Ядовитые змеи в контексте критических исследований животных: к постановке проблемы
Курбанов Артемий Рустямович
Курбанов Артемий Рустямович -- кандидат политических наук, доцент кафедры философии образования философского факультета МГУ имени М.В. Ломоносова. Научные интересы: история и особенности функционирования социальных институтов (образование, здравоохранение), социальный контекст взаимоотношений человека и других биологических видов, история науки.
Резюме:
В статье рассмотрены взаимоотношения человека и ядовитых змей в контексте critical animal studies. Долгое время они развивались преимущественно в форме конфликта, обострившегося в ходе колониальной экспансии в тропические и субтропические регионы. Однако изобретение антивеномов (противозмеиных сывороток) в начале XX века вносит новые аспекты в отношения человека и ядовитых змей. Использование яда в получении сывороток позволяет обрести над змеями власть, которая больше не требует их уничтожения. Серпентарии и лаборатории базируются на модели эксплуатации ядовитых змей, а также других животных, участвующих в производстве антивеномов. По мере развития общих принципов взаимоотношения человека и природы этот дискурс усложняется и модифицируется. В деятельности серпентариев появляются установки, связанные с бережным отношением к объектам эксплуатации, пролонгированием их существования и отработкой способов разведения змей в неволе. Использование критического подхода позволяет рассмотреть взаимоотношения между человеком и ядовитыми змеями как часть континуума властных практик, реализуемых в отношении природы в целом и конкретных биологических видов.
Ключевые слова: ядовитые змеи, антивеномы, серпентарии, конфликт человека и животных, эксплуатация животных
Venomous Snakes in the Context of Critical Animal Studies: The Problem Statement. Artemiy R. Kurbanov-- PhD in Political Sciences, Associate professor, Lomonosov Moscow State University. Scientific interests: history and features of social institutions (education, healthcare), social context of relationships between humans and other biological species, history of science.
Abstract:
The article discusses the relationship between humans and poisonous snakes in the context of critical animal studies. For a long time, this relationship developed mainly in the form of a conflict which significantly escalated during the colonial expansion of Europeans into tropical and subtropical regions. However, the invention of antivenom (anti-snake serums) at the beginning of the 20th century brings new aspects to the relationship between humans and poisonous snakes. The use of venom to obtain sera allows humans to gain power over the snakes, no longer requiring their extermination. The serpentariums and laboratories necessary for the production of antivenoms are based on a model of exploitation of venomous snakes and other animals involved in this process. As the general principles of the relationship between man and nature develop, this discourse becomes more complicated and modified. In the activities of serpentariums, directives are emerging that are associated with a careful attitude towards the objects of exploitation, prolonging their captive existence, and developing methods for breeding snakes in captivity. Using a critical approach allows us to consider the relationship between humans and venomous snakes as part of a continuum of power practices that humans implement in relation to nature and specific biological species.
Keywords: venomous snakes, antivenoms, snake farms, serpentariums, human-animal conflicts
Введение
Critical animal studies предполагает деконструкцию рутинных моделей взаимодействия между человеком и животным с обнаружением в последних репрессивных, эксплуатирующих смыслов, которые за ними стоят [Bestetal. 2007]. Животные насильственно лишены субъектности, потому что вписаны в антропоморфический диспозитив, в рамках которого они подвергаются эксплуатации. Некритическое исследование является частью этого диспозитива.
Критическое исследование в таком случае не может не быть освобождением: животные как «лишенные голоса» нечеловеческие акторы получают возможность высказывания через текст [Woodsetal. 2018]. Степень радикальности при этом различна: одни тексты призывают полностью заменить существующие формы взаимоотношений человека и животных, другие--умеренно расширить нашу социальность путем включения нечеловеческих сущностей [Ferkl 2018; Guillo2015].
Фокус внимания исследователей в рамках critical animal studies зачастую сосредоточен на тех животных, которые близки человеку с систематической точки зрения. Это млекопитающие, эксплуатация которых связана с неизбежным причинением страданий и смерти (животные, используемые в пищевой, кожевенной промышленности, для получения меха, в медицинских экспериментах и фармацевтических тестах). Значительно реже в этом контексте рассматриваются неродственные человеку группы видов: рыбы, амфибии, рептилии. Среди последних из поля зрения критических исследований практически полностью выпадают змеи--животные, взаимоотношения с которыми человека до настоящего времени имеют явно драматический (и в ряде случаев -- безысходный) характер. Такое качество они приобретают в первую очередь из-за ядовитости ряда змей.
Настоящая работа призвана заполнить указанную теоретическую лакуну, критически рассмотрев взаимоотношения человека и ядовитых змей. Отличительная характеристика последних, с одной стороны, определила отношение человека ко всем представителям отряда Serpentes, а с другой -- сделала возможным существование уникальной формы их эксплуатации в рамках целой системы институций.
Взаимоотношения людей и змей: культурные детерминанты
Человек как биологический вид сосуществовал со змеями в течение всей своей естественной истории. В регионах, где разнообразие офиофауны было велико (Африка, Юго-Восточная Азия, оба амери-канских континента) практически во всех традиционных культурах змеи имеют важное символическое значение; при этом оно, как правило, не имеет однозначно негативных коннотаций [Drummond 1981; Альбедиль 2012]. Вместе с тем в рамках европейской культуры, фундаментом которой стала христианская религия, змея выступает как символ злого начала, опасного и вредного для человека по своей природе [Charlesworth 2010; Бер-Глинка 2015]. Активное (и вынужденное) взаимодействие представителей европейской цивилизации с офиофауной становится все более интенсивным по мере колониальной экспансии в регионы Африки, Юго-Восточной Азии, Южной и Северной Америки.
Становление колониальной системы сопровождалось трансформацией хозяйственной деятельности на ставших доступными европейцам территориях, развитием плантаций, что приводило к частым контактам со змеями. Культура Нового времени, для которой характерно принципиальное размежевание между человечеством и природой, превращение последней в объект, подлежащий трансформации и управлению, окончательно зафиксировала негативные установки в отношении опасных для человека биологических видов. Змеи оказались жестко вписанными в эту роль. Не подлежит сомнению, что именно ядовитость стала тем фактором, который предопределил отношение человека к змеям, заставляя видеть в каждой из них потенциального смертельного врага.
При этом предпосылки этого не вполне очевидны. Из более чем 3500 видов змей, известных науке сегодня, лишь пятая часть (около 700 видов) обладает видоизмененными слюнными железами, способными продуцировать ядовитый секрет, и зубочелюстным аппаратом, необходимым для нанесения эффективного укуса. Практически во всех регионах видовой состав офиофауны воспроизводит эту пропорцию. Количество видов, представляющих реальную опасность для человека, значительно меньше. Всемирная организация здравоохранения выделяет порядка 240 видов змей, имеющих значение для медицины.
Однако исследования установок людей в отношении змей однозначно фиксируют их негативный характер, в том числе стремление уничтожать любую встреченную змею [Pinheiro et al. 2016; Sanchez-Paniaguaa et all. 2018; Liordos et al. 2018]. Потенциальная опасность отдельных видов оправдывает в отношении всей их совокупности превентивные жестокие действия. Распространенное в Латинской Америке выражение «serpiente buena-- serpiente muerta» (хорошая змея -- мертвая змея) имеет почти дословные эквиваленты во многих языках и регионах. С его помощью четко задаются этические грани во взаимоотношениях людей и змей без различия, к какому виду принадлежат последние. Вместе с тем можно обнаружить, что в рамках подобного бескомпромиссного противостояния возникают уникальные практики эксплуатации, обусловленные ядовитостью змей, их отличительной характеристикой. Эти практики модифицируются, оказывая определенное влияние на отношение к змеям. Как типичный пример некритического текста можно привести справочник «Промысловая фауна океанических вод Северо-Западной Африки». Как отмечают его авторы, предназначение справочника -- «сориентировать читателя в массе промысловых объектов, ознакомить с правильным научным названием вида, с его технологическими свойствами и указать на возможное использование» [Гущин, Перова 2011:10]. Офиофауна (греч.офіс -- «змея», лат. fauna-- имя римской богини-покровительницы стад животных) -- совокупность видов змей, распространенных на определенной территории. Аналогичным образом образуются схожие термины, обозначающие совокупность родственных видов, встречающихся в пределах определенной территории или же существовавших в рамках определенного периода: орнитофауна, ихтиофауна, герпетофауна, энтомофауна, палеофауна и др. Термин «офиофауна» используется преимущественно в зарубежной специальной литературе и менее известен, чем приведенные выше.
Bellum internecium: программы истребления змей
Взаимоотношения человека и змей в Новое время (XVII-XIX вв.) можно охарактеризовать как войну на уничтожение, в ряде случаев получившую закрепление на политическом уровне. Ярким примером такого подхода является программа истребления ядовитых змей, которую в 1870-1890-х годах осуществляло правительство Индии, входившей в состав Британской империи. Программа основывалась 190 на идеях английского врача Джозефа Файрера, который внес большой вклад в изучение змей субконтинета и последствий их укусов. Файрер рассматривал ядовитых змей как взаимодействующую с местным населением коллективную силу, наделенную способностью и желанием причинять вред человеку. На основании этого он предложил колониальной администрации выплачивать вознаграждение за каждую убитую рептилию [Fayrer1872].
Программа уничтожения змей существовала вплоть до 1890 года, когда после сопоставления денежных выплат за убитых животных (число которых в среднем составляло 200-300 тысяч в год) с ежегодным числом подвергшихся укусам, правительство Индии пришло к парадоксальному выводу: «никакая система предоставления вознаграждений за уничтожение змей не могла оказать сколько-нибудь заметного влияния на смертность от укуса змеи» [Price 2017: 209]. Стало очевидным, что программа привела к появлению новых практик, никак не способствовавших достижению ее конечной цели, -- снижению риска укусов для местного населения. Некоторые общины, традиционно связанные с ловлей змей (например, факиры-заклинатели) стали практиковать разведение ядовитых змей для пополнения истощавшихся природных популяций Лат.: Война на истребление. С этими событиями связана идиома «эффект кобры», обычно используемая в экономическом дискурсе в ситуациях, когда предложенное решение. Члены других общин занялись специальным промыслом, углубляясь далеко в джунгли и убивая змей там, где они не могли причинить вреда людям, поскольку обитали слишком далеко от населенных территорий. Среди всего прочего процветал подлог, поскольку чиновники, выплачивавшие вознаграждение, зачастую не могли уверенно отличить ядовитых змей от неядовитых.
Реализация программы Файрера в конечном итоге способствовала обогащению представлений о взаимоотношениях людей и змей с учетом реальных обстоятельств: образа жизни индийцев, сельскохозяйственных циклов, влияния сезонных факторов на активность рептилий. Идея Файрера о том, что змеи представляют собой природную силу, целью которой является причинение вреда людям, теряла своих приверженцев. Изучение действительных обстоятельств трагических встреч со змеями привело к пониманию того, что они неизбежны, но при этом происходят неожиданно и случайно, поскольку участники этих эпизодов не ищут контактов друг с другом.
Стало очевидно, что змеи, безусловно, представляют опасность для людей, однако (в отличие от крупных хищников) не рассматривают их как добычу.
В силу этого вероятность встречи со змеей зависит от сочетания 191 ряда факторов: она повышается, например, во время муссонных дождей, когда вода заливает подземные укрытия рептилий. Как следствие, колониальная администрация переориентировалась на мероприятия по очистке и благоустройству обжитых территорий. В 1901 году она окончательно отказалась от финансирования мероприятий, связанных с контролем количества змеиных укусов.
Не в последнюю очередь это было обусловлено открытием нового, действительно эффективного, средства их лечения -- противозмеиной сыворотки.
Scientia vinces: начало эры антивеномов
До утверждения пастеровской парадигмы в медицине врачи, пытавшиеся бороться с последствиями змеиных укусов, исходили проблемы ее усугубляет или же приводит к непредвиденным неблагоприятным последствиям.
Следует отметить, что именно такой интерпретации обстоятельств взаимодействия человека и змей придерживаются сегодня сторонники сохранения биоразнообразия.
Лат.: Наукой победишь.
Эта парадигма базируется на понятии инфекционного агента, которого можно «взять в союзники» в лаборатории, обратив его силу против него самого и ему подобных.
Из представления о том, что яд является активной субстанцией, действующей на организм пострадавшего, и купировать это действие можно, либо задержав ее распространение в организме, либо разрушив, уничтожив ее с помощью внешнего воздействия [Schick- ore2017]. Появление представлений о том, что яд -- это аналог инфекционного агента, в сочетании с идеей, что к нему, как любому подобному агенту, возможна выработка иммунитета, позволило модернизировать стратегию поиска «контрагента» яда.
В этом качестве стали рассматриваться антитела, вырабатываемые при постепенном введении в организм нарастающих доз яда. Сыворотка крови животного-донора стала первым эффективным противоядием (антивеномом), хотя представления о составе и механизме действия змеиных ядов уточнялись и дополнялись в течение всего ХХ века и продолжают совершенствоваться до сих пор. Впервые такое противоядие было получено в 1890-х годах почти одновременно несколькими французскими исследователями: Цезарем-Огюстом Физалисом и Габриэлем-Эмилем Бетраном, с одной стороны, и Леоном-Шарлем Альбером Кальметтом, с другой. Кальметта обычно и называют первооткрывателем метода сывороточной терапии, поскольку он внедрил его в производственную практику [Bochner 2016].