Преступление, предусмотренное ст. 159.3 УК РФ («Мошенничество с использованием платежных карт»), совершается с помощью банковской карты как способа расчетов в гражданско-правовых отношениях Об эмиссии платежных карт и об операциях, со-вершаемых с их использованием [Электронный ре-сурс] : положение ЦБ РФ от 24 дек. 2004 г. № 266-П // СПС «КонсультантПлюс». посредством использования поддельной или принадлежащей другому лицу кредитной, расчетной или иной платежной карты путем обмана уполномоченного работника кредитной, торговой или иной организации. Согласно толкованию Верховного Суда РФ, способами хищения чужого имущества или приобретения права на чужое имущество при мошенничестве, ответственность за которое наступает в соответствии со ст. 159.3 УК РФ, являются обман или злоупотребление доверием [8, с. 3], под воздействием которых владелец имущества или иное лицо передают имущество или право на него другому лицу либо не препятствуют изъятию этого имущества или приобретению права на него другим лицом О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате : постановление Пленума Верхов. Суда РФ от 30 нояб. 2017 г. № 48..
Квалифицированные составы данного преступления (ч. 2, 3 ст. 159.3 УК РФ) взаимосвязаны с гражданско-правовой категорией реального ущерба (ст. 15, 393 ГК РФ). Так, по мнению Верховного Суда РФ, акты мошенничества, совершенные с причинением значительного ущерба гражданину, могут быть квалифицированы как оконченные преступления по ч. 2 ст. 159.3 УК РФ соответственно только в случае реального причинения значительного имущественного ущерба, который, согласно п. 2 примечаний к ст. 158 УК РФ, не может составлять менее 5 тыс. р.11
Гражданско-правовая сфера совершения преступления, предусмотренного ст. 159.5 УК РФ («Мошенничество в сфере страхования») [9, p. 483], закреплена в гл. 48 ГК РФ и в специальном законодательстве О судебной практике по делам о мошенниче-стве, присвоении и растрате : постановление Пленума Верхов. Суда РФ от 30 нояб. 2017 г. № 48. Об организации страхового дела в Российской Федерации : закон РФ от 27 нояб. 1992 г. № 4015-1 // Российская газета. 1993. 12 янв.. Сам состав преступления сформулирован по модели ненадлежащего исполнения договора страхования: хищение чужого имущества путем обмана относительно наступления страхового случая, а равно размера страхового возмещения, подлежащего выплате в соответствии с законом либо договором страхователю или иному лицу.
Как справедливо указывается в судебной практике, мошенничество в сфере страхования совершается путем обмана относительно наступления страхового случая (например, представление заведомо ложных сведений о наличии обстоятельств, подтверждающих наступление страхового случая, инсценировка дорожно-транспортного происшествия, несчастного случая, хищения застрахованного имущества) либо относительно размера страхового возмещения, подлежащего выплате (представление ложных сведений с завышенным расчетом размера ущерба по имевшему место в действительности страховому случаю). Субъектом преступления, предусмотренного ст. 159.5 УК РФ, может быть признано лицо, выполнившее объективную сторону данного преступления (например, страхователь, застрахованное лицо, иной выгодоприобретатель, вступившие в сговор с выгодоприобретателем представитель страховщика, эксперт) О судебной практике по делам о мошенниче-стве, присвоении и растрате : постановление Пленума.
Мошенничество в сфере компьютерной информации (ст. 159.6 УК РФ) [3, с. 46] связано с нарушением гражданских прав на интеллектуальную собственность (ч. 4 ГК РФ). В статье закреплен особый способ совершения преступления:путем ввода, удаления, блокирования, модификации компьютерной информации либо иного вмешательства в функционирование средств хранения, обработки или передачи компьютерной информации или информационнотелекоммуникационных сетей.
На основании позиции Верховного Суда РФ вмешательством в функционирование средств хранения, обработки или передачи компьютерной информации или информационно-телекоммуникационных сетей признается целенаправленное воздействие программных и (или) программно-аппаратных средств на серверы, средства вычислительной техники (компьютеры), в том числе переносные (портативные) -- ноутбуки, планшетные компьютеры, смартфоны, снабженные соответствующим программным обеспечением, или на информационно-телекоммуникационные сети, которое нарушает установленный процесс обработки, хранения, передачи компьютерной информации, что позволяет виновному или иному лицу незаконно завладеть чужим имуществом или приобрести право на него. Мошенничество в сфере компьютерной информации, совершенное посредством неправомерного доступа к компьютерной информации или посредством создания, использования и распространения вредоносных компьютерных программ, требует дополнительной квалификации по ст. 272, 273 или 274.1 УК РФВерхов. Суда РФ от 30 нояб. 2017 г. № 48..
Итак, применение гражданско-правовых категорий и критериев [10, с. 138] в общих и специальных составах таких преступлений, как кража (ст. 158 УК РФ) и мошенничество (ст. 159-159.6 УК РФ), выражается следующим образом. При формулировке составов данных преступлений используются понятия имущества [11, с. 15-28], включая имущественные права [12, с. 64], права гражданина на жилое помещение, договорного обязательства и предпринимательской деятельности [13, с. 96], злоупотребления правом (ст. 10 ГК РФ) [14, с. 41] и недостоверного заверения об обстоятельствах (ст. 431.2 ГК РФ), кредитных и страховых отношений, а также материальный и стоимостной критерии, взаимосвязанные с категориями имущественных отношений (ст. 2 ГК РФ), возмещения убытков (ст. 15, 393 ГК РФ), виндикации (ст. 301-303 ГК РФ) и встречного предоставления (ст. 423 ГК РФ). Не исключается применение данных категорий и критериев в преступлениях с трансграничным элементом [15, с. 31-45], а также при нарушении прав сторон в организационных отношениях [16, с. 68-70], в частности при необоснованном требовании передачи встречного предоставления [17, с. 183-190] по организационному договору (например, по предварительному договору (ст. 429 ГК РФ), рамочному договору (ст. 429.1 ГК РФ)) с последующим его неисполнением со ссылкой на недействительность данного договора.
Использование гражданско-правовых категорий и критериев также необходимо для правильной квалификации преступных деяний по соответствующим составам преступлений, производства процессуальных действий, применения мер пресечения. Категории и критерии гражданского права играют важную роль на стадии решения вопроса о возбуждении уголовного дела, производства следственных действий, судебного разбирательства, а также применения к осужденному уголовного наказания. Еще одним аспектом, выражающим взаимодействие гражданского и уголовного права, является применение виндикации и возмещения убытков для защиты прав лиц, потерпевших от совершения кражи и мошенничества.
Если рассматривать особенности виндикации при краже движимых вещей, то возмездное приобретение имущества добросовестным приобретателем у лица, которое похитило вещь у собственника, не исключает, как известно, возможности ее виндикации (п. 1 ст. 302 ГК РФ). Однако и в этом случае удовлетворение требования об истребовании вещи из чужого незаконного владения связано с неоднозначной позицией судов в силу спорных и нерешенных вопросов в доктрине по проблеме виндикации имущества. Так, истребование собственником вещи у ее похитителя с формально-юридической точки зрения не представляет особых сложностей. Главное в этом вопросе -- соблюдение требований закона: субъектом права на виндикацию может выступать только титульный (а не фактический) владелец вещи; ответчиком по иску -- незаконный владелец, обладающий ею на момент предъявления; объектом виндикации может быть только индивидуально определенная вещь.
Однако ситуация может осложниться, когда вещь находится у иного фактического владельца, который приобрел ее у третьего лица. Например, украденный смартфон обнаружен у лица, которое является последним приобретателем в цепочке ряда отчуждений украденной вещи, не подозревая о том, что смартфон был похищен недобросовестным отчуждателем и переходил от одного лица к другому посредством договоров о передаче имущества в собственность (договоров купли-продажи, дарения, мены). Что делать в этом случае? Права какого лица -- собственника или последнего приобретателя -- заслуживают защиты в суде? Кому отдать предпочтение? Так, по мнению А. П. Сергеева, в этом случае должен срабатывать принцип «наименьшего зла» [18, с. 457-465]. Если вещь выбыла у первоначального собственника помимо его воли (украдена), то в отличие от первоначального собственника украденной вещи последний ее приобретатель (при условии его добросовестности!) находится в лучшем положении, чем первоначальный собственник украденной вещи, поскольку он заключил договор с продавцом (предыдущим в цепочке отчуждений приобретателем вещи). Следовательно, у него есть возможность покрыть свои убытки за счет продавца, а у собственника такой возможности нет, поскольку вещь была у него украдена.
Как справедливо отмечает Е. А. Суханов, при ответе на этот вопрос следует иметь в виду, что истребование имущества собственником во всех без исключения случаях могло бы серьезно осложнить гражданский оборот, поскольку многие приобретатели оказались бы под угрозой лишения полученного ими имущества [19, с. 262]. Вместе с тем законные интересы собственника не могут быть сведены к наказанию вора за кражу по УК РФ без учета гражданско-правовой защиты его вещного права (права собственности на вещь). Поэтому при разрешении спора, связанного с кражей движимой вещи, следует различать два вида незаконного (беститульного, т. е. фактического) владения чужой вещью [20, с. 48-54], порождающих различные гражданско-правовые последствия (п. 1 ст. 302 ГК РФ). преступление кража мошенничество право
При добросовестном владении фактический владелец чужой вещи не знает и не может знать о незаконности своего владения: первый приобретатель, получивший вещь от неуправомоченного отчуждателя, как правило, даже не догадывается, что приобрел ее у вора, а последний приобретатель в цепочке отчуждений не знает и не может знать, что если первая сделка, совершенная неуправомоченным отчуждателем (вором), недействительна, то лишаются законных оснований и все остальные, последующие сделки с украденной вещью. При этом, согласно п. 5 ст. 10 ГК РФ, действует презумпция добросовестности приобретателя. В данном случае речь идет о субъективной добросовестности, т. е. не о добросовестности как морально-нравственной категории, которая служит критерием для оценки действий, поведения участников гражданских правоотношений (так понимается добросовестность в п. 3 ст. 1 ГК РФ), а о добросовестности в смысле незнания тех обстоятельств, которые препятствуют законному отчуждению вещи. В нашем случае речь идет о незнании прежде всего первым приобретателем смартфона того, что данная вещь была украдена у собственника. Таким образом, это незнание можно квалифицировать не как юридическую, а как фактическую ошибку приобретателя (при юридической ошибке речь изначально шла бы о недействительности сделки). Это означает, что принцип «наименьшего зла», свидетельствующий о балансе интересов собственника (титульного владельца) вещи и ее добросовестного, но незаконного (фактического) приобретателя, может сработать лишь при условии отсутствия вины приобретателя вещи в незнании того, что вещь приобретена у вора (недобросовестного отчуждателя вещи), что отчуждатель вещи не является ее собственником. Вот почему для квалификации покупателя в качестве добросовестного приобретателя важно определить, что он не только не знал и не мог знать (п. 1 ст. 302 ГК РФ), но и не должен был знать (п. 38 постановления пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 29 апреля 2010 г. № 10/2215), т. е. не в состоянии был узнать о приобретении им краденой вещи у недобросовестного отчуждателя. А это означает, что добросовестным может считаться лишь тот приобретатель, который принял все необходимые и разумные меры для выяснения правомочий отчуждателя вещи (п. 38 указанного постановления).
В ситуации недобросовестного владения фактический владелец знает или по складывающимся обстоятельствам приобретения вещи должен был знать о незаконности своего владения (абзац 1 ст. 303 ГК РФ). Например, в нашем случае это похититель смартфона или его приобретатель с рук по заведомо низкой цене. При этом, как отмечал Б. Б. Черепахин, «к знанию приравнивается незнание по грубой неосторожности. Такое виновное незнание равносильно знанию. Добросовестный ротозей, простак, с точки зрения закона, рассматривается как недобросовестный приобретатель» [21, с. 178-179].
Как известно, у недобросовестного приобретателя вещь может быть виндицирована в любом случае, а у добросовестного приобретателя -- только в двух случаях, предписанных законом. Во-первых, виндикация возможна в случае, если вещь была получена добросовестным приобретателем безвозмездно. При этом судебная практика относит к безвозмездному приобретению вещи не только случаи ее перехода по договору дарения или в порядке наследования, но и в ситуации, когда отчуждатель «не получил в полном объеме плату или иное встречное предоставление за передачу спорного имущества к тому моменту, когда приобретатель узнал или должен был узнать о неправомерности отчуждения» О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защи-той права собственности и других вещных прав : по-становление Пленума Верхов. Суда РФ № 10, Пленума Высш. Арбитр. Суда РФ от 29 апр. 2010 г. № 22 : (ред. от 23 июня 2015 г.). Абзац 2 п. 37.. Во-вторых, согласно правилам виндикации, в случае возмездного приобретения вещи добросовестным приобретателем важно знать характер, способ выбытия вещи у собственника -- по воле последнего или помимо его воли (например, кража вещи). К выбытию имущества помимо воли собственника следует отнести и случаи мошенничества, приобретения вещи по подложным (фиктивным) документам.
Возникает ряд вопросов: как быть в случае безукоризненного поведения не только собственника вещи, но и ее добросовестного приобретателя, получившего ее от мошенника? Можно ли в этом случае виндицировать вещь? В пользу чьих интересов решить вопрос? Безусловно, в пользу собственника, дав ему возможность истребовать вещь из чужого незаконного владения, так как добросовестный приобретатель вещи, являясь незаконным (беститульным) владельцем вещи, в отличие от собственника сохраняет право на возмещение убытков, причиненных ему неуправомоченным отчуждателем вещи -- недобросовестным контрагентом по договору.