Новосибирский государственный технический университет
Языковая картина мира: онтологический анализ
Е.Г. Ваганова
Когда мы обращаемся к понятию «картина мира», оно нам представляется предельно простым и понятным. Существует ряд вопросов, на которые мы ежедневно отвечаем или пытаемся найти ответ, не задумываясь, что непосредственно связаны с нашей картиной мира. Например: Как устроен мир? Что такое счастье? Как поступить в определенной ситуации? Что есть добро и зло?
Говоря о картине мире, мы представляем, что существует мир, реальность, объективная реальность. Существует ряд понятий, синонимичных понятию «картина мира»: мировоззрение, мировосприятие, мироощущение, миропонимание, мировидение. Объективная реальность существует вне зависимости от того, что мы о ней думаем, как мы ее представляем и понимаем. Поэтому представляется актуальным определить понятия «картина мира» и «языковая картина мира», выявить, как данные понятия соотносятся с нашим мышлением и языком.
Мир ненаблюдаем, говорит Хайдеггер в статье «Бытие и время»: все, что мы видим, находится в мире, а где сам мир? Он раскрывается, по Хайдеггеру, только изнутри наличного бытия как круг его бытийных возможностей. Круг возможностей бытия заранее охватывает все реальное и мыслимое сущее. К сути картины относится составленность, система. Под этим подразумеваются, однако, не искусственная, внешняя классификация и соположение данности, а развертывающееся из проекта опредмечивания сущего структурное единство представленного как такового. М. Хайдеггер отмечает, что в философии существует область, связанная с разработкой общей онтологической картины мира, которая лежит в основе конкретных наук, является наукой сама по себе.
Науки описывают как бы локальные картины мира по сравнению с общефилософским представлением его в целом. Полная картина может быть представлена лишь в философии. Философия мыслит о смысле, который делает вещь именно таковой, какая она есть. Философия не стремится овладеть бытием, она направлена на постижение его смыслов. В соответствии с теорией Хайдегерра, картина мира представляет собой структурное единство упорядоченных элементов, поэтому можно говорить о том, что «картина мира» имеет уровневую структуру [11].
Проблема исследования картины мира, ее генезиса, формирования является одной из ключевых проблем философии. Картина мира формируется на основе мировоззрения изначально как совокупность сведений об окружающем мире. Мировоззрение - это явление духовной жизни человека.
В современном значении термин «мировоззрение» происходит от немецкого слова Weltanschauung (миросозерцание или созерцание мира), появившегося в немецкой литературе на рубеже 18 - 19 веков. В 19 веке Weltanschauung употреблялось как синоним слов «метафизика» и «философия». Сейчас данный термин переводится на русский язык понятием «картина мира».
На основе мировоззрения, философских взглядов человека формируется картина мира. Картина мира - целостное представление человека о Бытии, о мире, о его строении, законах и закономерностях, действующих в нем, о месте человека в этом мире и в обществе. Если человек представляет мир неизменным в своих основных характеристиках, то его картина мира статична, в противном случае - постоянно формируется динамичная картина мира [2]
Существует ряд подходов к определению понятия «картина мира». Например, Т.В. Цивьян рассматривает модель (картину) мира «как результат переработки информации о среде и человеке, как сокращенное и упрощенное отображение указанной суммы представлений»[10]. В.Г. Колшанский считает, что картина мира, отображенная в сознании человека, есть вторичное существование объективного мира. Картина мира представляется как идеальное, концептуальное образование, имеющее двойственную природу: необъективированное - как элемент сознания, воли или жизнедеятельности, в частности - в виде знаковых образований, текстов (в том числе - как искусство, архитектура, социальные структуры, язык) [7]. Представляется актуальным выявить онтологические основания развития понятия «картина мира» и определить содержание понятия «языковая картина мира». Поэтому рассмотрим, как данная проблема исследовалась в немецкой философской традиции, которая нам представляется наиболее интересной и глубокой.
Языки различаются способом выделения значений, самим способом восприятия и осмысления мира. Эта идея в различных ипостасях и версиях развивалась во всех ключевых эпохах истории философии и лингвистики. Считается, что восходит она к учению В. Гумбольдта о «внутренней форме» языка. Согласно данному учению, различные языки являются различными мировидениями и специфику каждого конкретного языка обусловливает «языковое сознание народа», на нем говорящего [5].
Но концепция В. Гумбольдта имела не только многих последователей, но и предшественников. Этот факт доказывает О.А. Донских в статье «О проблемах описания лингвистических концепций и их истории», где он формулирует положения, которые составляют основу концепции В. Гумбольдта, рассматривает, какая конструкция вырастает на базе этих положений и пути реализации данной конструкции как программы дальнейших действий. Большинство положений, принимаемых В. Гумбольдтом, были выдвинуты его предшественниками. О.А. Донских пишет: «Считается, что именно Гумбольдту принадлежит тезис об обратном влиянии языка на образ мышления народа, говорящего на данном языке. Это неверно. В немецкой традиции этот тезис обосновал И. Михаэлис, чему он и посвятил работу 1760 г. «Ответ на вопрос о влиянии мнений на язык и языка на мнения»; позже тезис был развит Т. Гердером, и только потом Гумбольдтом» [6 : 223].
В своих трудах В. Гумбольдт утверждал: «Как ни одно понятие невозможно без языка, так без него для нашей души не существует ни одного предмета, потому что даже любой внешний предмет для нее обретает полноту реальности только через посредство понятия. И наоборот, вся работа по субъективному восприятию предметов воплощается в построении и применении языка».
В. Гумбольдт рассматривает язык как «промежуточный мир» между мышлением и действительностью, при этом язык фиксирует особое национальное мировоззрение. В. Гумбольдт акцентирует разницу между понятиями «промежуточный мир» и «картина мира». Первое - это статичный продукт языковой деятельности, определяющий восприятие действительности человеком. Единицей его является «духовный объект» - понятие. Картина мира - это подвижная, динамичная сущность, так как образуется она из языковых вмешательств в действительность. Единицей ее является речевой акт.
Таким образом, в формировании обоих понятий огромная роль принадлежит языку: «Язык - орган, образующий мысль, следовательно, в становлении человеческой личности, в образовании у нее системы понятий, в присвоении ей накопленного поколениями опыта языку принадлежит ведущая роль» [4].
В. фон Гумбольдт писал: «Язык есть не продукт деятельности (Ergon), а деятельность (Energeia)» [4;70]. Отталкиваясь от этой фразы, Л. Вайсгербер стал говорить об «энергейтическом» подходе к изучению языка. Этот подход предполагает обнаружение в языке той силы (или энергии), благодаря которой он активно воздействует как на познавательную, так и на практическую деятельность его носителей. Благодаря Л. Вайсгерберу в настоящее время мы можем оперировать понятием «языковая картина мира», поскольку он ввел данный термин в научный обиход. Понятие «языковая картина мира» и определило своеобразие лингвофилософской концепции Л. Вайсгербера наряду с «промежуточным миром» и «энергией» языка.
Языковая картина мира, в соответствии с представленной концепцией, - это исторически сложившаяся в обыденном сознании данного языкового коллектива и отраженная в языке совокупность представлений о мире, определенный способ концептуализации действительности.
Проанализировав лингвофилософскую концепцию Л. Вайсгербера, можно выделить следующие ключевые аспекты:
1. Языковая картина мира - это система всех возможных содержаний: духовных, определяющих своеобразие культуры и менталитета данной языковой общности, и языковых, обусловливающих существование и функционирование самого языка.
2. Языковая картина мира, с одной стороны, есть следствие исторического развития этноса и языка, а с другой стороны, является причиной своеобразного пути их дальнейшего развития.
3. Языковая картина мира как единый «живой организм» четко структурирована и в языковом выражении является многоуровневой. Она определяет особый набор звуков и звуковых сочетаний, особенности строения артикуляционного аппарата носителей языка, просодические характеристики речи, словарный состав, словообразовательные возможности языка и синтаксис словосочетаний и предложений, а также свой паремиологический багаж. Другими словами, языковая картина мира обусловливает суммарное коммуникативное поведение, понимание внешнего мира природы и внутреннего мира человека и языковую систему.
4. Языковая картина мира изменчива во времени и, как любой «живой организм», подвержена развитию, то есть в вертикальном (диахроническом) смысле она в каждый последующий этап развития отчасти нетождественна сама себе.
5. Языковая картина мира создает однородность языковой сущности, способствуя закреплению языкового, а значит, и культурного её своеобразия в видении мира и его обозначения средствами языка.
6. Языковая картина мира существует в однородном своеобразном самосознании языковой общности и передается последующим поколениям через особое мировоззрение, правила поведения, образ жизни, запечатленные средствами языка.
7. Картина мира какого-либо языка и есть та преобразующая сила языка, которая формирует представление об окружающем мире через язык как «промежуточный мир» у носителей этого языка.
8. Языковая картина мира конкретной языковой общности и есть ее общекультурное достояние [3].
Концепция языковой картины мира Л. Вайсгербера является, словоцентрической, и выглядит ее образ, по преимуществу, как система лексических полей. Именно в лексической системе языка легче, чем в других, обнаружить «мировоззренческую» природу языковой картины мира. Рассмотрим один из лексических примеров исследователя. В немецком языке есть слова Kraut (полезная трава) и Unkraut (сорняк). С объективной точки зрения, рассуждал ученый, в природе не существует полезных и вредных трав. Язык же зафиксировал здесь точку зрения немецкого народа на мир. Каждый немецкий ребенок потому должен принять эту антропоцентрическую точку зрения на травы, что она навязывается ему его родным языком, когда он усваивал его от старших [3].
«Энергейтический» подход к изучению языка предполагает исследование языкового воздействия. В другой терминологии он может быть истолкован как подход, направленный на изучение когнитивной и прагматической функций языка. Но при этом следует учесть, что Л. Вайсгербер выводил эти функции не столько из языковой картины мира в целом, сколько из одной ее стороны - идиоэтнической. Между тем язык закрепляет в своей содержательной стороне не только точку зрения на мир, с которой смотрел на него народ, создавший данный язык, но и сам мир. Иначе говоря, картина мира, заключенная в том или ином языке, представляет собою синтез (сплав) универсальных знаний о мире с идиоэтническими. Источником первых является объективная действительность, источником других - национальная точка зрения на нее.
Данный подход к изучению языковой картины мира, к обнаружению ее воздействия на познавательную и практическую деятельность ее носителей (т.е. на ее когнитивную и прагматическую функции) Л. Вайсгербер интерпретировал с помощью категории «Worten der Welt» (ословливание мира). Эта категория понадобилась немецкому ученому потому, что она позволила ему подтвердить идиоэтническую идею своей философии языка на конкретном языковом материале.
Ословливание (вербализация) мира предполагает членение действительности на те или иные фрагменты посредством слов. Но фрагментация мира может осуществляться не только с помощью слов, но и с помощью морфем. Так, в акте словообразования она может осуществляться не только с помощью производящих слов, но и с помощью словообразовательных морфем. Как те, так и другие позволяют членить предмет первичной номинации на определенные фрагменты. Так, при создании слова «учитель» говорящий членил предмет первичной номинации с помощью производящего слова «учить» и словообразовательной морфемы «тель». Членение мира может осуществляться с помощью не только словообразовательных морфем, но и морфологических. Это происходит в акте фразообразования, заключающемся в построении нового предложения. Если в процессе создания нового слова наряду со словами участвуют словообразовательные морфемы, то в процессе создания нового предложения наряду со словами участвуют морфологические морфемы. С помощью последних говорящий переводит слова, отобранные им для создаваемого предложения, из их лексических форм в морфологические. Морфологические аффиксы (например, нулевая флексия у существительного «учитель» или личное окончание у глагола «размышляет») продолжают фрагментацию ситуации, описываемой предложением (например, «Учитель размышляет»), которая была начата в лексический период фразообразования, когда говорящий членил эту ситуацию лишь с помощью лексем, т.е. слов, взятых в их исходных формах («учитель» и «размышлять») [3].
Мы видим, таким образом, что членение мира осуществляется не только с помощью слов, но и с помощью морфем - словообразовательных и морфологических. Однако ведущая роль в этом процессе, бесспорно, принадлежит не морфемам, а словам. Морфемы лишь продолжают фрагментацию действительности, начатую с помощью слов. Первые не могут конкурировать в своих номинативных возможностях со вторыми, поскольку лексических единиц в любом языке неизмеримо больше, чем словообразовательных и морфологических. Вот почему концепция Л. Вайсгербера является подчеркнуто словоцентрической, а не морфоцентрической.