского говора, снабдив исчерпывающим (а где-то избыточным) иллюстративным материалом для наиболее полного представления о лоемской речи и лоемцах.
Фонетические особенности
Среди фонетических особенностей говора можно отметить следующие. Говор Лоймы является окающим говором с полным типом оканья: различение гласных неверхнего подъема непереднего ряда наблюдается во всех безударных слогах (огородеч, коротко, картовка и т. п.). «Неразличение» гласных (несовпадение с литературным произношением и написанием) отмечается только в заимствованных словах (омбар, манастырь, канфета и т. п.).
В говоре можно обнаружить рефлекс этимологического «ять»: произношение гласного [и] или [ие] на месте гласного звука переднего ряда верхне-среднего подъема (писня, издили, здись, билёнький и т. п.). Реализация этого звука обусловлена позицией - под ударением перед мягким согласным; перед твердым произносится [е]: Сончё свитёт на весь-от свет.
Отмечается произношение [е] между мягкими согласными независимо от ударения на месте [а], который является реализацией древнейшего переднего носового, а также по аналогии и на месте исконного [а]: меч, грезь, хозеин, боелись, оставлеют, днеми и т. д.: Из школы придёшь, в печку загленёшь - опеть одно варёно молоко. Я, как голова заболит, излажу горечой сладкой чай, варёноё молоко добавлю и пью - легчат.
Безударный вокализм после мягких согласных в лоемском говоре представлен еканьем и ёканьем (десети, плесать, росплётают, яичёк (Р. п.) и т. п.): В Великой четверг двор заговаривали и всё и, перекрестят три раза двор, вот этот, скота-то ведь много дёржали. Если витирок есь, это гувно всё очистят и лопатыма так бросят, и относит шёлуху-ту. Дедушко-то умёр. Мы сейчас двоё.
В произношении согласных наблюдается неразличение аффрикат [ц] и [ч']: их произношение совпадает в [ч'] (конеч, медунича, челый и т. п.): Яичи-те луковной травой красили. В кошовках катаютча, тройки запряжёны, всё разукрашёно; на дугах-то лендочки разны, колокольчи-те висят да всяки чветы гумажны. Звук [ч'], хотя и непоследовательно во всех словах, может произноситься и на месте [с] в сочетании с [к'] (базарчкий, лоемчкий, лехочкий и т.п.): В больничето всё людьчки. Бабушка у меня лёхочкая была. Нарядилась, лико, все базарчки-те ряски у меня.
Губно-зубной звонкий [в] в слабой позиции перед согласным и на конце слова может произноситься как [w] (пироwка, свекроwка, короw и т.п.): Топерь-то, деwки, даже нитку вдёжить не могу в иголку-ту, вот деwки-то как. Однако такое произношение является непоследовательным и вытесняется [ф]: Фсё-то и не упомнишь, дефка.
Обнаруживается в говоре Лоймы и альвеолярное произношение бокового сонанта [l] в положении перед гласным непереднего ряда (пlакал, соlома и т.п.): У Кlавди-то даwно ли быlа? В основном он фиксируется в речи людей пожилого возраста, и потому это явление, как и произношение губно-губного [w], можно охарактеризовать как устаревающее.
Долгие шипящие в говоре произносятся как твердые (холшшовый, шшолок, дошшечка, дожжело и т. п.): С потоку-то хлешшот! Однако сочетание [шт] на месте [ч'т] произносится с мягким шипящим и прогрессивно ассимилированным смычным [ш'т']: Я никак и не думал ведь, штё он эдак бабахнёт. Виник дадут, штёбы подметать. Такое произношение по аналогии может распространться, хотя и непоследовательно, и на исконное [шт]: Ты куды пошёл в эких штянах?
Заднеязычный звонкий в говоре Лоймы произносится как смычный взрывной [г], коррелирующий в слабой позиции с глухим [к]. В качестве диалектной особенности надо отметить замену глухого смычного на щелевой [х] в сочетании с [т] (Галахтионовская, хто, нихто и т. п.): Ходили бором, нехто не возил, пешком ходили.
Отмечается в говоре ассимиляция согласных по мягкости:
[з'д'елал], [ус'п'ен'йо], [роз'д'ел'ил], [воз'л'е]. Спорадически наблюдается произношение [р'] с исконной мягкостью: Дубас-от сверьху надерьнешь.
Кроме того, надо отметить ряд слов с архаическим и лексикализованным произношением: долонь (ладонь), блухой (глухой), лендочка (ленточка), ичко (яичко), исерьги (серьги), горносталь (горностай), колды (когда), сэстолько (столько) и др.
Грамматические особенности
1. Среди морфологических диалектизмов обнаруживаются и морфонологические, и собственно грамматические явления.
Существительные в говоре Лоймы имеют следующие особенности. Наблюдается унификация средств выражения грамматического значения. Формы имен ср. р. как с твердой, так и с мягкой основой последовательно оформляются флексией -о/'о (село, полё, училишшо, сердьчо и т. п.): Тебе - на стояньичо, нам - на здоровьичо. Существительные 3 склонения имеют тенденцию к сближению с формами имен 1 склонения, в косвенных падежах получая соответствующую флексию (на пече, во рже, по волосте и т. п.): На сенокосе весь усапашша - к ноче-то месту рад, а утре опеть. Формы мн. ч. И. п. слов-деминутивов преимущественно оформляются флексией -а: робятишка, зёрнышка. Формы Т. п. мн. ч. имеют варианты окончаний -има/-ыма и -ам/-ям (лопатыма, задворкима и т. п. и с губам, под столам и т. п.): Полотенцы, ой, баскиё какиё у меня были, с плетушкима. А потом возьле больничи челой уповод на тебя гледел и фарыма у машины мигал. Я николды с парням-то не полохалась.
Среди прилагательных и неличных местоимений обращают на себя внимание стяженные формы (стара, железна, больша, котора и т. п.): В прощёно воскресенье прощенья у всех просят. Как правило, стяженные формы наблюдаются у прилагательных и местоимений в ед. ч. В форме мн. ч. полных прилагательных и неличных местоимений отмечается образование с флексией -иё / -ыё (большиё, новыё, какиё и т. п.): Подружкам лендочки, хошь долгиё, кому короткиё. И. п. полных прилагательных м. р. выражен флексией -ой, как ударной, так и безударной (молодой, новой и т.п.): Ой, какой парень-от нестатной, небаской. Простая сравнительная степень прилагательных в лоемском говоре может образовываться с помощью форманта -яе (быстряе, веселяе и т. п.): Старуха-та одна походные тапки все меняла, как в магазине чё-ко басяе купит, так и менеет. Простая сравнительная степень наречий обычно образуется посредством форманта -я (скоря, смеля и т. п.): Иди давай к нам на посидёнки, да хоть попикашь маленько, нам веселя будёт.
В формообразовании местоимений в лоемском говоре отмечается следующее: употребление в косвенных падежах после предлогов основ без [н] (у ё, с им, из его и т. п.): Ну ничо жо им неохота, чо и вырастёт из их! С има так ведь не побаёшь; употребление краткой формы личных местоимений в Р.-В. п. (мня, тя): Ой, одна говорит, у мня зубы болят. Чо у тя тут наростёт? Личное местоимение 3 л. мн. ч. представлено формой оне: Оне приходят: его мати, дедя и тётка, за матничу не переходят. В говоре Лоймы отмечается использование местоимения кой: В кадче дырочка, кою штырём запирают. Кои поют, дак им деньги кладут. Кое забыла, кое не могу сообразить-то.
Глагол в говоре Лоймы имеет ряд особенностей. В наст. в. употребляются стяженные формы (утихат, нахлебамся, хваташь и т. п.): Вот комар летат, бунгат, спать мешат. Наблюдается унификация окончаний глаголов I спр. в 3 л. ед. ч. (несёт, пишёт, чуёт и т. п.): Багай багаём, а рисуёт, дак куды с добром. В глаголах с основой -еj- выпадение интервокального [j] и последующего стяжения гласных не происходит, однако [е] заменяется на [и] (овеселиёт, умиёт и т. п.): Ой, небо-то разбашиватся маленько, небо-то басиёт. В формах глаголов исторического IV класса с основой на -?- / -и- (гор?ти, любити) наблюдается колебание в образовании формы: на месте -е (из ?) выступает гласный -и, и наоборот, на месте -и гласный -е (свербело, дожжело и ревила, околили): Я любела виноградинку, баского молодча. Коллектив-то у их розвалился - все остарили. У некоторых глаголов отмечаются либо архаические основы (бости, бол `бодать, бодал': Бык-от его забол; или: чихать - чишу, чишут: Робёнок-от чишот шибко, видно, продуло где-ко буди вымок), либо основы, появление которых можно объяснить известными историческими процессами (мьют, мьёт `моют, моет' с незакономерным «прояснением напряженного редуцированного» на месте этимологического гласного полного образования: В бане помьются, виник кто в прибанке, кто в бане оставят). Форма повелительного наклонения мн. ч. в лоемском говоре образуется с помощью суффикса -итё (неситё, собирайтё, подьтё и т. п.): Пока вёдро, дак копны-те скоря в зароды мечитё. Отмечается более свободное, чем в литературном языке, образование форм возвратного залога (полоскаться, колдоваться, поминаться и т. п.): А в сутках-то в избе образ Николы Чудотворча всю жизнь виселся. В формах глаголов возвратного и страдательного залогов 2 л. ед. ч. наблюдается прогрессивная ассимиляция звуков по месту образования (смиёшша, вымудряшша, усапашша и т. п.): Помоешша - оставить надо водичку. В лоемском говоре, как и в целом в народной речи, более выразительно, чем в литературном языке представлена аспектуальная дифференциация глагольной семантики. В говоре широко употребляются глаголы со значением многократности действия, которые образуются с помощью суффикса -ива-/-ыва- (бивать, собирывать, бегивать, баиваться и т. п.): Скучно мне одному-то жить, люблю, колды кто-то гащивает. С другой стороны, активно используются глаголы со значением одномоментности, однократности действия, которые образуются с помощью суффикса -ну- (гулянуть, пивнуть и т. п.): Колды на стол студень подавали, к ему в ладку-ту кваса ленут.
2. Среди синтаксических особенностей обращают на себя внимание предложения с предикативными страдательными причастиями и субъектным дополнением с предлогом у: Вот ведь бык-бодун-от какой у их заведён. Пришли, а он уж у его зарублён, мужик-от, неживой. Одета-то шутя: сарафан какой-то наволочён у ей, кофта под им.
В говоре отмечается довольно интенсивное употребление усилительно-выделительной частицы -ко / -ка (кто-ко, чё-ко, мне-ка, где-ко и т.п.): До того уробишься, что месту рад: куды-ко вальнёшься, тут и спишь. Как правило, данная частица сопровождает местоимения и местоименные наречия. Постпозитивная частица -то в лоемском говоре имеет согласуемый характер, выступая в разных формах рода и числа: муж-от, село-то, баня-та, сами-те и т. п., и имея косвенные формы В. п.: Сымай скоря оболочку-ту да за печью на спичу-ту повись, обутки-те на голбче поставь. Употребление этой частицы имеет практически неограниченный характер: она может употребляться не только с существительными и местоимениями, но с наречиями, числительными, глаголами: На второй-от день сорили, валили сор. Житото в кучу всё, а потом-от лопатыма-то очистят. Эдак-ту морозило! Чего принесла-та? В качестве вводных слов в говоре широко употребляются лико, ликожде, знашьтё / нашьтё, буди / будичи, например: В лесу сёгоды, знаштё, опеть ни ягодки, ни губинки нет. Ликожде, лето-то како было! Давно дождя не было, буди, с гнилого угла подуёт.
Отёмнали, ничё не видко на уличе-то, фонарик, будичи, дай.
На уровне словосочетания обращают на себя внимание конструкции с предложным управлением. Диалектное своеобразие здесь выражается, с одной стороны, в ином значении предлогов, например предлог о имеет в говоре временное значение: Он меня о масленичу катит по всей волосте. На столе-то как о празднике, только картовничи и нет; с другой стороны, в употреблении предлога с другой падежной формой существительного, например, предлоги возле и мимо употребляются с формой В. п. имени: Пойду мимо почту-ту. Употребляются в лоемском говоре и двойные предлоги (по-над, пона, с-по и т. п.): В деревне-то по-за глаза любят про тя побаять.
Особенности словообразования
В качестве деривационных особенностей говора Лоймы можно назвать активность некоторых преимущественно глагольных префиксов.
Вз- / воз-: взацепиться, вспомлить, вздумать, вздыматься, воссиять и т. п. (Одна корова всех взманила. Платья атласовыё, блестяшшиё, только воссияет! У меня лапосты раньше шибко болели, много раз одеколоном мазала взъёмы-те).